Анна (ansari75) wrote,
Анна
ansari75

Обновленчество. Часть 3


«Второй Поместный Всероссийский Собор» (первый обновленческий) был открыт 29 апреля 1923 года в Москве, в храме Христа Спасителя после Божественной литургии и торжественного молебна, совершённых Митрополитом Московским и всея России Антонином в сослужении 8 епископов и 18 протоиереев — делегатов Собора, чтением грамоты Высшего Церковного Управления об открытии Собора, приветствием Правительству Республики и личным приветствием Председателя Высшего Церковного Управления митрополита Антонина. Сам собор проходил в «III Московском доме Советов». На нем участвовало 476 делега¬тов, которые разбились на партии: 200 живоцерковников, 116 депута¬тов Союза общин древлеапостольской Церкви 10 – из «Церкви возрождения», 3 беспартийных обновленца и 66 депутатов, названных «умеренными тихоновцами», подчинившихся ВСУ. Почетным председателем избрали епископа Антонина, незаконно возведенного в сан митрополита, пред-седателем - самочинного митрополита Сибирского Петра Блинова.
3 мая Собор вынес резолюцию о поддержке советской власти и объявил о извержении из сана и лишении монашества «бывшего патриарха» Тихона. Патриаршество было упразднено как «монархический и контрреволюционный способ руководства Церковью». 5 мая, по докладу митрополита Антонина, Собор постановил перейти на григорианский календарь с «12 июня текущего года»; 7 мая Собор отлучил всех участников Собора в Сремских Карловцах 1921 года.
Для пояснения: Клир православной русской церкви в эмиграции провел в Югославии в Сремских Карловцах собор, на котором анафемствовал Советскую власть и учредил собственное управление заграницей, т.е. создал свою РПЦЗ. Деятельность этого крыла Православия имела весьма негативные последствия для всего священства, остававшегося в России. На его совести многие репрессии по отношению к духовенству, т.к. его приверженцы вели подрывную деятельность, антисоветскую переписку и агитацию, оказывали денежную помощь противникам Советской власти. На Западе они занимались всякого рода дискредитацией новой власти в России, что однозначно не могло нравиться никакому правительству. Все это бумерангом ударяло по самой русской церкви внутри Советского государства. И наконец, деятельность РПЦЗ ярко проявилась участием на стороне Гитлера во Второй мировой войне.
Но продолжим рассказ об обновленцах. Собор узаконил равнозначность женатого и безбрачного епископата, а после некоторых колебаний и второбрачие клириков. Сохранялся «культ мощей», идея «личного спасения». Монастыри же закрывались и превращались в трудовые коммуны и церковные приходы. ВЦУ было преобразовано в Высший Церковный Совет (ВЦС), получивший признание («легализацию») со стороны Наркомата юстиции.
Критики обновленчества пишут о том, что Зиновьев и Троцкий поддерживали обновленцев, что ОГПУ активно помогало их деятельности. Но было бы, по меньшей мере, странно, если не глупо, гнать тех, кто пришел к тебе с повинной и предложением мира, только потому, что они изменили каноны церковные и отправить их мириться с ортодоксальным крылом. Вполне понятно, что революционный порыв духовенства был оценен положительно. Более того, если судить по фактам, то Александр Веденский и Грановский с Красницким не присвоили себе чужих полномочий, а получили их от самого патриарха Тихона в отсутствии назначенного им приемника.
Находившийся под арестом патриарх Тихон не признал решений обновленческого собора .Таким образом, надежды значительной части духовенства и верующих на то, что Собор примирит, сгладит противоречия, укажет будущий путь, не осуществились.
27 июня 1923 года Патриарх Тихон был освобождён властями из заключения, после чего многие отпавшие в обновленчество иерархи, клирики и миряне принесли покаяние в грехе раскола. В числе принесших покаяние были митрополит Сергий (Страгородский) и митрополит Серафим (Мещеряков). Произошло быстрое восстановление структур «патриаршей», или «тихоновской», Церкви, хотя она и рассматривалась государственной властью как «нелегальная организация». В обновленчестве же нарастала кризисная ситуация.
Внутри самого обновленчества не было единства. Оно было расколото на несколько ветвей, неподчиняющихся друг другу. В августе 1923 года ВЦС был преобразован в «Священный Синод». Во главе него до осени 1924 года стоял митрополит Евдоким (Мещерский), но фактическим руководителем обновленцев оставался Александр Введенский. «Живая Церковь» этому решению не подчинилась и продолжала функционировать самостоятельно. Потеряв поддержку со стороны гражданской власти, она сократилась до малой группы приверженцев своего лидера (Красницкого). Не признал обновленческий синод и лидер «Союза церковноого возрождения» Антонин (Грановский).
В 1923 г. начался процесс переоформления храмовых сооружений за общинами верующих и перезаключение договоров. Храмы, по заключению договора, передавались преимущественно обновленцам в бессрочное и бесплатное пользование. В течение года было оформлено около тысячи договоров, в том числе по городу Воронежу – 31, по Воронежскому уезду – 84, Задонскому – 59, Нижнедевицкому – 53, Новохоперскому – 74, Коротоякскому – 68, Острогожскому – 108, Павловскому – 61, Бобровскому и г. Свобода – 108, Богучарскому – 98, Валуйскому – 94 и 3 по г. Буденновску. Из приведенных цифр видно, что никакого массового закрытия храмов в первые годы советской власти не было. Перестали функционировать лишь домовые храмы при учебных заведениях и разных обществах.

Передача храмов в ведение обновленческих общин имела далеко идущие последствия. Поскольку сами обновленцы не были едины, их приходы под час были враждебны друг другу и прихожане имели полную возможность покинуть один приход ради другого по идеологическим причинам Данные общины со временем стали немногочисленными и не могли справиться с возложенными на них налоговыми обязательствами. Зачастую храмы закрывались именно по этой причине. В результате обновленческие общины оставались без богослужебных помещений, как до этого патриаршие. Давало себя знать и апостольское отношение к требам: «БОЛЬНЫХ ИСЦЕЛЯЙТЕ, ПРОКАЖЕННЫХ ОЧИЩАЙТЕ, МЕРТВЫХ ВОСКРЕШАЙТЕ, БЕСОВ ИЗГОНЯЙТЕ; ДАРОМ ПОЛУЧИЛИ, ДАРОМ ДАВАЙТЕ» (Ев. Матф.10-8). Требы осуществлялись в храмах бесплатно, что не приносило дохода приходам, отделенным от государственной поддержки, а единого источника собственного финансирования у российской православной церкви не было.
В этом отношении показательна судьбы лидера «Живой церкви» Владимира Красницкого. Он возглавлял «Живую церковь» и имел кафедру вначале в Князь-Владимирском соборе, а затем в Казанском. После самороспуска в 1923 году обновленческих групп и образования Синода просил патриарха Тихона включить его «Живую церковь» в новый патриарший Синод, что и сделал патриарх Тихон в мае 1924 г. Однако митрополит Кирилл (Смирнов) способствовал тому, чтобы патриарх разорвал всякое общение с обновленцами. Оставшись в одиночестве «Живая церковь» очень быстро стала терять своих приверженцев. Вернувшись в Князь-Владимирский собор Владимр Красницкий вел в нем богослужения до 1926 г, когда из-за аварийного состояния собор был закрыт. Средств на его ремонт у общины не было. Красницкому с его общиной предоставили небольшой храм Иоанна Милостивого. В 1931 году эта церковь была закрыта из-за аварийного состояния, после того, как в ней рухнул потолок.
Настрой самих прихожан вполне очевиден: неприятие и усталость от векового давления церкви на жизнь и духовное состояние человека.

1 ноября 1924 году антирелигиозная комиссия приняла решение поручить Е.А. Тучкову «через обновленческий синод начать кампанию по образованию за границей обновленческих групп, которым бы наши полпреды могли передавать церковное имущество в связи с признанием СССР». В США обновленцы сумели достичь определённых успехов, так усилиями назначенного в США женатого архиепископа Иоанна (Кедровского) удалось отсудить несколько десятков храмов, в том числе кафедральный собор святителя Николая в Нью-Йорке. В Европе обновленцы не сумели достигнуть каких-либо существенных успехов в распространении своего влияния, хотя такие попытки предпринимались неоднократно при активной помощи советских дипломатических представительств. Причина отчасти, заключалась в том, что в самой Европе после разгрома социалистических республик в Германии и Венгрии начинался период репрессий и возврата к консерватизму. Модернизм стал не только не моден, но опасен. Европейские правительства, организовавшие интервенцию, не стремились поддерживать усилия русских дипломатов по созданию обновленческих приходов.
В апреле 1925 года умер патриарх Тихон. Он оставил завещание в котором назначал себе местоблюстителей. Первым был назван митрополит Кирилл (Смирнов), вторым Агафангел (Преображенский и третьим Петр (Полянский). На тот момент митрополит Кирилл отправлен в ссылку(конец 1924 г), а митрополит Агафангел еще не возвращен из ссылки (конец 1925 г). Местоблюстителем был объявлен митрополит Петр (Полянский). Однако каноничность его была признана не сразу .В самой патриаршей церкви шла постоянно борьба за власть. Некоторые архиереи подозревали Петра в давлении на патриарха, так ка он единственный имел тесное общение с патриархом на тот момент. Многие еще недоумевали, как мог недавно посвященный во епископа Петр стать местоблюстителем.
1 — 10 октября 1925 года в московском храме Христа Спасителя обновленцы провели свой второй Собор («III Всероссийский Поместный Собор Православной Церкви на территории СССР»). В ходе его подготовки обновленцы приглашали на Собор «тихоновцев», лишившихся со смертью Патриарха своего лидера, и рассчитывали, что те пойдут на объединение. Но их планы не осуществились: Патриарший местоблюститель митрополит Петр (Полянский) особым посланием объявил предстоящий Собор «незаконным собранием». На Соборе присутствовали 90 архиереев, 109 клириков и 133 делегата-мирянина; Собор избрал своим почётным Председателем Константинопольского Патриарха Василия, который направил Собору приветственное послание.
Признание со стороны Константинопольского Патриархата, оказало обновленчеству серьезную поддержку. Патриарх Константинопольский в условиях кемалистской Турции стремился наладить отношения с Советской Россией. Активно обсуждалась подготовка к "Всеправославному Собору", на котором Русскую Церковь должны были представлять обновленцы.
Собор официально отказался от проведения реформ не только в области догматики и богослужения, но и в укладе церковной жизни. Собор своим постановлением от 5 октября дозволил, «принимая во внимание бытовые условия русской жизни, при коих немедленный переход на новый стиль вызывает часто неблагоприятные осложнения», использование как нового, так и старого календарного стиля, «полагая что авторитет предстоящего Вселенского Собора разрешит окончательно этот вопрос и установит единообразное церковное время счисление во всех Православных Церквах».
Совершенно очевидно, что уступки, сделанные на обновленческом Соборе в сторону традиционного церковного устава, вызваны были невозможностью в одночасье изменить менталитет русского православного человека. Если реформы патриарха Никона, касавшиеся совсем несущественных моментов богослужебной практики, как двоеперстие или троеперстие, правки ошибок в текстах, вызвали раскол, прошедший через всю историю Русской Церкви и государства, то не могло быть успеха и у обновленцев. Это понимала и Советская власть, которой любой раскол, будь то партийный или церковный не мог пойти на пользу .Более того, отказа от религии в массе населения не произошло. А активная деятельность Скорую победу над религией ожидать не приходилось. Кроме того, активная деятельность обновленцев вносила смуту во все слои православного населения. В этом отношении мирное сосуществование с традиционной патриаршей церковью было гораздо более выгодным власти, чем активность обновленцев.
И поэтому после смерти патриарха Тихона, несмотря на то, что Патриаршая церковь является для государства незаконной структурой, это же государство соглашается на ее регистрацию в обмен на лояльность к Советской власти.
9 декабря 1925 года митрополит Петр (Полянский) был арестован по постановлению Комиссии по проведению Декрета об отделении Церкви от государства при ЦК ВКП(б). Исполнение обязанностей местоблюстителя перешло к митрополиту Нижегородскому Сергию (Страгородскому).
И вновь в патриаршей церкви начались борьба за власть, за характер отношений с советским правительством. 22 декабря в Донском монастыре под председательством архиепископа Екатеринбургского Григория (Яцковского) состоя¬лось совещание 10 епископов, оставшихся в Москве. Высказавшись критически о единоличном управлении Церковью митрополитом Петром, который будто бы не хотел созывать Собор, участники Совещания образовали Временный Высший Церковный Совет под председательством архиепископа Григория. В него вошли еще 6 архиереев, и среди них епископы Можайский Борис и Могилевский Константин (Булычев). Временный Высший Церковный Совет был легализован органами государственной власти. Так образовался новый, параллельный Местоблюстителю и его Заместителю Церковный Центр. Правда, в отличие от обновленцев, григорьевцы, - так их называли по имени Председателя Временный Высший Церковный Совет, - не посягали ни на православное вероучение, ни на овеянные веками богослужебные об¬ряды, они заявляли о своей верности заветам Патриарха Тихона. Тем не менее, налицо была опасность нового раскола.
22 апреля митрополит Петр послал своему Заместителю письмо, в котором объявил об упразднении Временного Высшего Церковного Совета и подтвердил ранее сделанное назначение заместителя Местоблюстителя (Сергия Страгородского). Григорьевцы, однако, не подчинились воле Главы Русской Церкви и, сохранив свою организа¬цию, учинили новый церковный раскол.
В начале 1926 г. заканчивался срок ссылки митрополита Агафангела (Преображенского). 18 апреля 1926 года он выпустил, ещё будучи в Перми, послание к всероссийской пастве о своём вступлении в должность Заместителя Патриаршего местоблюстителя. В письме митрополиту Сергию он предложил воз¬носить в церквах свое имя вместо имени митрополита Петра. Однако митрополит Сергий отказался исполнить предложение Агафангела, так как митрополит Петр своего местоблюстительства с себя не сложил. Начался новый виток борьбы за власть.
13 мая состоялась встреча Митрополита Агафангела с митрополитом Сергией. Кроме того письменно в ней участвовал и митрополит Петр (по переписке). В конце концов, недоразуме-ние, грозившее Церкви бедой, было преодолено. 17 июня 1926 года митрополит Агафангел телеграммой уведомил митрополита Сергия об отказе от должности Местоблюстителя. Однако после встречи 13 мая с митрополитом Сергием (Страгородским) и, ознакомившись с реальной ситуацией в Церкви, 8 июня 1926 г. он отказался от местоблюстительства и вернулся в Ярославль. Местоблюстителем остался митрополит Сергий.
10 июля 1926 г. митрополит Сергий обратился в НКВД с просьбой о легализации высшего церковного управления, регистрации его собственной канцелярии и епархиальных советов, о разрешении проводить архиерейские соборы и издавать церковный журнал. Одновременно он представил проект обращения к всероссийской пастве. В нем подчеркивалась лояльность Церкви к гражданской власти, при этом, однако, в отличие от обновленческих манифестов, не затушевывались мировоззренческие различия между христианством и материализмом.
Отделение Церкви от государства рассматривалось в проекте обращения в качестве гарантии от всякого вмешательства как Церкви в политику, так и государственной власти во внутрицерковные дела.
Находящий ся в ссылке на Соловках архиепископ Иларион (Троицкий) обратился с призы¬вом к архиереям, ввиду церковных нестроений и невозможности со¬звать Собор, провести избрание Патриарха путем сбора подписей от архиереев. Кандидатом на Патриарший Престол он предложил митро¬полита Кирилла, срок ссылки которого истекал в ближайшее время. Митрополит Сергий поддержал предложение архиепископа Илариона.

Было проведено тайное избрание нового патриарха. Под актом избрания митрополита Кирилла, у которого истекал срок ссылки, было собрано 72 архиерейские подписи. Таким образом, митрополит Кирилл был избран патриархом, но интронизация его не состоялась.
Сам митрополит Сергий был в тот год арестован в связи с проведением незаконных выборов.

А 29 июля 1927 года Митрополит Сергий подписал свою знаменитую Декларацию.

После легализации Патриаршей церкви в лице митрополита Сергия (Страгородского) и Временного при нем Патриаршего Синода в 1927 году влияние обновленчества пошло на спад. Константинопольский патриарх сразу заявил о признании этого Синода, продолжая, однако, призывать к примирению с обновленцами.
Решением обновленческого Священного Синода от 19 сентября 1934 года патриаршая Церковь определялась как «еретичествующий раскол», запрещалось причащаться в патриарших храмах и посещать их. Однако уже 29 апреля 1935 года под нажимом властей обновленческий Синод принял решение о «самоликвидации».
На 1 января 1926 года количество прихожан обновленческих приходов составляло 6135 (21,7 %), то на 1 января 1927 года — 3341 (16,6 %).
С конца 1935 года развернулись массовые аресты епископата, духовенства, активных мирян обновленческой церкви. Именно в результате нового витка борьбы на идеологическом фронте, уже не с Патриаршей церковью, а с обновленчеством, были закрыты многие церкви в Москве и Ленинграде.
В колыбели обновленчества, Ленинграде, после массового закрытия церквей, от былого обилия обновленческих храмов к середине 1940 года оставались лишь две церкви: Спасо-Преображенский собор и небольшая церковь на Серафимовском кладбище.
В Москве, к 1940 году, было шесть обновленческих храмов: Воскресенский собор в Сокольниках, церковь Пимена Великого в Новых Воротниках и церкви на столичных кладбищах (Ваганьковском, Преображенском, Калитниковском), кроме Даниловского.
Однако, не обошлось без сопротивления обновленческого духовенства. Особенно это касалось регионов, где обновленческий раскол имел прочные позиции — на Юге России (Краснодарский и Ставропольский края), на Северном Кавказе и в Средней Азии.
К концу войны у обновленцев остался только два прихода — церкви Пимена Великого в Новых Воротниках ( Пимена Нового) в Москве, где служил Александр Введенский. В его юрисдикции сохранялся и приход в Ульяновске, где Введенский служил во время эвакуации.
Александр Введенский умер в 1946 году, так и не примирившись с церковью патриарха Сергия (с которым, кстати, был хорошо знаком ещё по тем временам, когда тот сам был обновленцем, и вместе, в одном вагоне, ехал в эвакуацию в 1941 году). В 1944 году в газетах появилась переписка Введенского с И. В Сталиным. Введенский написал, что «желая принять посильное участие во всенародном подвиге, внёс 4 марта в Московскую городскую контору Госбанка мой драгоценный архиерейский наперсный усыпанный изумрудами крест». В ответе (опубликованном в «Известиях» 21 апреля 1944 года) Сталин вежливо благодарил Введенского от лица Красной армии и передавал свой привет, однако именовал его не «первоиерархом», а «Александром Ивановичем».
Последний обновленческий иерарх Филарет (Яценко), которого Патриарх Алексий I отказался принимать в Церковь, дожил до 1951 года.

Знания – полезная вещь. Когда ознакомишься с той или иной исторической ситуацией, когда подробно узнаешь обстоятельства дела, то объективная оценка приходит сама собой. Борьба двух направлений в русской православной церкви после революции – это сложный, но и неизбежный период. Нет причин винить только одну какую-то сторону и валить на нее все шишки.
Нет ничего удивительного, что обновленческий кафедральный собор, владение епископа Александра Введенского, как нерентабельный, был закрыт, а потом снесен. Из-за раскола многие храмы опустели, потому что запутавшиеся прихожане покинули их.
12:25 Но Иисус, зная помышления их, сказал им:
всякое царство, разделившееся само в себе,
опустеет; и всякий город или дом, разделившийся
сам в себе, не устоит.
Евангелие от Матфея


И кто будет утверждать теперь, что Советская власть, безбожная и беспощадная, закрывала монастыри и изгоняла монахов?


Пока обновленцы были нужны Советскому государству, оно их поддерживало, значимость их росла. Прихожане не покидали приходов, потому что многие архиереи Русской патриаршей церкви выразили согласие с деятельностью обновленцев и не прервали с ними молитвенного общения. Однако активная деятельность обновленцев и не менее активная, но уже антиправительственная деятельность иерархов «патриаршей» церкви делало для властей очевидным тот факт, что пока не прекратится церковный раскол и пока русская православная церковь не заявит о своей лояльности к власти, даже обновленчество не в силах изменить разрушительную силу политической внутри церковной борьбы. И как награду за согласие вписаться в общую картину государственной жизни, после декларации митрополита Сергия Русская православная церковь в своем каноническом виде получила режим наибольшего благоприятствования. Это политика. И главное в ней не эмоции и вера, а трезвый расчет и правильно расставленные приоритеты.
Знаток католической церкви и Ватикана Иосиф Григулевич писал в своей диссертации «Ватикан. Религия, финансы и политика» : «история католической церкви полна расколами, смутами и фрондами. Расколы и различные фронды вызвали острые кризисы в католической церкви и неоднократно ставили под угрозу существованием самого Ватикана. За сравнительно недолгую историю можно насчитать 28 антипап, каждый из которых символизировал определенный кризис в католической церкви. Но только те расколы увенчались успехом, которые имели поддержку государственного аппарата».
Советская власть поддержала РПЦ и этим, только этим, а не приверженностью к канонической чистоте и ритуалу объясняется тихий конец обновленчества.
Tags: обновленчество раскол политика и вера
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments