ansari75

О свободе и традициях

Европейцы отказались от гендерного различия при заключении брака, а так же при рукоположении в священство. Чем это продиктовано? Для большинства – это невероятное разрушение так любимых всеми традиций. Но давайте поближе ознакомимся с ходом мысли европейца и с ходом рождения традиций.

Казалось бы брак – это союз мужа и жены. Так и в современных словарях пишется.

Брак в словаре В.Даля - законный союз мужа и жены; супружество; таинство венчания, соединение четы церковию. 

В высш. знач. союз церкви с Господом, воссоединение человека через церковь. 

Брак в словаре Ожегова - семейный союз мужчины и женщины, порождающий их права и обязанности по отношению друг к другу и к детям.

Но если мы обратимся к этимологии слова «брак» то никакой гендерной направленности у него нет.  Исходная форма этого слова — праславянское «борк», т.е. «беру» (подобно паре «знаю — знак»), отсюда же «браться» — «вступать в брак». Связь слова «брак» с глаголом «брать» прослеживается и в украинском языке: «побралися», т.е. женились. Замечу еще, что глагол «брати» (первоначально имевший значение «нести») в применении к женитьбе означал «схватить», «похитить». Дело в том, что основу брака у древних славян составляло похищение девушки из другого рода или племени. «Повесть временных лет» говорит, что славяне «умыкали» своих будущих жен, т.е. похищали их.

Подытожим: славянское слово «брак» является суффиксальным производным от глаголов «брати», «брать», но кто кого и куда берет не уточняется.

Если мы обратимся к латинской основе слова брак- матримониум, то и тут нет гендерных указаний, а только указание на род, первоначально связанный с матриархатом , «матер», а позднее –род, родоначальник. (фр.- mariage, от латинского matrimonium, от mater - мать).
Это слово можно рассматривать как переход в род матери, т.е то же, что и русское «брак», один переходит в род другого.

Похищение римлянами женщин-сабинянок  из соседнего племени стало хрестоматийным образом методов, способствующих росту демографического показателя собственного племени. Именно тем, что сабинянки были не кровными родственницами римлян, подтверждается необходимость похищения, т.е. отобрания у одних для перехода к другим.

Это не древнееврейская история Лота и его дочерей, когда для продолжения рода дочери обманом заставили отца стать продолжателем их рода.

Но ранний брак никогда не был моногамным. Это был не союз двух людей, а только условие продолжения рода и роста численности племени. Позднее, с появлением собственности и верховной власти брак стал союзом, определяющим законность притязаний потомков на собственность отца.

Таким образом, брак, как союз мужчины и женщины – это позднее оформление семейных отношений в связи с формированием классового общества. Понятие брака как союза мужчины и женщины возникло только в связи с необходимостью утвердить права одной семьи на собственность и власть по кровному родству

Другое дело, идти замуж и жениться. Здесь уже абсолютно четко указаны  именно гендерные различия. В европейских языках такого конкретного смысла нет.

Итак, союз мужа и жены, или брак никак не может стать союзом гомосексуальным. Но если освободить слово «брак» от дополнения в виде «мужа и жены» то он может выглядеть по этимологии вполне политкорректно для европейского брака, исключившего гендерные различия, потому что люди, вступая в союз, представляют собой различия не по половому признаку, а по  роду, т.е. по отсутствию родственных связей, переход в другой род, а так же по функциям, определенным им союзом. Смысловая нагрузка сосредотачивается в словах «переход» и «союз». 

Европейцы рассудили вполне логично. Двое мужчин тоже могут составить пару, где один будет муж, а другой жена. Играют же дети в подобные игры, подражая взрослым и пол их не интересует, а только та или иная роль.

Следовательно, брак в основном понятии сохранен. Две половинки соединяются в союз с переходом одного под начало другого.

Это по логике. А если исходить из традиций, то брак и стал браком ради деторождения и передачи прав собственности наследникам. В этом смысле никакие политкорректности, никакое устранение гендерных различий не имеют смысла, ибо брак есть институт узаконивающий  продолжение рода по крови и закрепления прав за наследниками.

Особенно настойчиво мысль о браке как рождении детей  проведена в Библии. Многодетность ставится евреями в особый знак божьего расположения, потому что обещает им Бог увеличить их род: «Но будет число сынов Израилевых, как песок морской, которого нельзя ни измерить, ни исчислить; и там, где говорили им: «вы не Мой народ», будут говорить им: «вы сыны Бога живого» и  «потомству твоему даю Я землю сию, от реки Египетской до великой реки, реки Евфрата. (Быт. 15:18). Смысл ясен: плодитесь и размножайтесь по максимуму, чтобы не осталось других народов, кроме вас. И как в таких условиях смириться с гомосексуальностью, обрекающей часть соплеменников на бездетность? Сделать страшным грехом. А раз христиане переняли всю религиозную монотеистическую доктрину у евреев, то и для них не стало страшнее греха, чем гомосексуализм.

А вот для греков достаточно было одного ребенка, чтобы он приносил жертвы богам за предков. Они не собирались завоевывать мир многодетностью, но заботились о загробной жизни предков, о памяти о них. Но и они не делали брак гомосексуальным, потому что одно дело – семья, и совсем другое – взаимоотношения мужчин между собой, тем более, что в этих отношениях преобладали элемент дружбы, учительства, а не секса. Ведь и Христос окружал себя апостолами-учениками, допуская, чтобы самый любимый ученик «возлежал на груди учителя».

Античный мир, не ставя многодетность целью семьи и общества, мирился с гомосексуальностью, придавая ей совсем иную значимость, чем просто животное удовлетворение. И как ни странно, он погиб отнюдь не из-за своей, на взгляд нынешнего ортодокса, безнравственности, а по чисто экономическим причинам.

Не гомосексуализм в римской армии ухудшал ее боеспособность, а обнищание крестьянства, потеря ими своих наделов.  Ведь по римскому законодательству только собственник надела мог быть призван в армию. Он и его дети могли стать защитниками отечества. Но  переход мелких наделов в руки земельной олигархии и превращение крестьян в люмпенов резко ослабил боеспособность Рима, лишив его притока граждан в армию.  Воинами становились наемники, заинтересованные только в материальных выгодах, а не в защите родины, как поступали бы  граждане своего отечества. С другой стороны, на римских латифундиях трудились безродные рабы, число которых увеличиваясь, приводило к тому, что рентабельность хозяйств начала падать, несмотря на успехи агротехники.  Вот начало римских проблем, а не нравственное разложение. Никогда нравственность не формирует общество. Его формирует экономика, и она же диктует нравственные категории.

Сейчас, как и всегда  причиной проблем общества является отнюдь не социальная и духовная свобода человека. Проблема – социальная несправедливость и необходимость интересы капитала ставить выше общественных и личных. Отсюда и проблемы нравственные: чем выгодней капиталу, тем востребованей любое порочное или аморальное, на традиционный взгляд, поведение.

С развитием и расширением области знаний, понимания законов природы и человеческого общества важно переосмыслить некоторые положения во взаимоотношениях людей и понять, что есть традиция на самом деле.

Когда-то в обществе господствовали одни традиции и были вызваны они условиями жизни и уровнем знаний человека. Традиции языческого общества не равны традициям монотеистического общества. Более того, то, что в ранние эпохи было традицией, в поздние переместилось в область суеверий, отрицательных знаний и подверглось гонениям в такой же мере, в которой сейчас традиционное мышление пытается стать на пути расширения социальных свобод человека и обвинить обществе в грехе безбожия. 

Смысл слова «брак» мы уже рассмотрели.

Примерно так же обстоят дела и с рукоположением женщин в священники и епископы.

При совершении таинства брака поются тропари: 

 Исаие ликуй, Дева име во чреве,  и роди Сына Еммануила, Бога же и человека, Восток имя Ему,  Его же величающе,  Деву ублажаем.

 Святи мученицы, иже добре страдавше и венчашеся,  молитеся ко Господу  спастися душам нашим.

 Слава Тебе, Христе Боже, апостолов похвало и мучеников веселие,  ихже проповедь Троица Единосущная.

 Те же тропари поет хор и при рукоположении священника. Связано это с тем, что при совершении таинства хиротонии священник как бы венчается с паствой. Но паства никак не определена по гендерному признаку. 

Отчасти здесь идет сравнение венчания Христа с Церковью. А коль скоро Христос явился в мужском обличие, а слово «эклесиа» - женского рода, то союз приобретает до некоторой степени гендерную окраску.

Однако подобное символическое понимание таинство рукоположения во священство возникло поздно и сохраняется в основном в православии. Для ранней церкви запрет на женское церковное служение не был столь жесток, как позднее.

Вообще, у Христа не было сурового аскетического однополого сообщества. Вместе с апостолами с Ним ходило и много женщин, которые слушали Его проповеди и были постоянно Его спутницами. Даже при Его распятии только женщины остались у Креста и только женщины помогали снятию со Креста Его тела. А в субботу самой первой ко гробу Его пришла именно женщина: Мария Магдалина.

В ранней христианской общине женщины занимали такое же как и мужчины место.

Когда-то женщины могли быть дьякониссами и исполнять Посвящение диаконисс. Основные сведения о настоящих диакониссах, в основном, относятся к IV-VI столетиям. В "Постановлениях святых апостолов", записанных в конце IV века в Сирии, приводится чин посвящения женщин в этот сан - только речь идет не о хиротонии, а о хиротесии, то есть об избрании на церковное служение, не связанное с совершением таинств. 

Статус диаконисс, их функции. Диакониссой могла стать дева или вдова, лишь раз бывшая замужем, в возрасте, согласно постановлению Халкидонского собора 451 г., не моложе 40 лет. Чуть позже в Своде гражданского права, составленном в первой половине VI века при правителе Восточно-римской империи Юстиниане, этот возраст был увеличен до 50 лет. Быть посвященными в диакониссы имели право жены духовных лиц, не состоявшие в фактическом браке (Трулльский, или Пято-Шестой собор 692 года, 48 канон), как например, Нонна, мать Григория Богослова и Феосевия, супруга Григория Нисского.

Диакониссы в еретических общинах. Сближение функций диаконисс с диаконскими было чревато опасностью возникновения женского священства. Такие ереси действительно имели место. В конце II века некоторые диакониссы стремились получить право касаться священных сосудов и кадить перед жертвенником, что делали жрицы языческого культа Весты, богини огня в Риме. Возможно, в некоторых общинах Сирии диакониссы действительно брали в руки священные сосуды и в случае отсутствия священника причащали в монастырях сестер и даже детей до пяти лет. Папа Сотер издал особый декрет, строго запрещающий подобную практику. Христианский апологет Тертуллиан примерно в это же время упоминал о женщинах, которые осмеливались совершать крещение; возможно, это были диакониссы, превысившие свои полномочия и впавшие в ересь. Действительно, диакониссы существовали в еретических общинах павликиан, манихеев и несториан, упоминались даже на соборе монофелитов XVIII века.

Упразднение чина диаконисс. Таким образом, служение диаконисс постепенно стало сходить на нет. В Западной Церкви от их поставления отказываются уже в эпоху раннего средневековья, начиная с V-VI веков, после ряда соборов в Галлии: Оранже в 441 г. (26 канон), Эпаоне в 517 г. (21 канон) и Орлеане в 533 г. (18 канон). На Западе слово "диаконисса" употреблялось для обозначения или жены диакона, или настоятельницы женского монастыря - аббатисы.

В Восточной церкви не существовало прямого запрещения института диаконисс, поскольку в 11 каноне Лаодикийского собора (конец IV века), где действительно имеется запрет некоего женского служения, диакониссы прямо не упоминаются: "Не должно поставлять... так именуемых стариц, или председательниц". Последнее упоминание о диакониссах на Востоке относится к XII веку. Изменилась литургическая практика: постепенно перестают крестить взрослых женщин, поскольку широко распространяется крещение детей, в храмах не всегда соблюдается разделение на мужскую и женскую половины, "Постановления святых апостолов" - главный юридический источник, обосновывавший служение диаконисс, утратил свое значение, изменился состав низшего клира: диаконисс сместили иподиаконы. Кроме того, в связи с борьбой Византии с новой ересью богомильства возникла угроза еретического искажения женского служения и его перерастания в женское священство - возможно, здесь сыграл свою роль пример Западной Церкви, где диакониссы уже были запрещены. В дальнейшем ни в Католической, ни в Православной Церкви служение диаконисс не возобновлялось.

Иными словами, упразднение института диаконисс и перевод женщин в разряд второсортных подчиненных мужчинам категориям, имеющим тот же оттенок, что и сословная иерархия, связаны только со степенью ужесточения монотеизма в обществе, в создании жестких норм права, основанных на сословной принадлежности, собственности и религиозном институте церкви. Все идеологические и символические методы оправдания лишения женщин юридических и социальных прав являются только словесной шелухой. А под ней скрывается вполне четко обозначенные два явления: уничтожение традиций, мировоззрения и социальной свободы, доставшихся христианскому миру в наследство от античности и  создание системы экономических отношений, основанных на жесткой иерархии, т. е.  сословном обществе, где труд отделен от власти и собственника, как занятия недостойного для тех, кого Бог поставил над народом. 

Если в римском обществе разница социальная существовала только между гражданами и не гражданами, между свободными и рабами, когда свободный гражданин не смотря на имущественное неравенство мог быть выбран во власть и всегда был солдатом и защитником отечества, что позволяло и женщинам пользоваться большей или меньшей свободой в зависимости от их имущественного положения, то с утверждением монотеизма как религии патриархов, общество было разделено уже не по статусу свободный-раб, а по статусу труд и власть, т.е.  классы разделились на эксплуатируемых и эксплуататоров. А  идеологически это выразилось в том, что вершителем закона и права стал Бог и его голос на земле – церковь. Даже относительная свобода женщин в античности стала помехой в жестко патриархальном, иерархическом обществе. Удержать отношения сословий в жестких рамках могли только столь же жесткие правила, диктуемые церковью и жесткая воля воина. В почете стали рыцари- вассалы,  защитники своего сюзерена. А сюзерен стал бесспорным и полноправным хозяином в своей вотчине, в качестве благословленного Богом правителя. 

Есть и еще одна, довольно значимая черта, обусловленная бытом и условиями жизни еврейских племен. Климат и уровень жизни древних иудеев создали в их обществе предпосылки к их сугубо специфическому отношению к женщинам. Это у евреем женщинам нельзя было выходить из дома в период месячных и именно у них в этот момент женщины становились нечистыми. Связано это с отсутствием достаточного количества воды в полупустынных районах Палестины и соответственно, в трудностях соблюдений правил гигиены. 

Ни у греков, ни у римлян, особо заботящихся о чистоте тела, создавших культ физической красоты и чистоты, заполнивших все города водопроводной водой и создавших общественные бани, естественно и в мыслях не возникало того, что стало основой еврейского отношения к женщине.

Вообще, древние люди уважали чистоту. Шумер дает нам первые образцы того, что жрецы и правители брили головы и бороды ради того, чтобы избежать паразитов, быстро размножающихся в жарком климате. Именно от их культов пошло правило омовений перед службой богам. 

В раскопках перед древними храмами находят ритуальные бассейны, в которых омывали лицо и  руки жрецы.

Но в еврейской традиции вся мужская сила, заключена в волосах и бороде (Самсон, Моисей, праотцы, даже Бог ритуально всегда с бородой)  Можно себе представить, сколь гигиенично было подобное новшество. И вызвано оно было опять-таки стремлением уйти даже внешне от язычников.

А европейский мир вместе с христианством перенял и иудейское отношение к женщине, и неприятие к бритью бород, и неприязнь к баням и омовениям. В традиции церкви осталось лишь ритуальное омовение рук архиереем перед литургией, когда он делает это демонстративно на кафедре. 

Отсюда, от жестоких традиций средневекового христианства, уже изжившего античную свободу и познавательных подход к миру, идут и наши традиции, за которые мы так цепко держимся и готовы ради них отказаться от свободы духа. 

Мы забываем то, что Евангелие, которое якобы является Новым Заветом для всего христианского мира, не выполняется ни на йоту. В христианской церкви царит буква и закон Ветхого Завета. А в оправдание церковники всегда говорят, что, сам Христос сказал: « Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить».  

 Он его и исполнил, если верить в его спасительную жертву. Ведь и Закон и пророки говорят только об искупительной жертве ради спасения человечества. А когда что-то исполняют, то уже не возвращаются к тому, что исполнилось и закрылось. Ветхий Завет потому и был поставлен христианской церковью во главу угла, что давал ей неограниченные права и возможность карать и миловать по букве этого Завета.

А мы, забывая о том, что все христианство – это полнейшее искажение слов самого Христа, верим до сих пор именно тем, кто вычеркнул новое понимание смысла жизни, как любви и духовной свободы, из своего учения. А ведь именно Христос сказал :   суббота для человека, а не человек для субботы;

Законом было почитание субботнего дня, посвящение его Богу и потому запрет на любые дела в субботу. Но Христос нарушил заповеди иудейские по крайней мере дважды. Он исцелял в субботу, а ученики Его касались хлеба немытыми руками, что тоже было величайшим грехом.

И Он сказал: « ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека, что не то, что входит в уста, оскверняет человека, а то, что выходит из уст его.»

Фарисеи и книжники, «люди сии чтут Меня устами, сердце же их далеко отстоит от Меня, 7 но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим. 8 Ибо вы, оставив заповедь Божию, держитесь предания человеческого, омовения кружек и чаш, и делаете многое другое, сему подобное. 9 И сказал им: хорошо ли, что вы отменяете заповедь Божию, чтобы соблюсти свое предание? 10 Ибо Моисей сказал: почитай отца своего и мать свою; и: злословящий отца или мать смертью да умрет. 11 А вы говорите: кто скажет отцу или матери: корван, то есть дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался, 12 тому вы уже попускаете ничего не делать для отца своего или матери своей, 13 устраняя слово Божие преданием вашим, которое вы установили; и делаете многое сему подобное»

13:34. Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга.13:35. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою.»

Что общего у нынешних христиан и их церкви со словами и учением того, кого они почитают Богом? Неужели христиан можно назвать учениками Христа? Разве есть между ними любовь, которую видели бы все и могли бы узнать их как учеников Христа? 

За две тысячи лет христиане истребили не только тысячи и тысячи чужих народов, но среди самих себя сеяли только фанатичную ненависть, жестокость и злобу.

Наше нынешнее православное возрождение мало чем отличается от прошлых веков. Та же агрессивность, то же поклонение субботе, то же подчинение преданию и отмена заповедей Христа, которого лицемерно называют своим Богом.

Каждый человек должен понимать, что нет никаких вечных законов и традиций, а есть только время, условия жизни и стремление наилучшим образом устроить эту земную жизнь, перешагивая через все устаревшее, ненужное, связанное мертвым узлом с архаическими традициями, сформированными незнанием, невежеством, суеверием и страхом жизни.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic