Анна (ansari75) wrote,
Анна
ansari75

Триумф одинокого человека. Иван Владимирович Мичурин.


В дворянской семье Мичуриных в заброшенной лесной хижине в 15 (27) октября 1855 года родился мальчик Ваня. Мичурин родился в сторожке лесника, потому, что у него была крайне нервная и щепетильная в соблюдении дворянских традиций бабка. Она до того активно не одобряла брак своего сына с матушкой Вани, женщиной мещанского сословия, что жить всем под одной крышей было совершенно невозможно – и средств на то, чтобы снимать угол, тоже не было. Ваня был седьмым ребенком в семье, но братьев и сестер не имел – изо всех семерых выжил в младенчестве он один. Ему повезло больше других, потому что его бабушку вскоре после его появления на свет увезли в сумасшедший дом. Они с мамой и папой получили кров над головой. Этот единственный благополучный в жизни семьи период миновал очень быстро. Ваня был четырех лет от роду, когда его мать умерла. Так окончилось детство Ивана Мичурина.

Садоводство в его семье было увлечением с незапамятных времён. Все Ванины предки, служилые офицеры, придя изрубленными с многочисленных войн, остаток жизни предпочитали проводить в идиллической атмосфере, в саду. Отец был первым в роду, презревшим воинский долг дворянина, так же как первым, решившимся на мезальянс. Но и он с удовольствием ухаживал за своим яблоневым садом. Садоводство было единственной игрой, которую знал Ваня Мичурин. Его игрушками и его тайными сокровищами были самые большие и гладкие семена, которые он мог отыскать под деревьями. Ваня находил и закапывал их осенью – и чудесным образом они прорастали после того, как сойдёт снег. В восемь лет он виртуозно проделывал такие сложные древесные операции, о которых не подозревают многие опытные дачники даже сегодня – окулировку, копулировку, аблактировку. В этом возрасте он уже играючи прививал на подвой дички привой культурного растения
Ваня никогда не упускал ничего важного – сегодня появились грибы, а завтра, по приметам, будет солнце. Тысячи своих маленьких секретов раскрывали ему кусты и кочки, озёрный камыш и еловые шишки. Он был очень одиноким мальчиком. Зато Ваня научился делать разные сложные приспособления для своих «древесных операций». Изобрел гайсфусс – эта стамеска предназначена для ровного широкого среза черенка под оптимальным углом. Сделал замечательную окулировочную машинку.

И, наверное, уже научился быть счастливым в своем цветущем мире, когда в работе с деревьями возникли нелепейшие препятствия – например, зачем-то понадобилось отправлять его в Петербургскую гимназию, к этому его долго готовила тетка. До отъезда, правда, не дошло. Но оказалось, что радоваться было преждевременно. Выяснилось, что отец окончательно пропил имение и Мичурины – банкроты. Так что несколько месяцев подряд пришлось учиться в гимназии Рязанской, пока, наконец, всё не разрешилось само собой. Ваня шёл мимо директора гимназии, тот остановил его и потребовал снять шапку и поклониться. Директор долго что-то говорил, потом начал кричать и, наконец, ушел – Ваня окоченел от ужаса, никак на директора не реагировал, не кланялся и сумел перевести дух только, когда перестал быть центром чьего-то внимания. И вздохнул с истинным облегчением, когда ему сказали, что он исключён из гимназии за непочтительность и может ехать домой. Так закончилась юность Мичурина.


Новый мир ошеломил Ивана. Грубые и громкие люди сновали вокруг безостановочно. Товарная контора железнодорожной станции, где Мичурин получил место коммерческого конторщика, совсем не была похожей на его тихий сад. Зато тихим и исполнительным оставался сам Иван. В дружеских попойках участия не принимал, считал хорошо, благо за плечами ни много ни мало – уездное училище. О чём думал – неизвестно, но нраву был самого что ни на есть благонадёжного. Вскоре его повысили до товарного кассира, а там и до одного из помощников начальника станции. Жизнь стала налаживаться.
Целый год Иван почти не занимался садоводством. Негде было. Приходилось жить впроголодь и копить деньги на аренду хоть какой-нибудь, самой завалящей усадьбы. По прошествии года, обладая маленьким капитальцем, Иван женился на дочери рабочего, послушной и работящей девушке, и арендовал 13 гектаров прекрасной пустоши. Все деньги ушли на аренду, содержать семью было не на что. Поэтому, чтобы выписать дорогостоящие саженцы и книги по ботанике из-за границы, пришлось затянуть пояс ещё туже и подрабатывать часовщиком.

Дворянские родственники неравным браком Мичурина были возмущены до такой степени, что объявили о лишении его наследства. Да ведь наследовать всё равно было нечего. Зато какие восхитительные перспективы открывал Ивану сад! Изнеженная французская груша Бере уже почти выросла на подвое из местной дички! Из тёрна совсем уже готова плодоносить невиданная морозоустойчивая слива, которую следует непременно назвать «Ренклод золотистый». А чудесные огромные яблоки прекрасной лёжкости и медового аромата можно назвать так: «Ренет сахарный» и «Ренет бергамотный». И, как ни курьёзно это звучит, некоторые признаки дают основания надеяться, что будет расти виноград.

Иван Владимирович ненавидел службу все пятнадцать лет её беспорочного несения. Он не любил своих сослуживцев, не любил исполнения своих совершенно бессмысленных обязанностей, терпеть не мог своего начальника. Однажды он высказал свое отношение и к начальнику, и к работе, за что был понижен в должности. Новая работа была тяжелее, и жалованье за неё полагалось меньшее. А ведь саженцы дешевле не стали!
Иван Владимирович жалел свою кроткую жену, верную помощницу по садовым хлопотам. Сам-то он вполне мог питаться одной тюрей – хлебом и луком, растертыми в солёной воде – но ведь на нём семья, у него двое детей! Поэтому приходилось целыми ночами просиживать за верстаком. А самое главное – неотвратимо надвигалась в жизни чёрная полоса.

Тринадцать гектаров заросли непроходимыми джунглями, в которых каждый прутик обещал стать уникальным гибридом. Это был удар под ложечку. Иван понял, что частью своих растений он должен пожертвовать

Мичурин продал часть своих саженцев, для которых просто не хватало места в саду. Отдал не дорожась, по двадцать копеек штука. Получилось у него пять тысяч рублей с неба упавших денег.

Иван Владимирович впервые в истории плодоводства создал в средней полосе России зимостойкие сорта черешни, миндаля, винограда, папирусного табака, масличной розы. У него росли невиданные прежде в этих местах сливы. Плодоносил виноград. Причём даже в Крыму виноград на зиму укрывали, а на тамбовщине у Мичурина лозы зимовали под открытым небом. Всё было хорошо. И, как всегда в подобных случаях, беда пришла, откуда не ждали.
Жирные чернозёмы, на которых он культивировал свои растения, создавали им слишком благоприятные условия. А вот если сажать на бедных песчаных почвах, то саженцы будут вынуждены бороться за жизнь и впоследствии станут отличаться отменной стойкостью. Нужно было переносить оба сада на другую почву. Со службой выходила заминка. Нельзя ведь работать на станции, а жить за тридевять земель.

Как всегда, всё решилось легко и просто, само собой. У Мичурина обострилось легочное кровохарканье, и дальнейшее пребывание на шумной промышленной станции города Козлов стало не только невыносимым для нервов, но и опасным для жизни. Денег на перевозку растений, разумеется, не было. Мичурины переносили саженцы на себе. Семь километров в одну сторону, семь в другую, с вязанкой молодых деревьев за плечами – и вскоре новоприобретённая пустошь стала молодым садом. Долгое время семье пришлось жить в шалаше, но и с этой трудностью со временем справились, выстроили хоть и маленькую и низенькую, похожую больше на сарайчик, но настоящую бревёнчатую избушку. Потекли годы упорного труда.

Он писал во все специализированные журналы, требуя внимания к своей работе. Писал царю, упрекая в его лице всю чиновничью Россию в близорукости и преступном невнимании к такой важнейшей после злаковой отрасли, как плодово-ягодная. Писал в министерства, обращая внимание косных бюрократов на благороднейшую миссию просвещённого человека на Земле – садоводство. Но упорного садовада никто не воспринимал всерьез. Его считали чудаком с плохим характером. А ведь по природе он был добрым тихим и исполнительным. Характер ему испортила безрезультатная борьба с косностью и равнодушием чиновных властей. Однажды, он послал в журнал своего друга, московского садовода Грелля, сообщение о том, что нашел метод черенкования черешни. Грелль точно знал, что черешня не черенкуется, и отказал в публикации, объяснив отказ фразой: — «Мы пишем только правду». Разъярённый Мичурин выкопал и безо всякого письменного сопровождения послал ему десяток укоренившихся черенков черешни, и ни на слёзные извинения, ни на мольбы прислать описание метода ответить не пожелал.
Слава о мичуринских гибридах прокатилась по всему миру, и представитель департамента сельского хозяйства США приехал покупать саженцы в 1913 году, а так же предложить Мичурину переехать в Америку. Но не нажива была целью Мичурина. Он не пожелал продать свой сад и чтобы это не выглядело наивной экстравагантностью, садовод за свои гибриды заломил такую цену, что сельское хозяйство Америки было вынуждено сдаться.
Многие недоумевали, почему Мичурин не пытался продавать свои саженцы, не брал субсидии и отвергал все коммерческие предложения. Он был подлинный творец – романтик. Его целью был не заработок, а благо – дать народу и стране, лишенной благоприятного климата и почв все то, что природы давала другим – прекрасные плоды садоводства.

Вообще фраза «мы не можем ждать милостей от природы» очень в духе позднего Мичурина. Но не таким уж категоричным и строптивым он был, как пытаются представить его некоторые библиографы. Ведь окончание этой фразы рисует нам совсем иной облик, облик вдумчивого ученого, понимающего мир и природу во всем их значении: «Но к природе необходимо относиться уважительно и бережно и по возможности сохранять ее в первозданном виде...»
И природа отвечала ему благодарностью.Самые смелые опыты, самые дерзкие планы селекционера, казавшиеся несбыточной мечтой, осуществлялись как по мановению волшебной палочки. Он был новатор селекционер, не прибегавший никогда ни к какой генетике, но точно понимавший всю родословную растения и все скрытые его возможности. Огромные сладкие дыни, которые после уборки можно было хранить чуть не полгода, украшали тамбовские грядки Мичурина. Ароматный жёлтый табак чувствовал себя на его полях привольно, как дома…
В 1915-м году его жена, единственный близкий и понимающий человек, ухаживая за холерной больной, заразилась и умерла.

Сад приходил в запустение. Иван Владимирович по привычке ещё ухаживал за ним, но прежнего энтузиазма уже не испытывал.

В какой-то момент он услышал про октябрьскую революцию, но, как и всегда, значения этим мелким перипетиям на окраине своего сада не придал ровно никакого. Затем к нему пришёл уполномоченный товарищ и заявил о том, что сад национализируется. Ужас положения потряс Ивана Владимировича, выбил его из привычной уже колеи – и принёс ему полное исцеление от всех душевных недугов. Мичурин бросился в ближайшие Советы и заявил, что, конечно, он со своей стороны всегда готов, но чтобы вот так вот взять и отобрать… Советская власть успокоила садовода – он остаётся в саду директором.
Внимание к его труду, его опыту и его личности обрушилось на него лавиной, его изыскания финансировались неограниченно, он получил официальное право вести дело полностью по своему усмотрению. Всю жизнь Иван Владимирович втайне мечтал, чтобы стена равнодушия вокруг него хотя бы не была так обескураживающе непроницаема – и разом получил полное, всенародное, бесспорное признание. Это были два совершенно разных мира – тот, при царизме, и этот, новый, светлый и праздничный, где люди добры, внимательны и уважительны. Он понял, что коммунизм – на самом деле очень приятная вещь.

В распорядке дня у Мичурина появилось изменение: с 12-ти до 2-х он принимал делегации – наставлял и благословлял молодежь, величественный, как библейский патриарх. Он начал много общаться: не вёл, конечно, дружеских задушевных бесед о жизни – этого он не умел, да и друзей у него не было. Зато он выступал перед ловящими каждое его слово группами учеников. Народ наконец-то взялся за ум и пришел к Мичурину на поклон – Мичурин общался с народом. Древний город Козлов, в котором он жил, переименовали в Мичуринск.

Перед смертью он почувствовал непреодолимое желание рассказать о себе нечто сокровенное, открыться людям и символически с ними примириться. Прежде он никогда не брался за перо, чтобы описать что-либо, выходящее за рамки ботаники. Свою исповедь он адресовал своему проницательному другу, великому знатоку садоводства, серьёзному ценителю перспектив селекции – Иосифу Виссарионовичу Сталину. Искушенный в составлении научных трудов, обладатель тончайшей интуиции, способный угадывать движение соков в древесных клетках, Иван Владимирович долго размышлял над своей жизнью, подводя ее итоги. Эпистолярное произведение, которое в результате вышло из-под его пера, вскоре знал каждый школьник Советского Союза. Мичурин написал, что вот ведь удивительное дело – шестьдесят восемь лет жил-жил, трудился-трудился, а всё как об стенку горох. А как советская власть настала – так просто диву даёшься, насколько вдруг всё наладилось. И, право слово, просто приятно стало жить. И прибавил в заключение: спасибо, Иосиф Виссарионович, не ожидал.
Умер Иван 7 июня 1935 года в окружении учеников и с последней победной радостью в угасающем сознании: гриот грушевидный даёт устойчивые результаты. Он окончательно укрепился на этой суровой земле. Будет жить.
Сорта вишен Мичурина: Вишня «Краса севера»,Вишня «Надежда Крупская»,Вишня «Полжир»,Вишня «Ультраплодная»,Вишня «Ширпотреб чёрная»

Вишня «Плодородная Мичурина»


Сорта яблонь Мичурина: Яблоня «Антоновка шестисотграммовая», Яблоня «Бельфлер-китайка», Яблоня «Бельфлер-рекорд», «Северный бужбон»
Яблоня «Кандиль-китайка», Яблоня «Китайка золотая ранняя», Яблоня «Пепин шафранный», «Ренет краснознамённый», Яблоня «Шафран-китайка»Яблоня «Есаул Ермака»Яблоня «Восковое»
Сорта груш Мичурина: Груша, «Бере зимняя Мичурина», Груша «Суррогат сахара»


Сорта слив Мичурина: Слива «Консервная», Слива «Ренклод колхозный», Слива «Ренклод реформа», Тёрн «Десертный»
Сорта абрикосов Мичурина: Абрикос «Монгол», Абрикос «Сацер»
Актинидия
Актинидия «Ананасная Мичурина», Актинидия «Клара Цеткин»
Сорта других культур Мичурина:

Рябина «Мичуринская десертная»

Ежевика «Изобильная»,
Малина «Техас»

Крыжовник «Мавр чёрный»
Мичурин открыл северное направление для винограда, абрикоса, миндаля и черешни. Ввел в культуру неизвестное ранее растение – актинидию. Многие мичуринские сорта широко используются в современной селекционной работе и нередко встречаются на приусадебных участках.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments