Анна (ansari75) wrote,
Анна
ansari75

Categories:

Правда о православных монастырях

Легенда третья.

Принято считать, что монастырь – место, где люди скрываются от мира, куда уходят для молитвы, для спасения души. Охотно пропагандирует монашеский идеал и современная церковь. «Монахи подражают ангелам... Отрекаясь от мирской суеты и соблазнов, они посвящают себя всецело молитве и через неё – богу» – так пишет о монашестве современное церковное издание. Уставы монастырские строги, обеты, которые даёт человек при пострижении в иноки, в малую схиму, тяжки. Услышав колокол на молитву, монах немедленно должен бросить любое дело и «течь в храм». Если, например, книгу переписывал, то на полубукве остановись и положи перо. Любое дело, самое незначительное, исполнять только «с благословения начальствующего». Молитва и различные послушания занимают всё время инока. Так ли это было и есть на самом деле – разговор особый. Впрочем, о том, как «ангельский чин» нарушал данные обеты, как в монастырях предавались пьянству, обжорству, разврату, об этом написано немало. Скорее это и было нормой монастырской жизни. Церковь от этих грешников отстраняется, объясняя подобные неприглядные моменты в жизни монастырей тем, что человек вообще по природе греховен, так что дело якобы не в идеале, который утверждает церковь (он прекрасен), а в людях, которые ему не следуют. Мы хотим показать, что монастырь в принципе никогда не имел в виду «уход от мира», а, наоборот, вопреки всем громким декларациям о «живых мертвецах» всегда был очень продуманно и активно ориентирован на этот мир, на вмешательство в реальную жизнь, вмешательство, перед которым решительно отступают заботы о «потустороннем».

Монах

«В походке сохранять благоговение, по сторонам не смотреть, но иметь глаза, опущенными к земле...» Истинно монашеский мир – мир глубокого внутреннего одиночества, отрицания всех земных ценностей, мир религиозных иллюзий.

Монастырь – безразлично, действующий или ставший заповедником, – можно рассматривать как некое синтетическое зрелище, аналога которому вне культа не находится. В нем всё рассчитано не на отрешение от мира, а, наоборот, на вторжение в этот мир, и общее правило зрелищных мероприятий, которые, по крылатому выражению, начинаются с вешалки, полностью относится к монастырю. Ибо монастырь – это прежде всего зрелище, имеющее нечто общее с театром.

Он начинается с торжественных, парадных «святых ворот», а точнее – с их калитки. Ворота для входа не отворяют. Почему же, разве не удобнее сделать вход величественным, не практичнее ли это даже с церковной точки зрения? Ответ в Евангелии. К царствию небесному, читаем в Евангелии от Матфея, «врата тесны и узок путь». Вот монастырь и реализует этот принцип, открывая паломнику только «тесные врата». Так уже при входе нас встречает религиозный символ, церковное назидание. Ведь монастырь символизирует царство небесное на земле. И здесь религиозное сознание в пропаганде церковности создаёт развёрнутую систему нравоучительной символики. Рай, «небесный Иерусалим», «горняя обитель» представляется по текстам священных книг неким городом, обнесённым стеной. Верующим это хорошо знакомо по изображению на иконах. Вот и монастыри обносились оградами или стенами. Монах, непременно находящийся у ворот (отец вратарь), несёт послушание и символизирует самого святого Петра, хранителя райских ключей. Монастырь действует прежде всего, пожалуй, театральными приёмами. Все здесь рассчитано на то, чтобы создать некий образ «иного мира», который должен действовать на сознание человека в направлении, нужном церкви.

В стенах монастыря среди храмов обязательно найдётся колодец со святой водой. Над ним часто часовня, а если её и нет, то источник всё равно будет оформлен крестом, иконами, религиозными изречениями. Вода источника для хозяйственных нужд не используется. Она – знак крещения, знак очищения от греха. Вода входит в специфический набор монастырских святынь, и источник её обычно окружается роем легенд. Чаще всего оказывается, что колодец был «ископан» основателем обители. Конечно, воду монастырь отыскивал прежде, чем ставил храмы и кельи, – без воды не обойтись, но в силу логики культа церковь уже не могла считать такую воду, «которую собственноручно ископал» преподобный святитель, водой обыкновенной. Особенно чудесной считалась вода, которую, согласно легенде, преподобному основателю вовсе не приходилось «искапывать», ибо она начинала бить по одной его молитве.

Монастырские святыни – единая система. Колодец монастыря особым образом связан с садом. А монастырский сад – это тоже не просто сад. Он символизировал и человечество, которое, как растение без воды, гибнет, если на нём нет благодати крещения. И опять же, сад – символ райского сада, из которого был изгнан согрешивший человек, а церковь, именно церковь раскрывает ему возможность спастись от греха и вернуться в утраченный мир блаженства.

В саду монастыря, символизирующем рай, обязательна яблоня – символ грехопадения. Вокруг неё, цветущей и плодоносящей, развивается целый круг церковных поучений о грехе праотцов, о надежде на спасение, о женщине, введшей, как гласит Библия, в смертный грех Адама, и о гордыне – самом страшном грехе, в котором тоже были повинны первые люди, о соблазнах, которые с помощью дьявола на каждом шагу подстерегают христианина. Да мало ли о чём можно рассказать доверчивым слушателям у монастырской яблони! И сам сад станет в этом рассказе символом богоматери, разнообразие посадок – символом божественного промысла, насадившего в райском саду все растения, все плоды и цветы земные. В больших монастырях устраивались и оранжереи и птичники, нередко они стремились завести и диковинные плоды и редких птиц – фазанов, павлинов. И суть не в понятном любопытстве к диковинкам. Это любопытство используется монастырём для внедрения всё той же мысли о всемогуществе бога и, следовательно, бессилии человека.

Мы не касаемся икон и мощей, часовен и храмов, молебнов и крестных ходов, всё той же церковности, которая в монастыре предстаёт в концентрированном виде. Это тоже особая тема. Мы говорим о том, что специфично не для культа в целом, а именно для монастыря. И вот в нём, пожалуй, самым ярким зрелищем является монах. И зрелище это, как и всё в монастыре, многозначно.

«Образ ангела» и «воин Христов» предстаёт перед нами в чёрных одеждах. Здесь цвет символизирует отречение от яркого светлого мира, смерть. Монах и должен постоянно помышлять «о часе исхода нашего». Подрясник из простой и грубой ткани – символ обета нестяжания, символ бедности монашеской. Мантия – глухой плащ без рукавов, закрывающий всю фигуру инока, – символ смирения и символ «всепокрывающей жертвы Христа». Параман – «плат с крестом», перевязь по одеждам, которая простым схимником носится под мантией, так что виден изображённый на нём крест, а великим схимником – поверх одежд. У великосхимника этот чёрный платок, закрывающий грудь и плечи, называется аналав. И параман и аналав должны напоминать монаху о крестной смерти Христа, о том, что монах должен духовно следовать за Христом. Тут помещены изображения Голгофы и текст: «Аз язвы господа Иисуса на теле своём ношу».

По одеждам можно чётко установить и ранг монаха. «Новоначальный», ещё рясофор, получает рясу и камилавку. На схимнике – клобук, та же камилавка, но покрытая платком, разрезанным сзади на три конца; на великосхимнике – куколь, остроконечный капюшон, кругом покрывающий голову и плечи.

И облик, и поведение монаха должны демонстрировать зрителю – это точное выражение – определённую систему чувств и настроений, выражающую церковное мировоззрение. Ещё святой Василий Великий (IV в.) указывал, как должен выглядеть монах, чтобы видно было, как он скорбит о Христе: «Взор печальный и потупленный в землю, небрежность о наружности, волосы непричёсанные, одежда немытая». В духе заветов, оставленных «отцами церкви», монастыри пропагандировали, чтили и демонстрировали паломникам схимников, что жили «в большом воздержании» и известны своими «подвигами»: тот «тела своего никогда не обмывал», тот питался только заплесневелыми кусками, иной жил в сырой пещере без света, разводя вокруг себя «множество ужей и прочих гадов». И все эти «подвижники» – ещё одно назидание паломнику: грешна плоть, грех потакать ей, плоть надо умерщвлять...

Шестнадцать веков отделяют нас от епископа Василия Великого, многое изменилось за это время. Но и в наш век церковный автор поучает «новоначальных монахов»: «В походке сохранять благоговение, отнюдь не бегать, по сторонам не смотреть, но иметь глаза, опущенными к земле...»

Каждый шаг монаха рассчитан на зрителя. Идут ли монахи на молитву – идти следует особым образом: «руками не махать, идти, глядя вниз, идти брату за братом в порядке плавно», так, чтобы «братия представляла едино тело» – тоже символ, а практически рекомендовалось «применяться к головщику», то есть повторять движения идущего первым.

И так во всем. Монастырь – зрелище и действо без перерывов и выходных дней, призванное воздействовать на сознание человека, на его психику, на его духовный мир. В чем-то сходен он и с музеем: в показ включены и такие предметы, которые или утратили культовое значение, или вовсе его не имели. Так, в Псково-Печорском монастыре у ризницы выставлены древние била, давным-давно заменённые колоколами. В нём же, а именно на пути к храмам, то есть по маршруту осмотра монастыря, в специальном павильончике – карета императрицы, оставленная в XVIII веке в монастыре.

Хранили монастыри и действительно ценные исторические памятники: меч псковского князя Довмонта, посох Пересвета – инока-богатыря, который, по преданию, своим поединком с Челубеем начал Куликовскую битву. Таких реликвий было, правда, немного, но они, несомненно, привлекали внимание паломников и способствовали славе монастыря.

Мы уже сравнивали монастырь и музей, но многие монастыри действительно устраивали своеобразные музеи, преимущественно мемориальные. Монахи Валаама показывали так называемую «пустыньку игумена Дамаскина». Делалось это уже после его смерти. Монахи рассказывали о «подвижнической жизни» настоятеля и показывали его гроб, стоявший в отдельной комнатке. Говорят, был он приготовлен ещё при жизни Дамаскина, но раз остался на месте, то понятно, что игумена похоронили в другом гробу. Этот «прижизненный» гроб, оставленный напоказ, снова убеждает в пропагандистском характере «пустыньки».

Об этом же свидетельствует и Ново-Иерусалимский монастырь, который, по мысли его создателя патриарха Никона, должен был стать копией настоящего Иерусалима, воспроизводящей все главные христианские святыни этого города. Вполне вероятно, что Никон хотел объявить свой «Иерусалим» истинным, а тот, что в Палестине, развенчать как святыню и оставить еретикам-латинянам. Но ведь и этот грандиозный историко-архитектурный замысел – зрелище, заранее рассчитанное патриархом на общеправославную значимость, на вселенское, может быть, паломничество. То есть и три с лишним века назад церковь думала не об отшельничестве и уходе от мира, а о том, чтобы как можно больше мирян шло в монастырские ограды. И тогда уже церковь рассматривала монастырскую жизнь как публичное действо, наглядную проповедь церковных идеалов. Ради этого посылал Никон в Иерусалим Арсения Суханова, который должен был снять там точный план храма и точно его обмерить, ради этого создавал в Новом Иерусалиме макет темницы, в которой перед судом содержался Христос, «воспроизводил» камень, на котором у гроба Христа сидел ангел...

В наши дни действующие монастыри тоже хранят и пропагандируют подобные святыни. Так, на Украине в Почаевской лавре паломники поклоняются камню, на котором, как утверждает церковь, «чудесно пребывает след стопы богородицы».

Так о каком же «уходе от мира» может идти речь, когда сам монастырь и всё в нём ориентировано на психологическую обработку паломника, посетителя, туриста, рассчитано на пропаганду религии?



Subscribe

  • Хоть режь

    В старину на Руси любой деревенский дизайнер руководствовался одним главным правилом — «чтобы было баско». Красиво, значит. Поэтому все предметы…

  • Шинель. История в стиле милитари

    Форменное пальто со складкой на спине согревало на фронтовых дорогах армию Российской империи, прошло путем революции, защищало от непогоды советских…

  • Школа «маленьких капитанов»

    В кадетских погонах начинали свой жизненный путь доблестные полководцы и адмиралы, известные ученые и писатели, композиторы и художники. Вспоминаем…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments