ansari75

Две статьи на одну тему.

Недавно попались две, казалось бы, разнородные статьи. Одна касалась интеллигенции и автор ее новый идеолог православия Щипков, другая -  обычный пост в ЖЖ.

Казалось бы разные темы, разные мысли и идеи, и все-таки они чрезвычайно взаимосвязаны и отражают наш менталитет сегодняшнего дня, когда мы попали в ловушку безысходности, когда прошлое разрушено ради ложной идеи, а идея не могла воплотиться в жизнь, потому что была фикцией. И теперь, на развалинах единой культуры и страны, некогда целеустремленный народ-оптимист подвергается обработке доморощенных идеологов, ненавидящих и прошлое, и настоящее в лице Запада. И при этом каждый хочет стать учителем и только себя считает правым Вот пишет Щипков: 

«Любому обществу требуется механизм сохранения и передачи традиции, в частности нужны люди, которые сохраняют в каждом поколении ключевые культурные смыслы и тексты. История знает, что в каждом обществе существовали те, кто сохранял это ядро культурообразующей, религиозной традиции, ненаследственную память, которая не могла передаваться автоматически, непосредственно от родителей детям без искажений и потерь. К этой памяти относятся обряды, священные тексты, церемонии, молитвы, а позже – Писание и Предание, на которых основываются культурные, правовые и этические нормы.»

Иными словами человек не должен мыслить ни себя, ни мир вне Бога. Первое условие – это подчинение авторитету церкви, т.е. Богу. Свобода личностная никогда не вписывалась ни в обряды, ни в традиции, и уж тем более в Писание и Предание.

Естественно,  напрашивается вывод, что как только человек начинает думать вне религиозных рамок, он нарушает гармонию и уходит от Бога.

« По мере дискредитации духовного сословия – людей религиозных текстов и традиции – укреплялся тот, кто хотел сам стать главным хранителем культуры. Интеллигенция – та часть общества, которая претендовала на функции нового клира. Светские интеллектуальные авторитеты стали новыми "отцами" и "пастырями" народа и властей. Возникновение феномена интеллигенции – это причина и главный результат секуляризации. Борьба с Церковью в Новое время воодушевлялась предвкушением того, что с победой над ней можно будет присвоить ее функции и полномочия, установив на них свою монополию.

История идей Нового времени – это история попыток интеллигенции легитимировать захваченную духовную власть через конструирование новой иерархии и нового духовного центра, насаждая идеи, которые могли бы занять место Бога.»

Но почему так происходит, автор не желает даже задать себе вопрос. Стать вместо Бога и все. Объяснения излишни. Но религия обладает одной особенностью: она консервативна. Однажды решив для себя проблему человек или Бог, раз объяснив мир  только Божьей волей, религия запрещает думать иначе. Иного не дано. Бог или боги не могут изменяться во времени и пространстве. Архаика, косность, запрет и страх – это форма существования любой религии. Если позволить сомневаться в ценности ее роли как связующего звена между человеком и Богом, ее сила пошатнется, а вместе с ней и сила светской власти, как однажды утвержденной Богом.

Две тысячи лет существовал Древний Египет, но он не изменился в своей сущности ни на йоту. То же самое можно сказать об Индии. Не будь чужеродного европейского влияния, ни чтобы  не изменилось в этой стране. 

Арабский мир со времен Мухаммеда живет так как жил в 7 веке н.э.

Только Китай смог выскочить из тысячелетней колеи застоя и неизменности  благодаря идее коммунизма и поголовному атеизму.

Исключительное явление представляют собой только античные Греция и Рим. Их политеизм, не переросший ни в культ наиболее почитаемого бога Амона, как в Египте, ни в монотеизм иудеев, позволил им соединить веру в богов и свободу выбора между этими богами, а следовательно, в возможность свободного познания мира.

Конечно, экономический фактор играл определяющую роль. Египет, Индия и Китай были самодостаточными и замкнутыми цивилизациями.  Другое дело Греция, а затем Рим. Поэтому в античных полисах и создались условия для осознания каждой личностью своей свободы, что дало возможность изучать природу и мир не только жрецам, но и гражданам.

Не интеллигенция решила занять место бога, а личность, получившая право на познание, на созерцание и размышления вне бога и без бога, стала  борцом за духовную свободу.

Не нужно усматривать в интеллигенции нечто противное Богу, некий заменитель Писания и Предания. Интеллигенция – это часть населения, занятая процессом научного познания мира. Чтобы уничтожить интеллигенцию, нужно всего - навсего уничтожить самое познание и науку, вернуться к библейским истинам и на том завершить прогресс, так пугающий православных.

«Религия интеллигенции, какие бы разнообразные метафоры для ее трактовки ни использовать, имеет одну постоянную и неизменную черту, один фундаментальный принцип: отказ от традиции. В этом смысле религия интеллигенции – это революция.»

Да, в этом Щипков прав. Движение вперед во всех смыслах, духовном, познавательном, просветительском  – это отказ от традиция. Гегелевский закон отрицания отрицания. Без него нет жизни, нет движения вперед, нет развития.

Традиция формировалась на религиозных запретах и страхах. Но не может самостоятельно мыслящий человек постоянно находиться на коротком поводке традиций и страха Божьего наказание. Что допустимо, а иногда и необходимо для ребенка, вредно для взрослого. Пока человек не поймет, как и откуда формировались традиции, какую пользу или вред они несут обществу, невозможно согласиться с тем, что задача интеллигенции – разрушение традиций.

Уж коли на то пошло, то первый разрушитель традиций был сам основатель православия Иисус Христос. Это Он высказал мысль «не человек для субботы, а суббота для человека». Это Он дал единственную и наиглавнейшую заповедь : любите друг друга, ибо любящий не поступит с тем, кого любит так, как  хотел бы, чтобы поступили с ним.

Но нашим православным нужен кнут и пряник. Потому они постоянно взывают к Богу Ветхого Завета и считают традицию чем-то навеки данным неизменным законом.

Но вот в общий церковный хор вступает светский человек. Однако, партия его опять-таки об одном и том же, о традиции, формирующей патриотизм.

«Самая страшная идеологическая диверсия, которую я знаю в истории — это Эпоха Возрождения с ее культом искусства и литературы, с ее высокими образцами живописи и скульптуры. В нее так же изрядно «вложились», как и в армию «беллетристов» и отнюдь не по филантропическим соображениям любви к прекрасному. Ведь потом вся Академия Живописи из Петербурга столетиями строем держала равнение на эти «образцы», упорно направляя своих  птенцов в «благословенную Италию» рисовать фейковые развалины Колизея… И Гоголь в Италии… И Чайковский за границей пишет«Пиковую даму» - (и знает, о чем пишет! Великий пророк!) И даже Горький — и тот на Капри...»

Разворот патриотический, а содержание все то же, борьба с культурой, с историей и свободомыслием.

При разговоре о Боге социально-экономические условия развития того или иного государства как бы и не входят в рассмотрение, являются чем-то лишним, как теория Дарвина, потому что раз Бог, то он везде и повсюду Бог, а условия жизни – это грехи человечества, то в ариозо против европейской культуры еще  звучит невежество  не слишком эрудированного ума. 

«Почему мир не заметил исчезновения жителей целого континента? Ведь по разным оценкам «цивилизованные» европейцы-колонизаторы Америки при своем «окультуривании» вновь открытой земли, уничтожили от 2 до 100 миллионов ее коренного населения - индейцев. Почему несколько веков это никого не возмущало? Потому что в нашем детстве, как и в детстве наших прадедов, были Фенимор Купер и Майн Рид». 

Автор не задумывается над двумя очень важными моментами. Во-первых, оба писателя были англосаксами. И война велась не с индейцами, а с французами. Две страны – завоевательницы не смогли мирно разделить обширные американские земли. А на войне как на войне: кто на твоей стороне, тот прав, кто на стороне врага, тот злодей и разбойник. И у Купера, и у Майн Рида были очень хорошие индейцы и замечательные квартеронки. А были и плохие индейцы, и злобные мулаты. Это уж кто на чьей стороне находился. 

Во-вторых, литература не обязана ставить политические цели для детей среднего и младшего школьного возраста. Должно быть интересно, в меру патриотично, сострадательно и возвышено.

В 20-м веке и Купер с Майн Ридом, и Скотт с Дюма читались в основном подростками, для которых не имело значения ни политика, ни страна происхождения героев. Они учились благородству, рыцарству, умению,  по словам Теннисона «бороться и искать, найти и не сдаваться». 

Нельзя же в самом деле столь примитивно рассуждать о беллетристике. Возьмите любимого Акунина или Донцову. Идеологические приемы рассыпаны по всем страницам. Но граждане читают детектив, и об идеологии не задумываются. Так было во все времена. Обвиняя Дюма или Скотта, уместнее было бы пойти по стопам Щипкова и обвинить всю литературу и искусство вообще, как негодное изобретение злобной интеллигенции.

Но цель у автора статьи не религия и Бог, а  патриотизм светского толка. И потому она клеймит позором только западную литературу, усматривая в ней истоки нашего нынешнего либерализма. Статья так и называется : «Откуда берутся Макаревичи и Ахеджаковы»

«Так вот этот исключительно сочиненный, замечательно-конфетный имидж высоко-благородной Европы, так красочно расписанный в многотомных «сериалах»ХIХ века, посредством усилий брендов «В.Скотт», «А. Дюма» и иже с ними незаметно и навсегда оседал в подсознании многих поколений русских подростков. Опытные огородники знают, что если хочешь получить хороший урожай, в почву надо терпеливо годами вносить много качественных удобрений и не ждать результата сразу, а так... немного погодя... лет через 5-10.»

Вот уж не знаешь, откуда прилетит в общество заскорузлый шовинизм, архаика и извечная мечта о запретительном праве. «Собрать все книги бы да сжечь»

До чего же странные повороты делает история в своем развитии. Если верить Гегелю, то мы точно попали в ту часть спирали, которая спускается вниз и когда нам ждать поворот в ее направлении вверх, трудно сказать.

До сих пор считалось, что культура, даже рыцарские романы средневековья, бестселлеры романтизма и реализма, живопись и музыка призваны не только смягчать нравы, но и воспитывать чувства сострадания, любви и альтруизма в обществе. 

Каждая эпоха имеет свои образцы прекрасного, свои произведения для подъема духа патриотизма, благородства, эстетического чувства. Но видимо, эти примеры очень раздражают и патриотов, и православных. Они единодушно обвиняют культуру в том, что «в маленькой и совсем небогатой Европе раньше нас поняли: то, что в ранней юности попало в голову, определяет жизнь человека навсегда. Так была изобретена литература, свой высший воспитательный (или лучше сказать, «пропагандистский») предел получившая не в Диккенсе и Бальзаке, а в Скотте и Дюма.  

Проводимый иезуитами в течении нескольких веков в Европе эксперимент по «формированию сознания» путем литературы и искусства дал вполне пристойный результат. С середины XVIII века он перешагнул границы и не спеша поплелся по «дружественной» «1/6 суши», так кстати уже «вспаханной» Петром-цивилизатором.

В результате чего несколько поколений "программируемых" такой изысканной ложью подростков на русской территории через весьма небольшое время начали передавать любовь к Европе своим детям уже на генетическом уровне.»

А теперь слово Щипкову.

«Принадлежность к интеллигенции не определяется степенью образованности и силой морального авторитета, творческими способностями и оппозиционностью. Интеллигентом может стать каждый путем декларации собственного гена морального превосходства и культурно-исторической избранности. Интеллигенция оправдывает свою власть собственной природой. Стать интеллигенцией – значит сделать определенный этический выбор, перейти черту и сказать себе: "Да, я имею на это право, потому что достоин этого". Интеллигенция – самоназначенные надзиратели за историческим процессом.
 

Итак, со времени Возрождения интеллигенция выполняет функции нового клира и обладает внутренней тягой к созданию своей религии и новой "церкви" для легитимации своего статуса.»

Впечатление, что оба текста писал один и тот же, одержимый духом ненавистничества, человек.

Столько пафоса и все по призрачным целям. Не Бог и не продвинутая Европа виноваты в том, что у нас возникают подобные темы и пишут подобные авторы.

Религия как средство контроля над личностью в условиях современной цивилизации теряет свою власть. Ведь Бог был создан умом и жизнью человека как объект служения. Ранние формы религии, политеизм, монотеизм, все эти виды религиозного мышления ставили жизнь человека и общества в тесную зависимость от богов. Уделом людей было служение богам. Но постепенно место бога стал занимать человек. Бог не ушел из мира, но он стал как бы вне человека, т.е. бог перестал требовать непременного для себя ритуала. До сих пор многие люди готовы говорить о боге, но не готовы приносить себя в жертву ему даже путем служения .  Да бог и не требует. Требуют люди, которые вместе с богами теряют источник дохода, средство спекуляций и манипулирования сознанием человека. Именно поэтому проект возрождения бога как смысла жизни человека с необходимостью служения ему стал отрабатываться на России. Этого Щипков не хочет сказать прямо, кружась в терминах гносис, интеллигенция, интеллектуал, чистая наука. На самом деле все гораздо проще: будет ли человек жить только для Бога и делать все, от молитвы до мысли, ради возвеличивания этого Бога, строго выполняя запреты, либо будет жить для своего ближнего и его блага.

Кстати, парадокс заключается в том, что и само понятие « Бог» и правила служения Ему, начиная с обряда и традиции вплоть до Писания и Предания, есть плод деятельности самого человека. Нигде и никак не доказать, что тот или иной текст  или обряд продиктовал Бог.

Другое дело светская культура. Здесь автор гораздо более наивен, чем Щипков, когда предлагает,  «чтобы первыми книжками были русские сказки, а не «Гензель и Гретель» или «Бременские музыканты». Я требую открыто говорить детям о вековой идеологической диверсии посредством литературы и искусства, даже если среди всего этого и есть его высокие их образцы. Художественность этих образцов по части формы — пожалуйста, объясняйте - без открытий Возрождения не было бы ни живописи, ни кино. Но вот содержание этого искусства и этой литературы надо четко отделять в головах детей от высочайшего качества исполнения.»

И что мы получим в результате? Патриотов? Нет, мы получим  политику обскурантизма с невежественным, ограниченным населением, способным на фанатизм с патриотизмом, но не способный ни к развитию, ни к пониманию цели и смысла жизни.

Неужели автор думает, что наши сказки благочестивей и патриотичней, чем западные? Неужели автор,  гневно обличающий Дюма, Скотта, Купера и Майн Рида не понимает, что западное искусство и литература заполнили вакуум, царивший у нас в обществе именно благодаря слишком цепкому пристрастию к своему, доморощенному православию и традиционности, которые и стали тормозом на пути развития собственной культуры. Именно поэтому нам следует не Щипкова читать,  а Тургенева вспомнить. Западник, но прав.  

«Посетил я нынешнею весной Хрустальный дворец возле Лондона; в этом дворце помещается, как вам известно, нечто вроде выставки всего, до чего достигла людская изобретательность энциклопедия человечества, так сказать надо. Ну-с, расхаживал я, расхаживал мимо всех этих машин и орудий и статуй великих людей; и подумал я в те поры: если бы такой вышел приказ, что вместе с исчезновением какого-либо народа с лица земли немедленно должно было бы исчезнуть из Хрустального дворца все то, что тот народ выдумал, наша матушка, Русь православная, провалиться бы могла в тартарары, и ни одного гвоздика, ни одной булавочки не потревожила бы, родная: все бы преспокойно осталось на своем месте, потому что даже самовар, и лапти, и дуга, и кнут эти наши знаменитые продукты не нами выдуманы. Подобного опыта даже с Сандвичевскими островами произвести невозможно; тамошние жители какие-то лодки да копья изобрели: посетители заметили бы их отсутствие. Это клевета! это слишком резко скажете вы, пожалуй... А я скажу: во-первых, что я не умею порицать, воркуя; а во-вторых, что, видно, не одному черту, а и самому себе прямо в глаза посмотреть никто не решается, и не одни дети у нас любят, чтоб их баюкали. Старые наши выдумки к нам приползли с Востока, новые мы с грехом пополам с Запада перетащили, а мы все продолжаем толковать о русском самостоятельном искусстве! Иные молодцы даже русскую науку открыли: у нас, мол, дважды два тоже четыре, да выходит оно как-то бойчее.»

Многие народы развиваются в особых условиях, одни быстрее, другие медленнее. Но на протяжении всей истории два фактора имеют решающее влияние на развитие цивилизации. Один (кроме экономики и вне экономики) это довлеющее значение   религии, второй – взаимопроникновение культур, их активность и познавательная способность.  Когда религия заполняет собой все сферы жизнедеятельности общества, движение останавливается. Равно, как и изоляция от влияния чужих культур. Именно эти два фактора имели негативное влияние на развитие российского общества и именно их теперь пытаются у нас возродить.

Вот и получается, что нам для самостоятельности, хранения традиций, для воспитания патриотизма следует вернуться к допетровским временам  с двенадцатичасовыми молитвенными бдениями,  Домостроем и отрицанием светской культуры. Завидная перспектива.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic