Анна (ansari75) wrote,
Анна
ansari75

Воспоминания.







Когда люди ссылаются на чьи-то воспоминания, то они забывают два фактора, которые заведомо дадут необъективность картины.
Первое, это личное отношение к прошлому. Осталось ли оно в воспоминаниях как время счастья и радости, или человек в обиде на несостоявшееся настоящее, готов обвинять во всем прошлое, забывая и детство, и юность как беззаботное время.
Второе, идеологическая оценка, когда пытаются приукрасить или принизить прошлое.
Далее, внутри этих двух факторов есть опять-таки по два пункта, которые нужно учитывать.
Личные воспоминания очень разнятся от социальной среды, в которой рос человек и от направленности его интересов. Так, очень часто крестьянское или рабочее происхождение семьи не имеет устоявшихся традиций городского культурного быта. Но имеют в сохранности традиции старого сельского уклада, где детей не принято баловать и тратить семейный бюджет на удовольствия.
В то же время городская интеллигенция, продолжая жить при любых условиях достатка или бедности по принципам европейской культуры, совершенно иначе относится и к детям, и к внешним факторам проявления культуры.
Я помню соседок в простых ситцевых платочках и телогрейках и помню старушек в шляпках и блузках с ажурным стоячим воротничком с приколотой у ворота изящной брошкой-камеей. Первые по привычке, вынесенной из далекого трудового детства, ели по утрам борщ или щи. А вторые – пили утренний кофе, даже желудевый в трудные времена, с домашним печеньем или французской булкой. Первые делали котлеты с чесноком и картошкой в фарше, на гарнир – толченку из картофеля, а вторые котлетки с хлебом, намоченном в молоке, и яйцом в фарше, а на гарнир – пюре. У одних пироги пеклись из простого дрожжевого теста, а у других – только из сдобного. Что уж говорить о том, что одни дети никогда не пробовали маслин и оливкового масла, хотя оно продавалось в СССР вполне себе доступно, а другие предпочитали горсть маслин соленым огурцам и кислой капусте.
Многие обидятся на меня, но это было и осталось в чьих-то воспоминаниях. Речь не о том, что кто-то выше и культурнее, богаче и избалованней. Дело в социальной среде, воспитавшей большинство населения СССР. Привычка – вторая натура, гласит народная мудрость. И очень часто в измененные социальные отношения, в новые бытовые условия люди переносят свои привычки, не замечая, что их можно изменить и усвоить что-то новое.

Точно так и в оценочных воспоминаниях таится идеологическая подоплека двух сортов: найти наилучшее, а можно и наихудшее или попытаться быть объективным, чтобы позволить последующим поколениям увидеть прошлое таким, как оно было.
Но даже в случае стремления к объективности, которую чаще всего демонстрируют писатели, трудно признать эту объективность полной, без предвзятости. Вот вспоминает о своем детстве и жизни помещичьей среды того времени М.Е. Салтыков - Щедрин. Он стремится не к воспоминаниям, а к анализу. Он мечтает изменить в России все то, что мешает ей. А вот воспоминания И.С. Шмелева. Автор потерял страну и привычную жизнь. Какая же объективность может заключаться в его воспоминаниях? Только сказочная, умилительная картина детства. Он тоскует по потерянному и анализ его будет всегда в пользу ушедшего.
Писатели часто используют некоторые моменты быта не столько для исторической картины и правды жизни, а для усиления определенной оценки личности и ее характера, т.е. их картина в данном случае будет не только субъективной, но и утрированной, как например в рассказе А.П.Чехова «Глупый француз» .
В связи с вышеназванной спецификой воспоминаний, они никак не могут являться объективным свидетельством эпохи. Их нужно читать и слушать, учитывая личность рассказчика и его настроение по отношению к своему прошлому.
А у нас вместо чьих-то милых или печальных воспоминаний пытаются создать очередную идеологическую провокацию. Уж очень тенденциозно с восторгами и умилением описывают дореволюционный быт некоторые журналисты или блогеры и с такой же предвзятостью, только со знаком минус – свое недавнее советское прошлое. Человек, не умевший найти радость и счастье в детстве и юности – жалкий человек. Не будем брать крайности нищенского или рабского быта. При любых условиях, даже в условии трудностей и даже войны, которые создали и переживают взрослые, ребенок и даже юноша всегда найдет в памяти минуты радости, восторга, надежд и достижений.
Когда современные критики советского периода вспоминают только о радости приобретения американских джинсов, болоньевых плащей или пластинок с записями Битлз или Роллинг Стоунс, их можно только пожалеть.
Что же происходит с людьми при воспоминаниях? А происходит путаница впечатлений, времени, длительности того или иного периода, его значимости при случайном стечении обстоятельств.
Человек поехал на рынок, купил по просьбе родственницы из соседнего городка килограмм баранины, а в воспоминаниях представляет так, будто в этом городке не было продуктов, и вот он возил из Москвы тетке продукты, которые та любила: баранину и возил чуть ли не каждый день. А дело было в 70-х годах: и продукты были, и ездить он в то время часто не мог из-за работы и домашних дел.
В дошкольном возрасте одно лето мне пришлось постоять с бабкой за сахаром. Да, в тот момент он стал дефицитом: все варили варенья и, по привычке, еще не выветренной временем , запасали сахар чуть ли не мешками. Стали отпускать по 1 кг в руки. И нас, детей в очереди кто-то постоянно ангажировал, чтобы прибавить на нас еще по 1 кг. Но это не было системой, это был всего лишь краткий момент одного года, а возможно, и одного южного города. Но кто-то начинает вспоминать об этом эпизоде как о системе.
Приходится только удивляться тому, как пропаганда и промывка мозгов в перестроечный период изменила даже воспоминания большинства.
Вспоминает подруга интернат для особо одаренных детей, в котором жила и училась в старших классах. Дело было в Москве, в начале 70-х годов. По ее словам они страшно голодали, им всегда хотелось есть, а в столовой все воровали и не готовили нормальных обедов. И денег у нее не было в то время, чтобы купить себе булочку.
Но я прекрасно помню, как эта подруга, тогда ученица 11 класса ЦМШ водила меня, студентку первого курса, в пирожковую на проспекте Маркса, напротив библиотеки им. Ленина. «Там обалденные пирожки. Мы с Маришкой постоянно туда бегаем» в упоении рассказывала она.
Да, пирожки с бульоном были действительно очень вкусные, как и чебуреки на ул. Герцена недалеко от консерватории, куда она тоже бегала с подружкой.
Но эти воспоминания из ее девичьей памяти выветрились. Остались лишь воры-повара, о которых она на самом деле узнала только из чьих-то досужих сплетен, да пустые карманы. Ужасаясь, она говорила: «Представляешь, нас кормили на 50 коп. в день», забывая прибавить рубль. (Приказ Госпрофобра СССР от 9 сентября 1970 г. N 90;)
Не стоит забывать и тот факт, что режимное питание, по строгому расписанию, всегда приводит человека к рефлекторному чувству голода к определенному моменту, а иногда и к ощущению не полной сытости из-за определенного ограниченного размера порций. В любых санатория, больницах, интернатах, даже на курортах с «ол инклюзив» люди испытывают те же ощущения, что и ученики советского школы-интерната. Но сваливать свой возрастной голод на систему в высшей степени неправомерно.
Вот такие у нас воспоминания. И на них кто-то хочет строить свою критику Советскому государству.
Мне тоже пришлось поголодать в чужой стране. Но склонности обвинить в этом народ, страну, систему у меня не появилось, поскольку в той стране существовали совершенно иные, отличные от нас нормы питания и сам характер приготовленных блюд.
Помню, как мои сокурсники, находясь на практике в тогдашней еще Чехословакии, жаловались на их питание и постоянно страдали от голода, потому что не было привычных блюд: борща, котлет и колбасы на завтрак.
Слушаю Доронину, ее рассказ о родителях, которые были такими тружениками и такими несправедливо бедными, что смогли накопить только 5 тыс рублей и эти деньги они отдали своей Тане, чтобы она обставила себе квартиру. Она купила себе буковый гарнитур. Вот слушаю и удивляюсь, как получается, что мы все из Советского прошлого, жили, тем не менее, в разных мирах.
Мои родители вообще ничего не накопили. Но вместо буковых гарнитуров они возили меня на море, водили по лучшим музеям Москвы и Ленинграда, покупали книги, которые я храню у себя до сих пор.
Да. Когда я начала самостоятельную жизнь, я не могла купить себе букового гарнитура. Но он мне тогда и не нужен был. Ни золото, ни шубы, которые при желании мы могли бы покупать, не интересовали нас в то время. И когда нам приходится вспоминать прошлое, мы вспоминаем места, которые посетили, людей, с которыми свела нас судьба, и друзей, которые были рядом, вспоминаем прочитанные книги и знания, которые получали не только в школе или университете, вспоминаем учителей и профессоров, кружки самодеятельности и саму самодеятельность, которая на короткое время давала очарование театральной сцены, соединяла с искусством и творчеством, учила умению быть артистом, певцом, музыкантом. Вспоминаем детство и игры с друзьями во дворе.
А вот рестораны, мебель, болоньевые плащи и кремпленовые платья из памяти как-то выпадают. Они не были целью и потому не принесли радости своим появлением. А если и принесли в какой-то момент покупки, то очень быстро забылись. Но вот родню, которая дарила мне на день рождения ненавистный набор Мойдодыр, помню очень хорошо. Помню визиты с мамой к ее подругам и вкусные пироги, которые пекли мамы маминых подруг. Помню котов, которые гуляли по их комнатам, помню птичек в клетке, помню обстановку их комнат до мелочей. А вот в квартирах людей, считавших себя элитой и принимавших нас лишь по работе, я не помню ничего. Знаю только, что там все было дорогое, яркое, сверкающее стеклом и зеркалами, но ни сервантов, ни кресел, ни посуды не помню. Ребенку важны уют, тепло близких людей, свобода и непринужденность обстановки. Если этого нет, то и память исключает из впечатлений окружающее, как ненужное.
Воспоминания очень субъективны. Характер самого человека, случай, давший в друзья интересных людей, обстоятельства, приведшие к интересной учебе или карьерному росту, многое, очень многое у каждого человека свое и во все времена и эпохи, несет его душе тепло и сладость воспоминаний вместе с воспоминаниями потерь, поражений, боли и обид. Но никогда нельзя негативу давать возможность подавить светлое и чистое в душе при воспоминаниях о прошлом.
Есть объективные факты социального и экономического устройства общества. Есть плюсы и минусы различных систем, но на воспоминания личные они не должны влиять.
Да, человек может сказать, что он родился не в той стране и не в том социальном слое. Его способности и таланты были уничтожены бедностью и необходимостью добывать хлеб насущный. Но эти упреки социальному строю имеют общее значение, а переживания души и сердца – зависят только от эмоционального богатства каждой личности. Никто не должен лишать себя права сказать: я жил и жизнь даже в самые трудные минуты дала мне полноту чувств.

Tags: воспоминания ссср инфрмация
Subscribe

  • Киров читающий. 1960-е годы

    Широко известно устойчивое утверждение, что «СССР был самой читающей страной мира». Конечно, все далеко не так однозначно, как бы…

  • Песня года

    После войны в европейских странах стали появляться различные песенные фестивали. Среди первых - фестиваль итальянской песни в…

  • Выставка знакомых вещей

    Отношение к стране Советов сейчас у всех разное, но большинство наших жителей были рождены именно в ней. В чем-то это была…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments