Tags: Европа

Яд снова узаконили: судьбу европейцев решил голос одного министра

Колоссальный коррупционный скандал, который в Евросоюзе предпочитают замять. Наверное, тоже по коррупционным мотивам. В понедельник в апелляционной комиссии, сформированной Евросоюзом по отдельному поводу, состоялось голосование о продлении лицензии на использование фермерами удобрения под названием глифосат. Действующая лицензия заканчивается 15 декабря. Глифосат -- очень распространенный дефолиант, средство против сорняков. Его производит гигантская транснациональная корпорация "Монсанто".
У "Монсанто" — дурная слава. Именно эта компания производила боевой дефолиант эйджент оранж, которым американцы в ходе Вьетнамской войны опыляли джунгли для поиска партизан Вьетконга. Именно она выпускала запрещенный ныне сельскохозяйственный яд ДДТ. Глифосат тоже хотят запретить, поскольку он практически не выводится из человеческого организма, накапливается и, по робкой оценке Всемирной организации здравоохранения, является "возможным канцерогеном", то есть вызывает рак.
Collapse )

Фото на память



И кто клеймил позором нашу страну, отставшую якобы от великой Европы, не только за очереди, но за синих, с ногами и головами, кур? А все дело в потребительском прогрессе.

Скрытые расчеты и тайные планы.

Эрдоган продолжает репрессии. И странно, касаются они не столько военных, сколько гражданских лиц. Причем гражданские эти не министры и не политики, а все больше грамотные, образованные, свободомыслящие журналисты, писатели, ученые, преподаватели. Чтобы это значило?
А значить это может только одно. В Турции как союзнике США не нужен был ни майдан, ни провокация, как в Египте, Украине, Ираке, Ливии и Сирии. Страны, не входящие в сферу влияния США, но достаточно хорошо развитые и имеющие перспективы дальнейшего экономического роста, должны были быть уничтожены и превращены в зоны хаоса, чтобы ни культурно, ни экономически не позволить этим народам развиваться. Проект религиозного возрождения в этих странах не проходил, потому что они многоконфессиональны. Другое дело Турция. Она, как и Иран, вполне себе унитарна в вопросах религии (курды не в счет). Сделать ее полностью исламистской, опустить культурную планку личности до средневекового самосознания, закрыть светские университеты, газеты, журналы, вернуть религию во главу внутренней политики, вполне себе приемлемая задача. Подобный шаг хорошо вписывается в западный проект по превращению человека из свободномыслящего индивида в суеверного, покорного раба.

Задача номер один у капитализма: отобрать интеллектуальную свободу, высокий уровень образования и стремление построить справедливое общество, основанное на прогрессе и гуманизме. Пути решения этой задачи лежат в одной плоскости: хаос и уничтожение, но не просто физическое уничтожение, а интеллектуальное. А вот методы достижения цели разные. В одних странах – Майдан, Тахрир, в других – боевики, джихад, теракты и война.

В Турции – неудачный путч. И версия, что организовывали как сам путч, так и удачное его подавление, силы США не столь уж невероятна. А обиды Эрдогана на США, якобы пытавшихся его свергнуть, детская игра.

В самом деле, как в стране, где находится база НАТО, происходит путч против власти, затем арест властью этой базы, и наконец, беспощадные репрессии тех, кто, по мысли Эрдогана, связан с США. Но если США и Эрдоган разыграли партию в четыре руки, спровоцировав путч, а затем избавившись от мыслящего и потенциально опасного исламистской власти свободного элемента, то пазл вполне складывается. Турция становится вновь исламистской и вполне управляемой.
Кстати, наше православное возрождение, под видом возврата к патриотизму и народности, может быть аналогичным методом превращения населения в послушных, пассивных обывателей, и являться частью глобального американского плана.

В то же время ряд абсолютно безумных, ни с чем не сообразующихся терактов во Франции и Германии, терактов, не приносящих ни исламским мигрантам, ни ИГИЛ (запрещенной в России), никакой пользы, напоминающие действия психов, а не просто отчаявшихся людей, хороший повод вызвать активность правых и намекнуть нынешнему правительству стран ЕС, что пора быть посговорчивее.
Иными словами, крайне либеральные новые законодательные инициативы ЕС, доводящие до абсурда логику прав личности вкупе с террористической угрозой, активностью фашиствующих правых и сопротивлением мигрантов принятию европейских ценностей, очень сильно опускает ту же самую планку интеллектуального и культурного состояния европейского населения.
Что ж, ситуация вполне себе предреволюционная: низы не хотят, а верхи не могут. Вот только

Традиции и современность (продолжение)

Продолжим начатую мною тему о традициях и современности. Желание рассмотреть эту проблему более пристально возникло у меня после недавней статьи Юрия Мухина «Страна всеобщего благоденствия быдла». Речь в ней шла о том, что американское общество зарегламентировано в поведении законами настолько, что их отсутствие в каком-нибудь вопросе ставит жителей в тупик. Они не способны принять решение и понять, что надо делать.
Я соглашусь с автором. Подобное хождение под сенью закона по узким дорожкам дозволенного не является свободой, и свойственно скорее стаду, чем мыслящем индивидам. Но соглашусь с той оговоркой, что свобода по определению классиков марксизма, - это осознанная необходимость. Когда-то для примера приводились два человека на крыше. Один – с завязанными глазами, другой – свободно обозревающий крышу. Второй мог свободно подойти к краю крыши, но видя и понимая, что это край, был гарантирован от падения. Второй, ничего не видя, но имея полную свободу действий, мог в любой момент закончить жизнь трагически, т. к. не видел опасности. Иными словами, полной свободы нет и не может быть, потому что всегда есть край, с которого можно упасть. И соответственно, человек с открытыми глазами – это просвещенная, духовно-нравственная личность, тогда как вторая – невежественный примитивный человек. Это для него принимаются регламентирующие законы, это его всячески ограждают высокими барьерами от внезапного падения. И не от изобилия этих законов американец впадает в ступор в новой обстановке, а от того, что развития интеллектуального и культурного не хватает, чтобы добровольно наложить на себя ограничения в поведении.
Именно такими регламентирующими поведение законами были с давних времен традиции. Традиции – это не такой милый наивный порядок, как сейчас себе представляет большинство, а строгие требования и ограничения свободы человека. Традиции всегда формировались и утверждались религией, потому что именно религия брала на себя ответственность за будущее и настоящее человека, сама принимала за него решения и требовала от него исполнения тех или иных правил. И всегда эти правила основывались на запретах и страхах. На каком-то этапе подобный контроль над личностью являлся необходимостью, на каком-то - тормозом на пути развития. Ведь свобода заключается не только в свободе поведения, но и в свободе познания. И когда традиции и регламент начинают мешать свободе мысли, познанию и развитию, с ними начинают бороться и отвергать их. Не вера в Бога подвигла Вольтера и остальных просветителей на борьбу с церковью, а достаточно развитый интеллект, знания и стремление к свободе мысли. Борьба просветителей была борьбой за духовно-нравственную свободу личности, готовой взять всю ответственность за свое поведение на себя. И не случайно в настоящее время у нас пытаются вернуть устаревшие традиции именно через церковь и другие религии. Даже ересь нашли в том, что человек повзрослел и захотел взять ответственность за свои поступки на себя, а не руководствоваться регламентом узника. Только религиозное мировоззрение способствует безболезненному ограничению свободы человека, как в поведении, так и в мышлении. Ни одна религия не приводит к пониманию Бога и познанию невидимых механизмов души. Религия только пользуется именем Бога для контроля и регламентации жизни и поведения человека.
Когда-то в северной Сирии в lll тыс. до н. э. существовало государство Мари. Найденный там архив глиняных табличек показал, что главным смыслом существования этого общества были разного рода магические действия религиозного характера. Поражает скрупулезность анализа каждого шага человека, анализа расположения предметов, встреч с людьми или животными. Целые глиняные манускрипты посвящены описанию, что ждет человека в каждом конкретном случае: благо или зло. Это нечто похожее на наши современные сонники, только предсказания исходили не только из снов или гаданий жрецов, но и от того как человек проснулся, как шагнул, как чихнул и т.п. Между прочим, и сонники, и суеверия это традиции магического ритуала Древнего Вавилона и Мари. Сами можете убедиться в ценности нынешних магических действий и правдивости предсказаний, если практика эта зарождалась, развивалась и процветала задолго до античной греческой культуры . Кто-то может сказать, что в магии скопился опыт поколений. И это будет неправдой, потому что магия формировалась не на знании, а на интуитивном самовнушении и страхе. Это своего рода американское законодательство, призванное ограничивать запросы личности на свободу. Боящийся невезения человек, никогда не будет свободен, никогда не отличит истины от лжи, не поймет, что не высшими соображениями руководствуется, а примитивным страхом и невежества. Доказать это просто: истинное знание вечно и несмотря ни на что пробивает себе путь к будущему развитию. Ложное знание гибнет вместе с эпохой или народом его развивающим. Канул в лету Вавилон, Мари, а с ними и масса ненужной магической регламентации. То, что сейчас повсеместно внедряется магия, экстрасенсорика, заговоры, народные традиции свидетельствует не об истинности этих знаний, а об определенном стремлении правящих кругов ограничить духовную, творческую, познавательную свободу человека, а заодно запугать его и ограничить в свободе поведенческой.
Посмотрите, как сейчас внедряется невежество. Большинство родителей отказываются делать детям прививки, придумывая безосновательные теории развития инфекций, снижения иммунитета или просто уверенные, что прививки – это зло. Но те же родители с готовностью побегут к любой знахарке за чудо-травой или эликсиром, с радостью воспользуются не больницей и анализами, а заговорами и молитвами от сглаза. Недавно столкнулась с интересными фактами. Женщины, болеющие одной болезнью и знающие, что она повторяется, потому что в крови поселяется возбудитель – стрептокок, который невозможно пока уничтожить. И тем не менее, они постоянно ищут какую-нибудь знахарку и верят, что настоящий заговор излечит их. В них невежество смешалось со страхом, и они стали прекрасным объектом для манипуляций. Что толку говорить им, что если бы заговоры и народные средства имели подлинный лечебный эффект, то давно бы не было больных людей. Ведь знахари и травы практикуются от начала времен, но вера есть вера. Даже довод, что статистические данные показывают, что только с развитием медицины и медицинских знаний снижается заболеваемость населения, никак не затрагивает ни разума, ни чувств верящих в силу и красоту древности, граждан. Люди продолжают искать «народные средства» и верить в их чудодейственность.
Да. Человечество вплотную подошло к главной задаче своего существования: к понятию истинной свободы. Запад решил утвердить свободу личности через гражданское общество. Оно потому называется гражданским, что ни религиозные догмы, ни традиции, сформированные иной средой и иными условиями быта, не должны мешать человеку свободно мыслить и вести себя, руководствуясь светскими законами и правилами культуры. К пониманию как себя вести в обществе, как подавлять свой эгоизм в угоду принципам общежития, человек должен прийти сам, через культуру и просвещение. Только тогда свобода примет вид осознанной необходимости и будет говорить о высоком культурном и интеллектуальном развитии человека.
Когда-то еще в эпоху Средневековья, рыцарство создавало себе поведенческие кодексы и свято хранило понятия чести, достоинства и благородства. Необходимость кодексов всегда осознавалась элитой, желающей выделить себя на фоне массы простолюдинов. Здесь правила диктовались и этическими соображениями, и эстетическими. Возникший в эпоху Людовика XIV этикет, стал примером самоограничения знати в правилах поведения по отношению друг к другу и в развитии эстетического поведения личности.
Но эти кодексы и правила этикета имели строгую социальную направленность, так как с первых же минут общения позволяли понять кто перед тобой. Народ продолжал прибывать в условиях жесткого традиционализма и его поведение не носило никаких черт осмысленной свободы личности или любви к ближнему.
Вернемся к американскому «быдлу». Да, у них много законов, ограничивающих свободу действий индивида. Но, с одной стороны, законы говорят о том, что законодатели хорошо понимали, с чем столкнутся при полной свободе: с неспособностью населения контролировать себя. И принимали они законы совсем не ущербные, а и в самом деле, нужные, если исходить из того, что люди не знакомы ни с какими нормами поведения.
Возьмем простой пример: домашние животные. Когда-то традиционно собаки считались нечистыми животными и содержались у человека сообразно их назначению: охрана, охота. В настоящее время домашняя собака – элемент социального благополучия семьи. Их заводят в угоду моде, престижа, для детского досуга, от одиночества. Собака-не кошка. Ее надо выгуливать. И кто из нас воспримет американские и европейские законы, принуждающие хозяев надевать на своих больших питомцев намордники и убирать за ними экскременты, как посягательства на мою личную свободу? Но у нас почему-то так и воспринимают. И соответственно, по весне приходится постоянно смотреть себе под ноги, потому что всю зиму гуляющее животное не хотело лезть в снег на газон, а предпочитало утоптанную тротуарную дорожку. Но влюбленные в своих питомцев хозяева, почему-то убеждены, что их животное во всех отношениях душка и не может никому помешать. Что делать?
Хамство на дорогах. Это еще один вариант дурно понятой свободы. Да, ни европеец, ни американец в пробке не будет прорываться по обочине, создавая затор там, где ему придется встраиваться в ряд. Закон ли их удерживает, или сознание того, что ты не один и твое нарушение правил создаст неудобства другим, не знаю. Но иметь дело с таким гражданином гораздо приятнее, спокойнее и уважительней, чем со свободным хамом.
Перечислять элементы нашей свободы, перерастающей в хамство, можно до бесконечности. Это и поведение в кафе-ресторанах, где некоторые смотрят на официантов как на своих рабов, заведомо настраивая себя на повелительно-пренебрежительные интонации и опускаясь до элементарной грубости.
Ю.Мухин возмущается, что в самолете людей заставляют сидеть до полной остановки. Это, по его мнению, узда для быдла. Но что приятного в том, что в едва приземлившемся самолете, люди начинают судорожно вытаскивать свой багаж, роняя его тебе на голову, сбиваться в толпу в проходе и тупо стоять так полчаса, потому что раньше остановки и подачи трапа выйти все равно нельзя. Меня может успокаивать только одно: я сижу до последнего не под угрозой штрафа, а в соответствии со свободным волеизъявлением , понимая, что раньше трапа мне из самолета не выйти.
Как приятно смотреть на принимающих причастие европейцев, когда они без толкотни и спешки подходят очередными, в то время как православные причащаются с толкотней, грубостью, несдержанностью, не желая никого пропустить, стоя плотной толпой, будто это их последнее в жизни причастие, которое вдобавок у них вот-вот отберут.
И снова я скажу, что Ю.Мухин будет прав и такое обилие законов свидетельство ограниченного культурного развития американцев, если свободой станет осознанная необходимость.
И здесь возникает одна интересная закономерность: наше советское общество воспитывалось именно на понятии свободы как свободы познания и духовного развития, но в поведении свобода постоянно ограничивалась необходимостью думать о благе ближнего, об эстетике и этике, т.е. воспитывалась не послушное стадо, а личность, понимающая свободу, как осознанную необходимость.
Я помню, как мама рассказывала мне, что после войны население никак не могло привыкнуть к нормам поведения. Маты стояли повсюду. Но ужесточение уголовной ответственности за хулиганство (ругань в общественном месте входила в эту категорию) сделало наш народ очень культурным. Впервые с матом нас, школьников 6-го класса, познакомил наш двоечник. Да и он сам только-только получил от кого-то эту информацию, потому что, во-первых, сам не произносил ничего, а только демонстрировал написанием, и во-вторых, страшно радовался открытию. Так что учить народ культуре можно и жестко, и мягко, но главное, чтобы привычка стала не страхом перед законом, а осознанием необходимости жертвовать частью свободы ради общежития. (окончание следует)