ansari75

Category:

Ребята и зверята

Очень давно наблюдаю, как детские мультфильмы от историй человека в образе человека переходят к жизни человека в образе животного.

Вначале были рассказы о животных. Сетон-Томпсон, Ольга Перовская. Сочувствие и сострадание. Человек – защитник и спаситель животного мира. Потом стали действовать животные и люди в паре. «Бременские музыканты», «Волшебник Изумрудного города». Потом животные заменили людей в исторических сюжетах, далеких от нашего времени, в  приключенческих фильмах о Робине Гуде, Трех мушкетерах, Острове сокровищ. И тогда же животные стали действовать как люди «Король лев», «Ледниковый период», но без людей и в привычном животным  природном мире. А потом животные стали людьми уже в быту и человеческих условиях жизни. Понеслись свинки Пепы, зебры Зу , Барбоскины, Белка и Стрелка…

Люди в облике животных заполонили детские мозги. Появились шапочки с кошачьими ушками, варежки и тапочки с мордочками животных. Появились печенье, конфеты и торты в виде животных. На лицах детей стали рисовать звериные мордочки. Но детям нравится и индустрия детских развлечений, питания и зрелищ бешено стрижет купоны.

Предпринимателям  выгодно, детям интересно, родителям спокойно: быт и обыденность не опасны. Все довольны, все свободны. Впрочем, хорошо это или плохо, пока не понятно.

Но кое-что  все-таки проявляется. 

Во-первых, от столь тесного просмотра маленькими  зрителями историй  людей в облике зверей, у детей ни на йоту не вырастает  чувства сострадания и заботы о животных. Они, эти чувства, скорее исчезает полностью, потому что теперь нет смысла проявлять ни заботу, ни внимание, ни сострадание, если все вокруг равны. Одновременно действует сила привычки, заставляющая абстрагироваться от того, что есть животное и мир природы.

Теперь даже  к не полноценным умственно и физически детям не может быть сочувствия и сострадания. Теперь все равны и все самостоятельны. Больной ребенок такой же как и здоровый. Не делайте различий. И дети не делают. Зачем проявлять заботу и внимания, если все одинаковые.

Так и с животными. Они ведут себя как ты, они живут как ты, даже в школу ходят и хулиганят как ты. Значит не нужно им сострадание, не нужна забота. 

Заботу и сострадание воспитывает только неравное положение. Когда ребенок осознает свою силу и значимость, когда ему говорят о слабых и беззащитных, он способен на сострадание и сочувствие. Только уверенность в том, что раз ты здоров и ты человек, ты ответственен за всех, кто слабее, младше, беспомощнее и не может жить, как человек, развивает в ребенке чувства и глубокие эмоциональные переживания, которые позднее становятся залогом развития в человеке полноценного члена социума, а не равнодушного, безчувственного обывателя и потребителя.

Наши детские слезы над погибшей птичкой, над больным котенком, слезы сострадания при чтении книг, лились не от того, что животные равны нам, а именно от того, что животные – слабее, беззащитнее и беспомощнее, чем мы, люди, и что в наших силах сделать мир лучше, спасти того, кого еще можно спасти.

Но подозреваю, что выведение животного мира на уровень полного равенства с человеком, не только коммерческий прием по эксплуатации детских впечатлений, не просто невольная ошибка воспитания, но далеко идущий проект по низведению человека из микрокосма, в центр которого его поставило Возрождение и гуманисты.

Теперь, что бы вы ни начали читать, вам непременно скажут: «приобретательские устремления возникают не под воздействием культуры, а являются врожденными инстинктами. Американский политолог Ричард Пайпс в книге "Собственность и свобода" отстаивает тезис о том, что тяга к присвоению и обладанию присуща всем, как людям, так и животным».

О животной сущности, не способной к эволюции, говорит и Невзоров. « Необходимо понимать одну простую вещь – что такое человек. Это животное, проделавшее долгий, тяжелый, мучительный эволюционный путь, и в этом процессе оно, естественно, приобрело свойства, которые полагало необходимыми для выживания. Никаких других свойств у него нет.» «Войны будут всегда, потому что уже ясно: никаких существенных изменений во всей этой питекантропской природе не может произойти». 

Инстинкт, так инстинкт. Но вот только напрасно искать в животном мире те черты питекантропа, которые, по мнению Невзорова, связывают человека с животным. Нигде в животном мире вы не найдете ни приобретательства, ни войн, ни каннибализма, ни гомосексуализма, ни ксенофобии и наконец, религии.

Ладно, оставим в стороне производные животных инстинктов в виде религии и ксенофобии.

Но ведь не приравняете же вы, в самом деле, плетение птицами гнезд или запасы белки в дупле к жажде приобретательства. Инстинкт выживания и приобретательство несколько иные по смыслу и функциям. Не стоит мешать божий дар с яичницей.

То же можно сказать и Невзорову. Что-то не заметно, чтобы животные уничтожали своих соплеменников подчистую, как кроманьонцы помогли природе и индивидуализму уничтожить неандертальцев. А бои за самку приравнять к тем мерзостям, которые Невзоров с удовольствием приписывает человечеству. « Ведь на протяжении почти пяти миллионов лет этот человек был обычным стайным животным, который занимался падальщичеством (детритофагией), каннибализмом. И каннибалировал он с необычайной страстью, ведь мы видим, что даже в те эпохи, когда каннибализм приобрел запретный оттенок, когда на него было наложено вето, человек с легкостью перешагивал через это вето. Мы помним и блокаду Ленинграда, и происшествие со сборной Венесуэлы, мы видим на каждом шагу в Малой Азии, на Филиппинах, в Тасмании, что при любом удобном случае человек все равно возвращается к этому. Надо отдавать себе в этом отчет, просто трезво к этому относиться.»

Хотелось бы все-таки подробней узнать, где в природе каннибализм присущ животному в качестве способа выживания, где каннибализм привел к  уничтожению видов или к эволюции вида, или какой животный вид достоин презрения и отвращения только за то, что он падальщик. 

Но новые пропагандисты животной натуры человека неумолимы. Для них все, что касается человечества мерзко и неприемлемо. И при этом они не задумываются, что будь человек раб инстинктов и природной своей сущности, вряд ли пришлось так презрительно отзываться о нем, ибо никакого общества он бы никогда не создал, а если бы и создал стаю, то вряд ли столь разрушительную, как общество после появления частной собственности и религии.

Но именно потому, что в бой за низведение в ад человека и отрицание его возможного будущего без насилия и эксплуатации, включился сам Невзоров, приходится признать, что и в самом деле, курс взят на уничтожение в человеке стремления к идеалу, как в собственной личности, так и в обществе.

Невзоров всегда конъюнктурщик. Ни разу он не высказался искренне, хотя начинал всегда на волне стремления к истине и искренности. Но по выбранному им лагерю, всегда можно было сказать кто он.

Впрочем, Невзоров – эстетствующий атеист и последователь Геккеля. Не от него зависит план изменения вектора развития человечества. Хотя в 2014 году он говорил немножко иначе:

– Дело даже не в проигрыше или выигрыше в военных действиях (речь о войне в Донбассе), а в том, что любая война открывает дорогу революции, которая, с точки зрения прогресса, вещь, безусловно, замечательная, но у нее есть один существенный недостаток – она чрезвычайно некомфортна для своих современников. Спустя полвека, когда историки оценят ее последствия, станет понятно, как все это было хорошо и вовремя, но для тех, кто жил в ее реалиях, она доставляла массу неудобств. Увы, в нашем случае революция неизбежна – иного способа отрезвления для 84% граждан России, поддерживающих имперскую кишконаматывательную идеологию, я не вижу.

Жаль только, что придется похоронить все надежды на развитие страны, которые еще недавно у нас были. В этом смысле с Россией все понятно — она хочет оставаться в роли доисторического динозавра, упрямо отказывающегося эволюционировать. Украина же решила пойти по пути эволюции, чем и вызвала у нашего динозавра дикую ярость»

От защиты Украинского Майдана Незалежности Невзоров вполне предсказуемо переключился к низведению человека к животному образу, ибо желание Украины приобщиться к стану творцов истинной демократии оказалось примитивным раздраем собственности и ресурсов богатой страны. Поневоле признаешь, что человек « на протяжении почти пяти миллионов лет этот человек был обычным стайным животным, который занимался падальщичеством, каннибализмом». У Невзорова полоса мрачной мизантропии. Еще недавно увлеченный остроумный и яркий пропагандист атеизма, брошенный по его словам « в окопы для борьбы с клерикализацией», похоже, не дождался призыва власти идти в атаку и поднять флаг победы. Проигрыш его очевиден, а призыв посидеть в окопах, оказался провокацией и иллюзией борьбы, нужной кому-то в верхах, чтобы на время нейтрализовать гражданскую активность свободолюбивых граждан, живущих вне конфессионального регламента.

Но вернемся к ребятам и зверятам. Сострадания нет, слез тоже, но некоторое единение с животным миром все-таки полезно признать, причем это единение не стоит рассматривать только со знаком минус.

Пристальный интерес идеологов к раскручивающейся идее о человеке, как животном, руководствующимся главным образом своими базовыми инстинктами самосохранения, питания и размножения, должны и нас подвигнуть на рассмотрение инстинктов в человеке и животном.

И много интересного мы там найдем. Например, истоки религии.

Ученые заметили, что определенный порядок действия, если он случайно привел животное к получению пищи, превращается в ритуал, который он готов повторять снова и снова, ожидая манны небесной. Это очень похоже на действия детей, которые как и животное, уловив некоторую связь результата и предшествующих действий, пытаются не выяснить причину получения того или иного результата, но пытаются повторить всю последовательность действий, предшествующих результату. Это и есть первоначальный зародыш того религиозного ритуала, который так прочно тяготеет над нами. «После этого значит по причине этого» Величайшее заблуждение, породившее религию.

Но почему ни дети, ни животные не воспринимают нас богами, и почему дрессировка и воспитание, основанные на воспитании привычки через ритуал: выполнил – получил,  таковыми не являются в их глазах? Да потому что они видят нас в реальности, они знают нас, они не могут соединить нас с тайной.

Другое дело невидимое и непонятное.  Когда животное получает пищу не от человека, а как бы от неведомых сил, оно самостоятельно привыкает исполнять ритуал, очевидно связывая действие свое с влиянием на неведомое. Так же поступает и ребенок. Так поступает взрослый человек, видящий связь результата со своими действиями, но не видящий никаких реальных объектов, дающих объяснения этим связям.

«Как продемонстрировал в своем известном эксперименте психолог Беррес Фредерик Скиннер, выдумать себе ритуал может даже голубь. Скиннер начинал лекции с того, что сажал голубя в клетку с кормушкой, которая выдавала еду раз в 15 секунд. Лектор давал аудитории возможность понаблюдать за обычным, пассивным поведением птицы, после чего накрывал клетку. Через 50 минут он снимал покрывало и демонстрировал, что у разных птиц формируются разные модели поведения. Один голубь вертелся три раза против часовой стрелки, прежде чем заглянуть в кормушку, другой - засовывал голову в определенный угол. Другими словами, голуби придумывали себе некие ритуалы, которые повторяли раз за разом.

Скиннер нашел этому очень простое, но гениальное объяснение. Мы знаем, что еда поступает в клетку вне зависимости от того, что делает голубь - но сама птица этого не понимает. Поставьте себя на место голубя: представьте, что у вас нет почти никаких знаний о людях, клетках, и тем более об устройстве автоматических кормушек. Вы гуляете по клетке, решаете повернуться против часовой стрелки три раза, и тут вдруг появляется корм. Что нужно сделать, чтобы добыть еще еды? Понятное дело - надо повторить волшебное движение. Повторяем - и кормушка опять полна. Наш ритуал работает!

Вот так, заключил Скиннер, и возникают суеверия. Они начинают управлять нашим поведением, потому что мозг пытается воспроизвести действия, предшествовавшие успеху - даже если мы не понимаем, какую именно роль эти действия первоначально сыграли в его достижении.»

Но есть и еще один аспект, объединяющий человека (ребенка) и животное. Пока живое существо мало и не понимает в полной мере окружающего, оно всегда бесстрашно. Инстинкт самосохранения еще не включается и забота о слабом и беззащитном лежит на родителях. Но потом  все невидимое и недоступное осязанию как реальный объект, вызывает у животного и ребенка страх. Живое существо пугается и прячется. Но, тем не менее, оно будет пытаться найти причину непонятного движения, звука, запаха. И даже если не найдет, то все равно рано или поздно привыкнет, потому что не будет получать от этого непонятного тайного явления ни удара, ни насилия, ни лишения пищи. Страх останется в силе только при соединении болевых ощущений и звука или движения. 

Поэтому при дрессировке животных всегда применяется не только поощрение, но и наказание. Меры воздействия бывают разные. Для человека достаточно слов или запрета, для животного чаще еще нужно силовое дополнение.

Важно то, что все незнакомое всегда пугает, но если остается без последствий, то становится привычным.

В интернете много картинок и видео с пугающимся животным, котом или собакой, при неожиданном звуке или движении. Есть и дети, бегущие в страхе от незнакомого живого существа: курицы, кота, гуся или ежика.

Но животное обязательно попытается выяснить, что его напугало и стоит ли бояться и прятаться. Ребенок же часто даже при объяснении родителями, кто это и что, продолжает бояться, не пытаясь узнать причину страха и побороть его. Но при длительном общении с незнакомым он все-таки освобождается от страха. Привычка побеждает.

Так и с религией. Ритуал, соединённый со страхом. Когда же ритуал становится привычкой, то страх уже не может играть ведущей роли в поведении даже верующего человека. Он его, этот страх теряет по мере развития собственного интеллекта. Вот почему мы еще в Древнем Египте находим ограбленные захоронения фараонов, даже при том, что стены гробниц исписаны заклинаниями и карами всем, кто посягнет на усыпальницу и ее богатства. Причем ограбления эти были совершены еще в ту же самую древнюю эпоху. И новые данные подтверждают, что ограбления совершались самими же жрецами по распоряжению их верховного жреца, а отнюдь не циниками-ворами, как думали раньше. 

Во всех оккультных науках, как и религии, господствует один принцип: неведомое, тайное, а потому не проверяемое, не имеющее очевидных проявлений  и общих закономерных результатов. Любой результат трактуется по своему усмотрению и всегда будет результатом для тех, кто верит.

Но если мы на фактах и событиях проанализируем эффект от действий всех религиозных ритуалов, магии и оккультных наук, мы не заметим никаких изменений в единой линии развития человечества. Весь оккультизм вместе с верой в Бога имеет некоторый эффект  только в судьбах отдельных людей. И причина этого – самовнушение и невозможность проверки реально существующих тайных сил.

Животное вполне конкретно. Оно создает ритуал там, где не видит и не понимает связи причины и следствия. Но оно не склонно видеть во всем пугающую неведомую силу. Если пугающая новизна безопасна, животное привыкает. Если дающий ему корм и питье человек силен, но вполне реален и конкретен, он всего лишь объект, равный животному, но не выше него. Животное может любить человека, но не поклоняться ему.

Все те же самые черты присущи и маленькому ребенку. Он не видит исключительности в человеке вообще, но он любит вполне конкретный субъект, дающий ему тепло и заботу. Он пугается неведомого и забывает свои страхи, когда не видит в них опасности. 

То, что животное и ребенок не склонны видеть в природе и людях богов, хотя они сильны и могущественны в их глазах, говорит о природном атеизме и животного, и человека.

Есть две вещи, активно влияющие на человека. Это его разум, создающий две особенности человеческого развития: слово, т.е. членораздельная речь и труд. Первое делает человека способным на анализ, сопоставление и умозаключения, и передачу накопленного знания уже не через личный опыт, а через слово. Труд в свою очередь вызывает к жизни или к воздействию на общество экономические законы, руководящие этим трудом.

Но человек не машина, не автомат. Он генератор живой энергии. И эта энергия способна придать его чувствам такие направления, которые не предусматривают ни инстинкт, ни разум. Это психика человека. И чем слабее разум контролирует психику, тем активней последняя плодит химеры и результаты, которые убеждают созерцающих сторонних наблюдателей в действенности этих химер. 

Способность закреплять образ в лосе делает человека не только разумным, но и склонным придавать значение словам без опоры на реальность, делает его внушаемым и зависимым от того кто и какими словами воздействует на его психику.

Невидимое, таинственное, но закрепленное в слове всегда будет источником страха и настороженности. Так дети замирают от страха при словах: баба-Яга, Кощей Бессмертный, привидение и т.п., хотя никогда не видели ни того, ни другого, не испытали от них никаких неудобств или лишений. Срабатывает сочетание словесного образа и неведомого, неизвестного и потому  таинственного.

У животного нет подобных ассоциаций, как нет религии и поклонения неведомому.

Так зачем нам упорно говорят о единстве человека и животного, о господстве инстинктов и отсутствии какой-либо социально-политической деятельности человека, которая руководила бы им, но низводят все это к примитиву трех базовых причин: размножение, пропитание, самосохранение. Зачем ребенка с детства облекают в животную внешность и демонстрируют фильмы с людьми и детьми в образе зверей?

Скорее всего, это шаг в сторону освобождения человека от ненужных эмоций сострадания, через построение отношений  к животному миру через привычку. Сельский житель, общаясь постоянно с животным миром не испытывает к нему никакого пиетета, кроме того, который происходит из  выгоды и расчета. Но там человек, так или иначе, доминирует, а в новом подходе привычка рождается из соединения себя с животным.  И тогда, если заботиться о животном мире, то только со стороны разума и отношения к животным как к себе самим.

Не случайно некоторые церковники выражают мнение, что животных нужно крестить, хотя в христианской догматике душа дана Богом только человеку. 

С другой стороны ассоциативное отнесение себя к животному миру, не мешает людям разводить породы животных только для еды, не давая им даже возможности прожить некоторый период в полной свободе.

Эта двойственность очень показательна и характерна для нынешнего времени. От чувственного восприятия мира человека перестраивают на рациональный подход к жизни. Но рационализм  часто буксует, когда рождается привычка. Решить проблему чисто умозрительно невозможно. В человеческом обществе кроме разума и традиции действуют и объективные законы иного порядка, без разрешения проблем, рожденных ими, не будет будущего. А эти законы суть законы экономического и социального порядка. И здесь уже перевести их в разряд инстинктов и животной природы никак не получится.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic