Анна (ansari75) wrote,
Анна
ansari75

Нужны ли реформы в РПЦ


В современном обществе, особенно у нас в России внезапный возврат в большую идеологическую политику религии в виде основных конфессий и прежде всего православия, вызывает много споров и вопросов.
Вначале казалось, что возврат этот будет оформлен идиллически-благолепно, как в воспоминаниях Ивана Шмелева. Но религия бы не имела бы классового оттенка, если б осталась только в роли «опиума». Дурман – это тоже вроде бы не благо для народа, но когда власть находит в религии союзника, то становится совсем плохо.
С другой стороны, для думающих людей, считавших вначале, что православие – это «наше все», такое чудесное цивилизационное просвещающее историческое действо. Но оказалось куда как прозаично: большие деньги, большие потребности, большая политика и ни слова о «ближнем», о справедливости и любви. В лучшем случае вам расскажут о чудесах в нашем новом бренном мире, которые продемонстрируют соотечественникам, какими нужно быть скромными, послушными и повинующимися Слову Божьему. Правда, иногда эти новые "подвижники благочестия" уж очень похожи становятся на христоматийный православный агитпроп, но не нужно быть придирчивым: кто платит, тот и заказывает музыку.
Вот теперь еще обнаружилась политическая подоплека в грандиозном мероприятии под названием «подлинные мощи Николая Чудотворца.»
Век назад наша страна и ее народ уже переживали подобные явления.И святыми делали по заказу императора, и мощи превращали в инструмент управления народом. Но было и другое, поиск истины и справедливости во Христе.
Накануне революции в Российской православной церкви наметились некоторые попытки пересмотра жесткой агрессивной православной доктрины. Наряду с усиливающимся фашизмом православного толка («Черная сотня», «Союз православных христиан» и как следствие еврейские погромы) в среде богословов интеллектуалов выросло и оформилось осознание необходимости проповеди любви и взаимопонимания.
"Христианство никогда не скажет: как можно больше динамита! Оно выведет другое требование: как можно больше любви! Любовь, — пусть это будет тот динамит, который взорвет всю неправду социальной действительности! Любовь, — пуЪть это будет тот огонь, в котором сгорит все мешающее подлинной, поистине божественной свободе человека! Тогда на земле не только будут царить, как об этом мечтает анархист Грав, "справедливость" и "свобода", которые он пишет с большой буквы, но будет рай".-(А.Введенский «Христианство и анархизм»)
Священник, а потом митрополит Александр Введенский – необычная, уникальная личность. Его называли в свое время обновленческим «Златоустом». Сейчас о нем пытаются утаить все, что говорит в его пользу и выставить только то, что представляется скудному уму отрицательным. Однако именно его деятельность в начале 20-х годов заслуживает особого внимания.
Первым печатным трудом Александра Введенског в 20-е годы была небольшая, но яркая книга: "Церковь и революция" (Петроград. 1923 год). Эта брошюра является стенограммой доклада, который сделал знаменитый оратор в Петрограде, в Таврическом дворце 4-го июня 1922 года, в праздник Троицы. Эта речь представляет собой великолепное художественное произведение. Она звучит даже в стенограмме. Он призывает в возрождению, обновлению христианства. Чтобы дать представление читателю о речи Введенского, приведем из нее большой отрывок. Яркими и броскими мазками изображает автор трагедию христианства, открывшего духовную весну в человечестве, а потом присвоенную и оскверненную сильными мира сего:
"Церковь Христова, церковь Господня выходит перед нами юной, прекрасной девушкой, в светозарной одежде, с белыми лилиями в руке, как ясен ее взор, сколько огня любви в ее поступках. И мы видим это победное шествие юной невесты Христовой. Церковь Христова вошла в мир, чтобы из вертепа, из кабака сделать его светоносным чертогом нездешней правды... А ведь, в сущности, предприятие Апостолов — будем говорить языком человеческим — было по своему замыслу безумием: 12 рыбаков, малограмотных, закидывающих свои неводы в спокойные галилейские воды, выходят со всемирным неводом поймать все человечество. Перед ними был гордый Рим, перед ними были культурные Афины, против них была вся цивилизация, все Платоны с их достижениями, вся красота античной культуры, вся мощь римской государственности и, наконец, весь пышный букет мистических и иных ересей и сект, что такой волной заливают римское государство к моменту появления христианства.
Какое новое слово могло христианство сказать миру? Какую новую правду, новую истину могли эти грязные, неученые 12 галилейских рыбаков представить? И помните то слово, с которым вышел к Господину Истины античный мир в лице Пилата? Вот перед ним стоит Истина, сама Истина, вся сплошь написанная огненными заглавными буквами, а скептический, холодный ум много думавшего, много видевшего и ничему не верившего римлянина холодно бросает: что есть истина? И не ожидая ответа, поворачивается Пилат, чтобы осудить Христа,
Разве мы не имели все основания полагать, что, когда ученики этой единой Истины, конечно, без конца слабейшие, чем сама эта Истина, выйдут и скажут не одному Пилату, а всем Пилатам, всей античности: с нами истина, то вот эта античность должна была бы также повернуться спиной к этим галилейским рыбакам и сказать: что есть истина? А мы видим, наоборот, мы видим, как шатается престол за престолом в римском государстве, как одна попытка за другой задушить христианство кончается ничем. Мы видим Домицианов и Диоклетианов с сверкающим мечом, чтобы сразить зарвавшихся безумцев, и мы слышим из глубины веков, слышим этот звон, трагический и страшный, с которым падают эти мечи из рук Домицианов и Диоклетианов. Кто вырвал этот меч? Какой новый меч противопоставило христианство этой силе язычества? Та же самая истина, ибо если апостолы были слабы как человеки, если они были иногда просто неграмотны, они были теми, кто верили в истину, шли за истиной, обладали истиной, и эта истина победила мир. Это была истина любви. Они бросили в мир это благословенное имя Непостижимого Бога - Любовь. Это так просто. Это так просто, но и так трудно; это так трудно, но и так радостно; это так радостно и так пленительно, что весь мир поверил этому, — и к IV веку мы видим у ног Иисуса Христа склоненным весь мир... Так было. А дальше? Дальше случилось роковое, неизбежное — раз это было — ибо в истории нет ничего случайного. Это знаем все мы — и верующие, и неверующие. Мы видим, как подошли к Церкви Господней льстивые, как подошли к Церкви Господней лукавые, как подошли к Церкви Иисусовой не полюбившие ее, а только сказавшие: люблю тебя. Или, как прекрасно заметил один учитель христианский: *3а церковью Господней стали ухаживать не ради ее красоты, а ради ее приданого". Церковь стала такой огромной силой, что из политических соображений стало в высокой степени важным для византийских императоров видеть в церкви не некоторую, хотя бы и священную оппозицию, но свою сначала союзницу, а потом... пленницу; оковало государство церковь, и на белоснежные одежды невесты Господней — смотрите внимательно! — накладываются кандалы и цепи. К церкви Господней подходят все эти византийские, лонгобардские, франкские монархи, они приносят добычу - золото и серебро - и те драгоценности, что в неправедных боях добывали силой воинской, они приносят ей, как дар, они золотят ее купола, они драгоценностями расцвечивают ее стены, они дают ей бесконечное количество земель и рабов, но... посмотри, разве ты не видишь, когда какой-либо льстивый император целует благоговейным поцелуем руку невесты Господней, он в то же время накладывает на нее кандалы и цепи, пусть золотые... Церковь попадает в плен к государству. Церковь держится скованной, в клетке. Да. Это клетка громадная, она такая большая, что может показаться, что ее нет... Да, кандалы, оковы и цепи, они не железные, не стальные, чтобы сразу было видно это безобразие. Они, может быть, подобны тонкой паутинке золотой ниточки, но она металлическая и держит крепко.
И попала птица Господня в руки человеческие, и не могла она больше взлететь орлиными крыльями своими, не могла парить она больше над миром и возвещать Миру правду". (Прот. А.Введенский. "Церковь и революция". Петроград. 1923 год. Стр. 4-5).
Священник Александр Боярский в своей работе "Церковь и демократия.» (Петроград. 1918 год). указывает, что церковь пользуется в народе огромным авторитетом. Поэтому церковь должна принимать активное участие в строительстве новой жизни.
"Без Христа, - заявляет автор, — не было и не будет истинной свободы, равенства, братства"
"Церковь Христова, — начинается глава, — содержащая всю полноту Христовой Вечной Истины, не может низводиться до уровня политической партии" (Стр. 17). "Однако церковное сознание имеет свое мнение о насущных вопросах, и это мнение может быть выражено в следующих 13-ти пунктах". (Стр. 31). Далее следует изложение политической программы отца Александра Боярского.
В этих 13-ти пунктах отец Боярский высказывается за конфискацию фабрик, заводов и помещичьей земли в пользу общественной собственности. Против какого бы то ни было богатства.
Особенно колоритен пункт 8-ой. Он называется: "Богатство и бедность". Здесь доказывается, что истинный христианин не может быть богатым. Подтверждая это положение евангельскими текстами, отец Боярский остроумно замечает, что если какой-нибудь капиталист захочет руководствоваться христианскими нормами, он разорится ровно через два дня.

Но церковь никогда не существовала сама по себе. Она всегда нуждалась в заботе со стороны власти, и если не в материальном содержании, то хотя бы нравственной защите.
Советская идеология не рассматривала религию серьезным врагом в условиях отсутствия частной собственности и возможности открытого прозелитизма. Но даже в этих условиях после Декларации митрополита Сергия (Страгородского) власти решились на поддержку одного из крыльев РПЦ и выбрали каноническую церковь. Не народ отказался от обновленцев, а власти силой лишили обновленчество возможности вести свою проповедь, отбирая храмы и арестовывая обновленческое духовенство. Церковь замкнулась в своем архаическом ритуале, не сделав ни шагу на пути освобождения от ветхих канонов. Именно по этой причине обновленчество было не угодно власти: слишком деятельное и громогласное. А тихая РПЦ застывшая в своей архаике, неспособная привлечь массовое внимание и не слишком заботящаяся о ближних, устраивала власть больше всего.
И вот теперь, когда эта ортодоксальная РПЦ получила поддержку государства во всех сферах, начиная от идеологии с реституцией и заканчивая прямыми финансовыми вливаниями с освобождением от налогов, мы получили образчик духовного рабства эпохи византийского Юстиниана I: авторитаризм по отношению к верующим и неуемное обогащение со стороны иерархов РПЦ.
В настоящее время много служителей РПЦ говорят о необходимости реформ, образовывают различные РПАЦ, по-новому осмысливают вопросы догматики, но все эти начинания теряются в пустоте. Сама же РПЦ, за счет того, что признает лишь собственный авторитаризм, теряет меру в образе мыслей и поведении собственных клириков. Это похоже на европейскую церковь перед Реформацией: слишком много противоречий между словом и делом, слишком много богатства стремится приобрести духовенство, слишком далеки от благочестия поведение и образ мыслей большинства.
Совершенно очевидно, что жесткий авторитаризм внутри РПЦ становится нетерпим . В церкви оседают либо психически неуравновешенные люди, либо карьеристы и стяжатели. Но странное дело, оппозицией патриархии выступают не те, кто пытается вернуться к учению Христа, не новые обновленцы, а маргиналы самодержавно-тоталитарного толка. И раз их голос наиболее слышный в общем гуле недовольства, то придется задаться вопросом: а не сама ли власть или структуры внутри нее пытаются сделать из нынешней РПЦ фашистскую организацию, чтобы уж если контролировать верующих, то так, чтобы все остальные граждане оказались в числе неблагонадежных.
А теперь сравнивайте. Если накануне Октябрьской революции 1917 года церковная проповедь призывала к равенству и братству, отказу от богатства, от жестких канонов, то сейчас ведется проповедь насилия и принуждения: покайтесь, отрекитесь, повинуйтесь.
Церковь есть отражение состояния власти и общества. Революция 1917 г была надеждой и путем к свободе. Нынешнее нагнетание мрака и насилия есть отражение страха властей и их готовности вступить на путь открытого монархо-фашистского переворота.


Tags: РПЦ власть коррупция
Subscribe

  • Киров читающий. 1960-е годы

    Широко известно устойчивое утверждение, что «СССР был самой читающей страной мира». Конечно, все далеко не так однозначно, как бы…

  • Песня года

    После войны в европейских странах стали появляться различные песенные фестивали. Среди первых - фестиваль итальянской песни в…

  • Выставка знакомых вещей

    Отношение к стране Советов сейчас у всех разное, но большинство наших жителей были рождены именно в ней. В чем-то это была…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments