Анна (ansari75) wrote,
Анна
ansari75

Categories:

Правда о православных монастырях


Легенда первая.

Она до революции всячески пропагандировалась церковными историками и широко распространялась той массовой литературой, которую церковь фабриковала «для народного чтения». Отзвуки этой легенды порою доходят до нас и поныне. Вот в чем её суть: основная роль в освоении громадных территорий русского севера, а позднее и Зауралья и даже Сибири принадлежит монастырям. Именно монастырская колонизация ввела-де эти просторы в хозяйственный оборот, именно монашество расширило границы русского государства на север и восток. Не мог, утверждают авторы и сторонники этой концепции, русский крестьянин со своими бедными пожитками пуститься на освоение огромных и бездорожных пространств, лесных дебрей. Для подкрепления своих доводов они ссылаются обычно на «Курс русской истории» В. О. Ключевского. Имя этого крупного учёного, несомненно, очень авторитетно. И «Курс» его только в советское время издавался трижды. Вчитаемся же в строки В. О. Ключевского. Историк пишет о крестьянах, «которые селились вокруг богатевшей обители как религиозной и хозяйственной своей опоры», и об иноке, который решил оставить свой монастырь, чтобы «искать безмолвия в настоящей глухой пустыне, и настоятель охотно благословлял его на это». Читаем далее: «Найти место, где бы уединиться от человек», было важной заботой отшельника, манили дебри, где были бы «леса чёрные, блата, мхи и чащи непроходимые». На выбранном месте ставилась «кельица малая или просто устроялась землянка». Итак, одинокий инок в непролазной чаще. Казалось бы, полная церковная идиллия.

В той же лекции «Курса» В. О. Ключевский, как бы противореча себе, ставит под сомнение им же нарисованную картину: «...невольно спрашиваешь себя, как могло случиться, что общества людей, отрекавшихся от мира и всех его благ, явились у нас обладателями обширных земельных богатств...» И опять же как бы вскользь: «Было ли то искание пустынного безмолвия ради спасения души или стремление почувствовать свою силу инока иметь свой монастырь, из послушника превратиться в хозяина?" Определённого ответа «Курс» вроде бы и не даёт. Вместе с тем В. О. Ключевский не приводит ни одного примера иноческого труда в «непроходимых чащах». Зато лекции его полны примерами обратного. Они полны фактами типично крепостнической деятельности монастырей, захвата ими общинных земель, закрепощения крестьян, примерами того, как монахи забирали в свои руки торговлю того или иного региона.

Если внимательно читать В. О. Ключевского, можно сделать вывод о том, что историк отнюдь не разделял церковных утверждений. Понятно, что писать ему об этом приходилось с оглядкой, лишь подводя читателя к правильному выводу. «Курс» написан задолго до Октября, в пору, когда церковность насаждалась особенно настойчиво. И всё же историк как бы мимоходом подводит итог. «Следя за распространением монастырей, – пишет В. О. Ключевский, – замечаем, что первоначально они идут за русско-христианской жизнью, а не ведут её за собой».

...На стене одного из храмов Сергиева Посада, современного Загорска, недалеко от входа, была вскоре после смерти историка написана фреска: «Ключевский и его ученики в аду». Теперь фрески нет, и следы её затерялись [изображать в назидание грешникам на фреске или иконе страшного суда лиц, неугодных церкви, – традиционный приём религиозной пропаганды. В экспозиции Музея истории религии и атеизма в Ленинграде выставлена фреска, изображающая Льва Толстого в адском пламени. Написана эта фреска была задолго до официального отлучения великого писателя от православной церкви. В фондах музея хранится фреска, где в адском пламени горит М. Ю. Лермонтов. В одном из храмов Новгорода можно увидеть роспись, изображающую Петра I и его сподвижников идущими прямо в геену огненную].

В. О. Ключевский – либерально-буржуазный историк, но задолго до него историограф дворянский Н. М. Карамзин, чью «Историю государства Российского» так ценил А. С. Пушкин, высказал нечто похожее. Монахов привлекали в тихие безопасные обители, пишет он, не столько религиозные мотивы, сколько «мирские преимущества». Карамзин даже позволяет себе изящную иронию. Он пишет, что монашеская «слава благочестия награждалась достоянием», а инок «не сеял, но пожинал...». Шутка довольно рискованная по тем временам. Насмешка над призывом евангельского Христа последовать примеру небесных птиц, которые не сеют, не жнут, но сыты бывают. Переосмысление, типичное для народной антицерковной сатиры, для народного вольнодумства и несколько неожиданное в устах дворянского историографа. Но это утверждение – констатация факта.

Советский исследователь А. Савич, рассматривая историю северных монастырей, нашёл один-единственный случай основания монастыря на пустынном месте. Это сделал Герасим Вологодский, который пришёл к реке Вологде «на великий лес». Однако и в житии Герасима говорится, что основатель монастыря уже нашёл здесь оживлённый торговый посад и даже церковь. Видимо, А. Савич считал житие Герасима не вполне надёжным: оно составлено спустя несколько веков после описываемых событий. Археологи в наши дни доказали, что город стоял здесь уже в начале XII века, т.е. до прихода сюда Герасима. Так что и этот единственный факт приходится отвергнуть.

Анализ истории возникновения всех монастырей, которые существовали в России к моменту Октябрьской революции, показывает, что нет ни одного случая, чтобы монастырь основывался действительно в глуши и чаще безлюдной. Ни одного! Никогда монастырь не шёл впереди мира, всегда монашество внедрялось в более или менее освоенные земли. Но легенда живёт. Так, современный церковный автор (Журнал Московской патриархии, 1978, №6, с.68) пишет, что основатели монастырей поселялись «в безлюдных местах», и это не единственное утверждение в современной интерпретации истории монастырей на Руси. Мы имеем здесь дело с попыткой приукрасить прошлое церкви, «обелить», если можно так выразиться, чёрное духовенство даже путём прямой фальсификации прошлого.

Однако было в истории монашества отшельничество, было пустынничество, пусть редко, но было. И не следует с порога, как недостоверные, отбрасывать сведения, которые добросовестно зафиксированы в исторических источниках, летописях, житийной литературе. Надо их правильно понять.

Сергий Обнорский поставил на реке Нурме «небольшую кельицу» и несколько лет прожил здесь в одиночестве. На Белоозеро пришли и поселились, срубив себе избушку-келью, Кирилл и Ферапонт. Позднее Ферапонт ушёл и основал монастырь в 18 верстах от прежнего места (Ферапонтов монастырь с всемирно известными фресками Дионисия), и Кирилл основал свой монастырь (ныне это Кирилло-Белозерский музей заповедник). Конечно, настораживает сомнительная простота – взял да и основал, создал свой, как подчёркивает В. О. Ключевский, монастырь. Пустынничество? Исследование по истории русских монастырей И. У. Будовница фиксирует период, когда основатели монастырей жили одни или с «малой братией». Однако И. У. Будовниц отмечает, что в этот период они пользовались существенной помощью других монастырей или влиятельных лиц: удельных князей, бояр и т.д., то есть, по сути, он отрицает отшельничество.

Но ведь прожил же Павел Обнорский, «духовный сын» Сергия Обнорского, три года в лесу, в дупле липы. Прожил, а затем уже создал здесь монастырь, свой монастырь.

Да, отшельничество было, но оно было совершенно не таким, каким его стремится представить церковь.

Вернёмся в те времена, когда будущему основателю новой обители скрепя сердце приходилось (именно приходилось, нужда заставляла) заняться подвижничеством в «пустыне». Надо сказать, что отшельничали так только основатели монастырей и только в XV-XVII веках. Мы анализируем действия не мечтателей, наивно помышлявших о «единении с богом в далёкой от мирских соблазнов глуши», но «воинства Христова», действовавшего в эпоху феодализма, монахов-крепостников. И воинство это умело мыслить перспективно, проявляло значительные хозяйственные, организаторские и дипломатические способности. Иных же эта жёсткая и крепко централизованная система отбрасывала напрочь. Идеалистам в ней места не было. Никогда, ни в какие времена.

Да, не все монастыри основывались в хорошо обжитых местах, это справедливо, но каждый раз, обращаясь к истории того или иного монастыря, пустыни, скита, мы видим, что он занимает ключевые позиции на данной территории. Это или важный водный путь, или скрещение торговых дорог, или перевалочное место на торговых путях, или что-либо подобное. Но это всегда то, что мы сейчас называем стратегически важным пунктом. Отшельнику надлежало точно оценить перспективность региона с точки зрения будущего монастыря, предстоящего освоения земель. И освоение это проводилось не столько монашескими, сколько мужицкими руками. И земли, и торговлю, и промыслы монастырь прибирал к своим рукам. Больше всего отшельничество напоминало скрытую разведку местности. Ну чем не пустынник преподобный Иаков Железноборский? Инок Троице-Сергиевой лавры, которого «благословил на отшельничество» сам преподобный Сергий Радонежский, Иаков «долго странствовал по лесам и пустынным местам», пока не нашёл места «в глухом лесу», где «поставил крест и хижину». По «странной случайности» место это оказалось у известных железных рудников, близ Галича. И, несмотря на «непроглядные леса и болота», рудокопы конечно же немедленно нашли отшельника. Впрочем, житие не утаивает, что пустынник и сам хаживал «за хлебом к некоему христолюбцу, жившему в той же местности». Такова уж пустынническая жизнь...

Изгнание Антония Сийского

Изгнание Антония Сийского. Миниатюра из рукописи XVI в. Крестьяне опасались, что вновь основанный Антониев Сийский монастырь завладеет их землями, и они «изгнаша оттуду святого Антония и со братиею его». Крестьяне упорно боролись за землю против многих основателей монастырей. Они трижды поджигали келью Кирилла Белозёрского, «изгоняли» с облюбованных иноками мест Дмитрия Прилуцкого и Стефана Мохрищского, Александра Куштского и Арсения Комельского. Агапит Тотемский и Симеон Кичменгский были в этой борьбе убиты крестьянами. «Нечестивые агаряне», как называет их церковная литература, не один век боролись за землю, но государство поддерживало церковь и монастыри укреплялись во владениях «на законных основаниях...»

Однако отшельничество было необходимо и с иной точки зрения. Настоятель монастыря – игумен, а то и архимандрит – фигура важная. Он должен удовлетворять многим требованиям, чтобы руководить будущей обителью. Хозяйственник и политик, дисциплинированный подчинённый и требовательный начальник, умелый и жёсткий эксплуататор-феодал и одновременно кроткий молитвенник, которому нет дела до мирских забот...

Претендент на собственную обитель, пусть и «благословленный на пустынножительство» церковной властью, должен был практически доказать, что он обладает всеми необходимыми качествами, что он неслучайная фигура в чёрном монашеском воинстве. Отшельничество – один из способов проверки будущего игумена на пригодность.

Была в отшельничестве и ещё одна, пожалуй, наименее приглядная сторона. Отшельник должен был усыпить бдительность окрестного крестьянства, которое с понятной настороженностью относилось к приходу незваного «пустынника», понимая, что в перспективе крестьянская пашня отойдёт к святой обители, реки перегородят монастырские сети, а за каждое дерево в монастырском, когда-то общинном, лесу придётся платить, да и сами они станут рабами растущей обители «отошедших от мира» чернецов.

Множество житий святых дают представление о конфликтах между крестьянами и монахами. Крестьяне требовали возврата своих земель, сопротивлялись, иногда лилась и кровь, горели «убогие хижины пустынников». Правда, в источниках той поры эта ожесточённая борьба крестьянства смазывается. Жития рассказывают, что обители разорялись то «неведомыми разбойниками», то «нечестивыми агарянами». История же свидетельствует, что борьба между крестьянством и монастырями – характерное явление и для XV-XVII веков, и для XVIII века с его крестьянской войной, и для XIX века с антикрепостническими восстаниями, и для XX века, когда в период первой русской революции крестьянство захватывало монастырские земли, делило их.

Между соседними монастырями тоже шла самая жестокая конкурентная борьба за владение землёй и угодьями, сёлами и посадами, теми же крепостными душами.

В этой борьбе, особенно острой в период внедрения новой обители, её основатель должен был проявлять особое благочестие, чтобы даже опытная в подобных делах братия соседнего монастыря не смогла найти ничего, чем можно было бы опорочить будущего игумена. Именно тогда совершается многодневная молитва, тогда кандидат в игумены поселяется на несколько лет в дупле, носит лютой зимой лапти на босу ногу, спит только сидя, надевает тяжёлые вериги на тело или железный колпак на голову...

Но чего не сделаешь, чтобы внедриться в перспективный район, сыграть на чувствах окрестного православного люда, обратить на себя благосклонное внимание власть имущих?

Нет, того отшельничества, того благочестия, того отречения от благ и соблазнов мира, о котором твердит церковь, немного в истории монашества. Не было и отшельнических заслуг в освоении огромных просторов Севера и Сибири. Именно русский мужик с одним топором, с бедными пожитками совершил подвиг освоения этих земель, этих «бескрайних чащ». Монах изобретал себе бедствия и лишения, крестьянин же всерьёз терпел и голод и холод. На его долю выпадали все невзгоды первопроходца, он корчевал лес и поднимал целину, он довольствовался краюхой ржаного хлеба и кислым квасом, а в неурожайный год голодал. Он не уходил от мира – он сам был этим миром. И вот в этот мир тяжкого труда и редких праздников приходил пустынник, ставил «крест и келейку» и, «отрекаясь от мира», цепко прибирал к рукам пашни и покосы, лесные угодья и рыбные тони, торги и промыслы. А потом уже вопреки правде истории стал присваивать себе и славу подвига первых землепроходцев.
источник

Tags: монастыри история Ключевский
Subscribe

  • Какие книги читали пионеры в 1930-е годы

    1920-е и 1930-е годы стали периодом становления СССР. Одновременно с подъемом экономики страны проводилась активная…

  • Лакомства из детства

    Попробуйте сейчас спросить у современного ребенка: «Будешь батон с сахаром?» Он наверняка посмотрит на вас как на мамонта и…

  • Простые радости

    Гаджеты... Любой современный человек уже не мыслит без них своего существования. Карманы пухнут от смартфонов, КПК и палмов и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments