ansari75

Category:

Не такой уж он и Грозный


Почему Иван IV стал самым оболганным царем, в том числе и отечественными историками

Фото: Heritage Image Partnership Ltd ⁄ Alamy Stock Photo ⁄Vostock Photo

Наблюдая за теми процессами, которые сегодня происходят в отношениях России и Запада, мы все больше понимаем, что корни их надо искать в событиях, уже порядком от нас отдаленных. Но проблема в том, что долгие годы и наша, и зарубежная историография практически продвигала в массовое сознание мифы, от которых, если мы хотим понять логику последующих событий, надо потихоньку избавляться. С этой целью мы открываем в «Профиле» новую рубрику – «Анатомия мифа», в которой будем рассказывать о малоизвестных фактах нашего прошлого в свете последних исследований. Сегодня наш гость – доктор исторических наук Александр Пыжиков, снимающий покровы с самых темных и противоречивых периодов отечественной истории.

Без украинцев не обошлось

С точки зрения исторической репутации Ивану IV не позавидуешь. За ним прочно закрепилось прозвище Грозный с соответствующим зловещим оттенком. Правда, так же именовали и его деда – Ивана III, но только тот был Грозным в смысле непримиримости к врагам, т. е. чужим. А вот в случае с внуком все иначе: он проявил свирепость, развязав репрессии не против кого-то вовне, а против своих, что не подразумевало никаких оправданий. Кровавые события, именуемые опричниной, давно приобрели нарицательное значение, о них и по сей день не вспоминают без содрогания. Причины случившегося справедливо объясняются окончательным подрывом системы уделов и обновлением верхов, предпринятым по инициативе царя. В этом едино большинство историков, как и в том, что психическая неуравновешенность государя, граничащая с безумием, наложила трагичный отпечаток на эти процессы.

Однако есть один любопытный аспект в изучении того периода, о котором в официальной историографии не принято упоминать. Дело в том, что накануне опричнины в боярской верхушке присутствовал заметный литовско-украинский сегмент. В качестве лидера эта элитная группировка рассматривала породненного с ними Ивана IV (Глинского). Полонизированные кадры связывали с ним не просто укрепление позиций в Московии, но и проведение кардинальных перемен в жизни государства. Безоговорочное собственное лидерство, создание нужной экономической модели, реформирование церкви – вот те конечные цели, которые планировалось продавить с помощью царского трона.


Битва с интриганами

Старт был дан 3 декабря 1564 года, когда царь внезапно направился в село Коломенское под Москвой. Причем отъезд не напоминал прежние, поскольку государь взял с собой иконы и кресты вместе с казной. Затем он проследовал в Александровскую слободу, прислав оттуда в адрес митрополита список, где указывались боярские измены и убытки, причиненные государству, начиная аж со времен его несовершеннолетия. Заметим, что царскую грамоту, а также обращение к купцам, мещанам доставили в столицу и огласили дьяки Поливанов, Михайлов и Васильев, а не кто-либо из литовско-украинских служивых.

Granger Historical Picture Archive ⁄ Alamy Stock Photo⁄Vostock Photo

Спешно прибывшая в слободу столичная делегация пыталась урегулировать положение. В ответ Иван IV требовал покарать виновных, имения их отобрать в пользу государства, учредив особый удел – опричнину. Кроме того, обвинил церковь и лично митрополита Афанасия в покрывании предателей. Как пояснял государь, его обиды и гнев ни в коей мере не касаются народа. Несомненно, это означало полный разрыв с прежним окружением. В Москве царь не пожелал находиться в Кремле и приказал выстроить дворец, куда переселился в самом начале 1567 года. Хотя в последующие годы он нечасто наезжал в столицу, предпочитая Александровскую слободу или поездки по стране.

Все эти события хорошо описаны в литературе: их традиционно квалифицируют как вероломство с изрядной долей умственного помешательства. Только в последние годы исследователи смогли осмыслить их иначе, не модернизируя средневековое сознание на современный лад. Это позволило понять, что людьми той эпохи действия Ивана IV ассоциировались со Страшным судом. В контексте подобных представлений слово «опричники» означало не «кроме», как считалось ранее, а «избранные».

Кстати, точно так переводили его иностранцы, рассказывавшие о Московии. Обратили внимание и на тот факт, что приказания о казнях давались царем главным образом во время пребывания в церкви. Ведь признание в грехах требуется не Всевышнему, которому и так все известно, а самому грешнику. Да и сами казни в подавляющем большинстве через утопление или расчленение также не случайны: это отражало определенный религиозный смысл, связанный с исцеляющим свойством мук для грешников в преддверии Страшного суда, что малопонятно современному человеку. Даже возведение Опричного дворца велось в соответствии с видениями пророка Иезикиля о строительстве Божьего храма, изложенными в Ветхом завете.

Эсхатологический гнев Ивана Грозного обратился не просто на боярскую аристократию, а в первую очередь на ее представителей литовско-украинского происхождения. Ведь те не прекращали плести интриги, поддерживая связи с командующим польскими войсками Александром Полубинским. Были также перехвачены письма самого короля к видным боярам – выходцам из Литвы и с Украины – с предложением схватить царя в ходе поездки по прифронтовой полосе и доставить в Польшу. Это сильно потрясло Ивана Грозного, чью реакцию на подобное и без эсхатологической окраски понять несложно. Тем не менее литература нас уверяет, что основной опричный удар пришелся по владимиро-суздальским родовым гнездам. Однако, на наш взгляд, говорить о целенаправленном сокрушении указанного сегмента знати неправомерно. Зато вот в отношении литовско-украинского боярства, особенно на фоне его поведения на войне, такая оценка более справедлива и логична.

Логика и масштабы репрессий

Позже исторический официоз времен династии Романовых предпочитал не углубляться в подобные детали, ограничиваясь общими рассуждениями о насилии против «своих», включая полонизированные кадры. Действительно, они тоже владели землями и вотчинами, раскинутыми по всей территории страны. При поверхностном взгляде кажется, что речь идет об уже ассимилированных людях, попавших под репрессивный каток. Вместе с тем более внимательный просмотр данных о жертвах обнаруживает избирательность репрессий. Возьмем репрезентативную выборку синодиков опальных, опубликованную советским историком с дореволюционным стажем С. Б.Веселовским. Из нее следует, что около 30–40% репрессированных относятся к Новгороду и Пскову. Из оставшихся почти половина, т. е. еще треть, – литовско-украинские выходцы и их слуги.

К примеру, Горенский (ветвь Оболенских), пойманный при бегстве в Литву и казненный вместе с 50 приближенными. Далее – Друцкой, Заряжский, Желнинский, Дубровский, Дашков из смоленской шляхты и т. д. Примерно такая же картина складывается по прочтении известной «Истории о великом князе Московском» А.Курбского. Автор перечисляет убиенных, которые по родословной зачастую оказывались из тех же краев. Как некая Мария польского происхождения с пятью сыновьями, благородный Петр Оболенский, Петр Щентяев из князей литовских, братья Одоевские, Михаил Воротынский из рода Михаила Черниговского, разнообразные потомки Ягайло, каких-то австрийских князей. Немало родственников подобной публики отправлено в ссылку, причем в восточные районы страны, в Поволжье.


Кадровое обновление

Опричнина знаменовала не только устранение названной публики, но и приток во власть новых лиц. С этой целью действовала комиссия, которая рассматривала кандидатуры, вела расспросы о родстве, друзьях, о покровителях. Условие карьерного продвижения – отсутствие каких-либо связей с опальными. По результатам отбора выдвинуто около шести тысяч человек, занявших различные посты; среди них практически отсутствуют полонизированные лица.

На государственную арену выходят Юсуповы, причем им даже не пришлось переходить из ислама в христианство. Возвышаются далекие от литовско-украинской «обоймы» Годуновы, Щелкаловы, Клешнены, Вылузгины, Хворостинины, Басмановы и др.

В ряду этих выдвиженцев исключение составляют, пожалуй, лишь мелкопоместные Трубецкие, ранее не занимавшие сильных позиций в чиновничьей иерархии. Новый расклад зафиксировал уже Земский собор 1566 года, твердо высказавшийся за продолжение Ливонской войны; из 357 его участников более половины – новые имена. Любопытная деталь: Земские соборы в Московии всегда открывались в пятницу, которая тогда считалась святым днем, что зримо перекликалось с мусульманскими представлениями о святости этого дня. В то же время беса представляли в образе ляха, а Литву часто именовали поганой. Романовская историография подчеркнуто негативно оценивала произошедшую «кадровую революцию», когда на место выдающихся добрых мужей (в свете сказанного понятно каких) пришли «наполненные злым духом».

Русско-турецкая гармония

Нельзя не обратить внимания на особые отношения Московии с Османской империей. Об этом красноречиво свидетельствует такой эпизод: в 1573 году польский сейм избирал короля (там существовала выборная монархия, сильно ограниченная сеймом), и среди претендентов значились представители австрийской, французской и шведской династий. Иван IV решил вмешаться в этот «тендер» и рекомендовать на польский престол сына Федора, указывая, что эти королевские дома Европы неровня ему и турецкому султану. Со своей стороны последний, отдавая должное росту Московии, приветствовал ее претензии на литовско-украинские земли. Особые отношения двух государств подтверждает и то, что между ними не было ни одного непосредственного вооруженного столкновения. Все коллизии и шероховатости из-за крымских и кавказских дел разрешались дипломатическим путем, обменом посольствами.

ежду тем это являлось европейской внешнеполитической idеа fixе. Римские папы старались увлечь московского царя перспективами войны с южным соседом. В ход пошел веер предложений: короновать царя на Византийское наследство, признать его владыкой Востока, возвести московского митрополита в патриарха. Но все усилия оказывались тщетными. Добавим, первая война с Турцией произойдет лишь при Романовых, в 1676–1681 годах, после кардинальной ревизии восточной политики. Но это уже тема для отдельного исследования… Алексей Пыжиков

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic