Анна (ansari75) wrote,
Анна
ansari75

Притча о слепых


Недавно митрофорный протоиерей Георгий Митрофанов сетовал на то, что очень упал профессиональный уровень нынешнего духовенства, что молодые священники не понимают церковно-славянского языка, что на приходах произвольно добавляют и убавляют богослужебные тексты. И, как водится, причину нашел в давних гонениях на церковь со стороны большевиков.
Интересно, до каких же пор мы будем прятаться за завесой антисоветизма и уходить от анализа причин и следствия настоящего положения вещей? Ведь сказав, что виноваты опять-таки большевики, он снял не просто ответственность с настоящего, но и не пожелал рассмотреть причины явления. А только предложил провести реформу, которая якобы назрела.
Реформа назрела давно. Но смысл происходящего определяется совсем не потребностью в реформе, а в том, что церковь выполняет заказ власти. И как льстивый придворный печется только о сиюминутном, забывая о том, что все его ухищрения ложны, потому что совершаются не по уму, а по конъюнктуре момента.
Не хочу сказать, что отделение церкви от государства в 1917 г., а затем классовая и идеологическая борьба, не имело для церкви последствий. Значительно снизилось число приходов, церковных учебных заведений, количество священнослужителей.
Но сокращения никак не коснулись качества. Сам митрофорный протоирей получил не в настоящее время церковно-богословское образование и совсем не является невеждой в своей области.
Мне довелось встречаться со старыми архиереями, со священниками, получившими образование в советский период в немногочисленных на то время семинариях, а потом академиях. Они не имели высшего светского образования кроме школьного, но являли собой , если не пример эрудиции, то образец весьма солидных знаний по богословию, русской и зарубежной культуре. Довелось мне наблюдать и современную духовную школу, видеть воочию из какого контингента формируются нынешние семинарии, и кто становится затем епископами. Сравнение совсем не в пользу последних.
На мой взгляд с духовным образование случилось то же самое, что и с высшим светским: деградация, конъюнктура, безответственность и бесконтрольность.
То, что церкви стали терять прихожан в советский период является не только следствием ее отделения от государства, но следствием изменения социального положения людей и изменения их традиционных ценностей. У нас этот процесс начался раньше в результате принудительных действий власти, сдвинувшей укорененные в патриархальной неподвижности социальные слои общества и заставившей их стать подвижной рабочей силой. Село переселилось в город. Бывшие крестьяне и мелкобуржуазные собственники, потерявшие свою собственность, в городе вынуждены были жить иначе, чем в родном поместье, селе или даже заштатном городишке.
Но тот же процесс прошел и в европейских странах, хотя и несколько позже, после окончания Второй мировой войны, но прошел, смешав социальные пласты населения в новую трудящуюся общность.
Патриархальные приходы Старого света, с укорененными традициями мелких рантье, фермеров и мелкой буржуазии, связанные с церковью и ее жизнью, уже в середине 60-х годов потеряли свою значимость. Молодое поколение, дети и внуки рантье и мелких помещиков превратились в тех же самых наемных работников. А наемный работник всегда подвижен и мобилен, потому что работа и ее перспективы заставляют его искать лучшее, и меняя место жительства. Кроме того, от качества приобретенного образования зависит будущее человека и его семьи, его статус. В свою очередь хорошее образование поворачивает мировоззрение обывателя на путь рационализма и прогресса, освобождая его от гнета привычки, ограниченности и традиционного консерватизма.
Неслучайно Жак Атоли назвал послевоенное поколение европейцев « новыми кочевниками». И не случайно проблема веры и религии стала перед Европой в том же виде, что и СССР: массовый атеизм. Только для СССР лишенное религии мировоззрение стало нормой, а для Европы – областью тревог религиозных конфессий.
И когда в новой России власть решила взять в качестве наиболее походящей идеологии религию, она тут же столкнулось с проблемами, как в самой церкви, так и в обществе.
Население абсолютно невежественное в вопросах веры выдвинуло таких же представителей себе в учителя. Ни традиционно, ни образовательно те, кто стал массово идти в семинарии, не представляли собой тот контингент, который способен стать грамотным служителем культа. Даже вера их диктовалась расчетом.
Правда, в начале горбачевской перестройки из столичных вызов некоторые студенты и аспиранты пошли по стезе православия. Первые семинаристы отличались желанием верить и знать. Они изучали богословие как откровение и не стесняясь спорили со студентами светских вузов по сложным вопросам этики, морали и нравственности, не проявляя ни малейшего фанатизма.
Но вспыхнувший интерес к церкви продержался очень мало времени. И уже с середины 90-х семинарии стали местом голого расчета и надежд на безбедное существование. Схлынул поток энтузиастов и остались лишь те, кому некуда податься.
Даже в постперестроечные вузы старались брать все-таки подготовленных и с хорошими оценками ребят. Семинарии же комплектовались по остаточному принципу. Экзамены, проводимые после приемных в вуз, представляли собой только проформу, по типу рассказа А.П.Чехова «Экзамен на чин».
« -А какие вы знаете притоки Ганга?
— Я географию Смирнова учил и, извините, не отчетливо выучил..
— Хорошо, оставим географию. Что вы из арифметики приготовили?
— И арифметику не отчетливо... Даже отец протоиерей могут подтвердить...
— Ничего не приготовили?
— Всё приготовил-с, но ничего не помню-с...»
Достаточно было рекомендации священника, а рекомендация давалась за то, что молодой человек ходил на службы, и знал кое-какие молитвы. Целью было как можно больше привлечь молодежи в открывающиеся как грибы после дождя семинарии. О каком качестве могла идти речь?
Более того, в семинарии привлекались светские учителя, которые сами не знали ничего о церковной жизни. По своим предметам они были квалифицированными преподавателями, но по церковной жизни и вопросам веры – нет.
Доходило до того, что семинаристы порой считали Троицу и Пятидесятницу разными праздниками.
Когда-то в педвузах страны хорошо преподавался старо-славянский язык на филологических факультетах. Но даже после педвуза будущие учителя вряд ли могли говорить по старославянски. Что же пытаться найти в семинаристах-недоучках?
Ох, как тяжко им давался и латинский, и церковно-славянский, как часто они даже элементарные фразы не могли перевезти, хотя преподаватели были отличные. Причина в их абсолютной неспособности к обучению по этим предметам. И поверьте, это не исключительные явления. Но зато все они благополучно женились, рукополагались и становились батюшками. А на приходах надеялись на псаломщиков да старых дьяконов. Но по большому счету, батюшке на приходе и ненужна профессорская эрудиция. Ему нужна вера и сознание значимости своего долга служения.
Но оказывается, что незнание церковно-славянского – это всего лишь временные трудности, которые исчезнут по мере привыкания к этому языку. Но вот служение на приходах разведенных батюшек, это уже нечто иное. Это не только непонимание тех слов, которые произносил на венчании, это забвение учения Христа, а значит это полное отсутствие веры.
Неужели и здесь советская власть виновата?
Нет. Виновато форсированное продвижение православия во все слои нашего общества. И получается, что вместо возрождения веры мы получаем то, что описал Христос: «Если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму» . Хотели как лучше, а получили как всегда.
Вот и приходится удивляться тому, что происходит сейчас в наших церквях и с нашими православными верующими, верящими во что угодно, только не в Христа.



Tags: РПЦ правила для священнослужителей
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments