Анна (ansari75) wrote,
Анна
ansari75

Category:

В России сегодня фактически сложилась сословная система

В России сегодня фактически сложилась сословная система, и правосудие в отношении каждого сословия своё.



Географ и социолог Симон Кордонский так описывает эту систему:

«Я исходил из нескольких принятых законов – например, о гражданской службе, о военнослужащих и т. п. Сначала я не мог понять, зачем эти законы были приняты. А когда начал вчитываться, понял: это ж словарное определение сословия!

Именно в законах обозначены разные права, привилегии и обязанности сословий. Иерархия внутри сословий выводится в этих законах явным образом. В гражданской службе – классы с 1-го по 14-й. В военной – от лейтенанта до генерала армии.

Но права, обязанности и привилегии прописаны в законах только для шести сословий – титульных. Жизнь же других пока регулирует обычай. Есть группы, для которых законов пока нет. Например, зэки: если ты отсидел, это вечный крест. Кредит в банке не получишь. С медобслуживанием проблемы. Сословие ли это? Наверное, да. А есть те, которые еще не осознали себя как сословия, – скажем, лица свободных профессий».

Впрочем, нынешнее сословное общество и сословное правосудие вовсе не новинка для страны. До революции 1917 года Россия жила именно так, разделившись фактически по кастам. К примеру, до 1889 года в стране существовал отдельно суд для горожан (а их тогда было 10%) и для огромной, тёмной массы крестьян (90% населения). Правосудие для последних отправлялось фактически по туземным обычаям.

Вот как выглядела судебная система для подавляющего числа автохтонов:

«Процессуальная сторона общинного судопроизводства была сравнительно простой. Прежде всего предполагалось, что обе стороны в процессе должны быть активными, охотно давать пояснения, признавать очевидные, хотя бы и невыгодные для исхода дела, неприятные для них факты. Искренность поведения крестьянина в суде оценивалась высоко, а упрямство, наглое запирательство, сокрытие нужных для правильного судебного решения сведений и фактов, наоборот, резко порицались. Общинное судопроизводство, вообще говоря, зиждилось на вере и доверии, истец, не имевший ни одного доказательства, подтверждающего его требование, мог все же рассчитывать на решение в свою пользу, если сам ответчик это требование признал. Суд при этом отмечал: «Ответчик сознался, что он действительно поступил с истцом против совести». Во многих случаях деревенский суд оказался бы беспомощным, если бы рядом с ответчиком стоял хитроумный защитник, внушающий ему — «не сознавайся!», «не доказано — не виноват!». Вот почему представительство интересов сторон в общинном судебном процессе, как правило, не допускалось. Материал для обоснования приговора должен быть получен из первых рук, общинный суд предпочитал иметь дело с самим ответчиком, разговаривать именно с ним, а не с его представителем».

Тут следует обратить внимание, что «царицей доказательства» для крестьян служило признание вины подозреваемым. Через 40 лет это же положение в «правосудии» восстановит сталинский прокурор Вышинский. Поэтому сталинские расправы, где единственным доказательством вины служил самооговор человека (нередко под пытками), не нужно считать каким-то особенным изобретением диктатора – именно по таким «правилам» и вершились суды в России на протяжении столетий. Просто Сталин распространил эту практику на всё население страны, а не только на «подлое сословие».

Впрочем, «крестьянское правосудие» существовало и после судебной реформы 1879 года. Над автохтонной массой вершителями судеб были поставлены земские участковые начальники. Как правило, они были из потомственных дворян и утверждались лично нургалиевыми того времени – министрами МВД. Это начальство из «белых людей» осуществляло контроль над органами крестьянского общественного управления, утверждало должностных лиц и волостных судей. Им же передавались функции мировых судей. Эти функции были формально упразднены законом от 15 июня 1912, который практически до февраля 1917 не был осуществлен.



Но и для горожан не было единой судебной системы. Вся Россия была поделена на 4 больших территории, в каждой из которой была особая система судопроизводства. Первая территория – это 37 внутренних губерний России, которые представляли «классический» вариант судебной реформы, как, впрочем, и последующего ее ограничения, от мировых судей, правда, не всегда выборных, — до земских начальников, от суда присяжных — до военно-окружных судов. Вторая территория — западные губернии, Северный Кавказ и Прибалтийский край, где мировые судьи назначались от правительства; на Кавказе и в Прибалтике так и не был введен суд присяжных, а в Прибалтике, кроме того, съездам мировых судей принадлежал надзор за сословными крестьянскими судами. Третья территория — губернии Царства Польского, где местной юстиции был подсуден меньший круг дел, а представляли ее в городах назначаемые от правительства мировые судьи, в сельской местности — коллегиальные гминные суды, вышестоящей по отношению к ним инстанцией были мировые съезды; не было суда присяжных и суда с участием сословных представителей. Наконец, четвёртая территория — Закавказье, Архангельская губерния, Сибирь, Туркестан, Закаспийская и Квантунская области, где в судопроизводстве учитывались туземные обычаи.

Но и суды для «белых людей» тогда в большинстве случаев нельзя назвать справедливыми. На подсудимых могли «давить» не только сословные ограничения, но и опека властью «социально близких». Вот типичный случай, когда власти повернули дело так, что были оправданы скинхеды того времени:

«Местные черносотенцы, во главе с торговцем С. Ильичёвым, терроризировали прогрессивных интеллигентов требованиями покинуть Переславль под угрозой побоев и даже смерти. В результате «агроном г. Семагин под давлением таких угроз уже уволился от службы и оставил Переславль».

21 апреля 1906 года в пикалёвском трактире черносотенцы, руководимые тем же Ильичёвым, зверски избили некоего Бубнова за его прогрессивные взгляды. Потерпевшего прямо из трактира увезли в больницу.

Однако случай с Бубновым был настолько вопиющим, что Ильичёв и другие были отданы под суд. 16 мая обер-черносотенец С. Ильичёв приговорён судом к двухмесячному тюремному заключению за избиение С. М. Бубнова.

Не вдаваясь в степень наказания, можно сказать, что хулиганы наказаны… Но не тут-то было! Они обратились к царю и были помилованы».



В заключение приведём диагноз российскому обществу, поставленный вышеупомянутым Симоном Кордонским:

«В сословном государстве невозможно гражданское общество в западном смысле – с его объединениями разных социальных групп. У нас всё решается в отношениях между сословиями и внутри сословий. Выпивая с представителями своего сословия в ресторане, постреливая по птичкам на охоте, парясь в бане и сплетничая о том, кто, сколько и за что берёт, люди ищут и, как правило, находят, «выходы» на чиновников, которые помогут им получить землю под застройку, устроить родственника в клинику, освободить сына от армии, вернуть изъятые права».

А потому аппелировать к здравому смыслу и тем более к законам в таком обществе не имеет смысла. «Каждому своё» — это ведь не только основополагающий принцип справедливости из римского права, но и надпись над воротами германского концлагеря в Бухенвальде. Вот и не нужны нам эти двойные стандарты загнивающего Запада. «Закон, что дышло!» — вот наш третий путь.

FacebookTwitterGoogle+Ресурс
Tags: Российская империя
Subscribe

  • Чем измеряется талант?

    У блогера Евгения Додолева есть пост об оценке Сергеем Маковецким творчества о Серебренникова и Богомолова. Они теперь у нас стали образцом дурного…

  • Мысли и чувства современного человека

    В одном из постов в Дзен довелось наткнуться на оригинальную запись: «Самый страшный писатель - это Чехов. Уж куда до него…

  • Кармен с Молдаванки.

    Идя на постановку Константина Богомолова, стоило ожидать, что на сцене будет происходить что-то очень резонансное и аутентичное.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 6 comments