Анна (ansari75) wrote,
Анна
ansari75

Categories:

Исаакиевский собор и проблема культурного наследия.


Прошло время, и новость о передаче Исаакиевского собора РПЦ ушла на второй или даже на третий план. Но это не говорит о том, что проблема была решена. Ее увели из открытого обсуждения, чтобы чуть позже люди вдруг обнаружили, что Исаакий давно уже у РПЦ, экскурсии ведут дамы в платочках из штата преподавательниц воскресных церковных школ, с соответствующим багажом знаний и эрудицией свечницы за свечным ящиком.
Почему у нас происходит все так и только так? Не наша ли вина, что мы, имея Конституцию как Основной Закон, мыслим категориями приемной у царя-батюшки.


Вот пишет юрист, защитник прав музея в Исаакиевском соборе:
«Ст.16.1 Закона РФ от 18.10.1991 г. № 1761-1 "О реабилитации жертв политических репрессий": «имущество (в том числе жилые дома), национализированное (муниципализированное) либо подлежавшее национализации (муниципализации) в соответствии с законодательством, действовавшим на момент конфискации, изъятия, выхода имущества из владения иным путем» возврату реабилитированным лицам не подлежит (норма введена в 1993 году). П.3 ст.25 Земельного кодекса РФ: «Не подлежат возврату земельные участки, не подлежит возмещению или компенсации стоимость земельных участков, которые были национализированы до 1 января 1991 года в соответствии с законодательством, действовавшим на момент национализации земельных участков» (норма введена в 2001 году). В определении от 15.07.2004 г. №282-О Конституционный Суд РФ недвусмысленно выразился: «решение вопроса о возврате бывшим собственникам и их потомкам имущества, национализированного в условиях революционного изменения государственного строя,… является выражением политической воли государства и Конституционному Суду Российской Федерации неподведомственно…».
Закон № 327 подчиняется тому же принципу недопущения реституции. В противном случае реституция имущества религиозного назначения поставило бы религиозные организации (как минимум с формальной точки зрения) в привилегированное положение по сравнению с иными лицами, у которых собственность была национализирована после 1917 года.
Получается, что реституции нет, а есть передача. Отличие принципиальное. Закон не связывает решение вопроса о том, передавать имущество церкви или нет, с тем, принадлежало ли это имущество церкви ранее или нет. Критерий, позволяющий осуществить передачу, иной.
Далее, Закон № 327 определяет три группы имущества, которое подлежит передаче религиозным организациям.
Первая группа – это собственно имущество религиозного назначения, предназначенное для проведения религиозного служения.
Вторая группа – это имущество, которое не имеет религиозного назначения, но при этом предназначено для обслуживания имущества религиозного назначения и (или) образует с ним монастырский, храмовый или иной культовый комплекс (ч.3 ст.5 Закона № 327). Здесь снова критерий – не принадлежность имущества, а его цель: обслуживание иного имущества или вхождение в состав культового комплекса.
И, наконец, третья группа – имущество, которое в момент своего создания не было предназначено для осуществления религиозной деятельности, но до 14 декабря 2010 года (день вступления в силу Закона № 327) было перепрофилировано или реконструировано для осуществления религиозной деятельности и передано религиозным организациям в безвозмездное пользование (ч.1 ст.12 Закона № 327).
С юридической точки зрения право религиозных организаций на передачу им объектов не висит в воздухе, оно определенным образом встроено в правовую систему нашего государства. Оно производно от прав более высокого уровня, которые закреплены нашей Конституцией. И если бы закон предусматривал реституцию, то это было развитием защиты права собственности (ст.35 Конституции РФ), то есть закон защищал бы имущественные права церкви, акцент был бы на имущественных правах. Но реституции нет, здания передаются потому, что они изначально были созданы для религиозных нужд. Отсюда следует, что не имущественные права церкви имеют значение, а защита иных конституционных прав - прав на свободу совести и свободу вероисповедания, установленных ст.28 Конституции РФ».
Все понятно? Соблюдается конституционное право на свободу совести и вероисповедания. Тогда резонный вопрос: чьи, народа, общества или священнослужителей? Ведь коль скоро права на свободу совести в Конституции прописаны равно с правами на отдых, получение образования лечения, с правом на труд, то прежде чем в процессе передачи ликвидировать что-то, что служило праву на отдых или образование, лечение или труд, нужно поинтересоваться мнением самих граждан – получателей и пользователей этих прав. Почему монастырь важнее детского дома отдыха (Алагир) или епархиальное управление важнее дома отдыха железнодорожников (Беслан), музыкальной школы (Железноводск), психбольницы (Ставрополь)? Почему можно выселить студию мультфильмов только потому, что высшие иерархи РПЦ так захотели? Что важнее для народа: церковная служба или культура? Ведь не только у священнослужителей конституционные права. Они у всего народа. Тем более удивительно, что власть считает права на свободу совести важнее прав на культуру отдых и лечение. По какому праву закрываются больницы и передаются под иные служебные цели? Разве это не нарушение прав граждан на доступное лечение?
Слова, слова, слова… Как бы ни пытались юристы вывернуть тот или иной жест власти, как бы ни оправдывали передачу без обсуждений и изъявления воли народа музеев, больниц, домов отдыха церковным организациям, все получается действием против народа в интересах самой власти и родственным ей духовно определенной религиозной структуры. Правда, в своей статье вышеназванный юрист приходит к заключению, что многие храмы, будучи историческими памятниками, должны использоваться совместно государством и РПЦ. Но даже эту простую мысль нужно претворять в жизнь всеобщим волеизъявлением.
Если учитывать те статьи Закона, которые приводит юрист, то никакой храм не должен просто так быть передан РПЦ. Он должен быть нужен населению, желающему отправлять там свои конституционные права по свободе совести и свободе вероисповедания, но отнюдь не по желанию духовенства, которое всегда имеет возможность открыто осуществлять свои права где угодно в силу того, что им не запрещено законом служение Богу. Это главное, а где и как – это уже производное, подчиняющееся правам граждан. Ведь во всю историю христианства не священник строил церковь и начинал там служить, а сами христиане строили церковь и приглашали священников на служение. Священников приглашали, направляли, просили. У нас все иначе. Храм, в котором когда-то служили. Его передают РПЦ. Она его занимает, служит сама себе и ждет, когда население изволит заглянуть на огонек. Прихожан мало или их нет совсем, не беда. Главное, вместо дома отдыха – монастырь, вместо парка или сквера - храм.
«Все смешалось в доме Облонских». Вроде бы у нас светское государство. И в соответствии с Конституцией граждане могут быть атеистами, верующими в Бога и индифферентными в отношении веры или безбожия. И если верующие граждане захотят иметь какой-либо храм или молельный дом для осуществления своих прав на свободу совести и вероисповедания, то государство может пойти им на встречу и выделить просимое помещение. Но неожиданно оказывается, что исповедание православия – соответствует Конституции, а вот Свидетели Иеговы – это враги государства, поскольку прав на свободу вероисповедания они не имеют, равно как саентологи, и прочие, ставшие в одночасье врагами отечества « деструктивные секты». Но в чем их отличие от других, конституционных религий, понять невозможно. « Опиум для народа» у них у всех один и тот же: подчинить определенным правилам и управлять. Более того, конституционные права на свободу совести не принадлежат и атеистам, и если обычные граждане, желающие осуществить право на отдых, выразят несогласие со строительством в их парке церкви, то защищать их права никто не будет. Их даже не услышат. Статьи основного Закона - Конституции на них не распространяется, а только на РПЦ. Странные законы, странные определения и разграничение на достойных и недостойных граждан. Кто породил эту путаницу? Как оградить права граждан, не принадлежащих к РПЦ? Да никак. Просто государство решило сделать хорошую мину при плохой игре, говоря о Конституции и правах граждан. На самом деле права остались только у самого государства. И было бы проще объявить все монотеистические религии – государственными и права передать именно им, а не непонятно для кого написанной Конституции.
А теперь следует обратиться к проблеме памятников архитектуры и претензиям РПЦ.


По Руси Великой пустых, заброшенных храмов очень много. И дело не в «безбожной» советской власти, а в изменениях экономического, политического и социального характера. И здесь самым первым встает вопрос: а нужны ли РПЦ все старые храмы?
Великолепный храм в Дубровицах (Подольский район), тоже архитектурный памятник, охраняемый государством еще с 60 года прошлого века. Почему бы не принять его под крыло РПЦ? И экскурсии можно возить, и паломников, и вообще, чудное доходное место. Более того, здесь еще и усадьба располагалась, как ни странно, опять князей Голицыных (впечатление, что Россией владели не Романовы, а Голицыны.) В советское время в ней находился сельскохозяйственный техникум от института животноводства. Но как бы то ни было, Советы сохранили оба архитектурных памятника. Вполне подходящее наследство.
Храм Знамения Пресвятой Богородицы

Усадьба Голициных в Дубровицах
Но есть и другие храмы, одиноко стоящие, в пустынном почти безлюдном месте.
Вот на реке Шоше в Микулином-Городище Лотошинского р-на Московской области собор Михаила Архангела 1550-х годов постройки.

Возведенный на месте древней церкви в качестве усыпальницы последнего потомка местных удельных князей — московского боярина Семена Микулинского — храм удостаивался реставрации несколько раз: в конце 19 века, увы, не сохранив старинные росписи ( кстати, европейские, всегда действующие храмы, росписи теряли очень и очень часто без всяких революций, а под напором времени), и еще раз в 80-е годы 20 века. Редкое по временным рамкам, архитектурно великолепное сооружение. Храм числился в списке исторических и архитектурных памятников со времен Советской власти. Но место пустынное, безлюдное, действующего прихода нет. Храмы в Ярославской области в Кабанское,Елизарово

Храм Рождества Богородицы в селе Кобанское по дороге на Переславль Залесский

Елизарово.Церковь Никиты Мученика 16 в.

Елизарово. Церковь Троицы.19 в.
Принадлежат РПЦ, но прихожан в них нет, как и в Микулином -Городище, как в Гороховце и ряде других сел и районов. Есть настоятель, есть документы на оформления прихода. И что? А проводятся катехизаторские занятия. Больше ничего. Зачем эти соборы и храмы, где почти нет прихожан, да и население самих сел очень незначительное, РПЦ? А вот очень даже зачем. Они - исторические памятники.
Когда-то, в Советский период государство заботилось о сохранении культурного и исторического наследия страны. Были созданы комиссии по оценке исторической и художественной значимости зданий, было организовано добровольное Общество охраны памятников. Готовились специалисты реставраторы, выделялись деньги из бюджета на проведение реставрации и консервации памятников. Самое большое место среди них занимали храмы. Ведь далеко не все эти памятники могли стать музеями или даже клубами: обезлюдившие села, одинокие поместья с приусадебным храмом, нерентабельный приход. И государство, понимая их историческую ценность делало все возможное для их сохранности. Даже знаменитое Золотое кольцо как туристический маршрут, было разработано с целью привлечь соотечественников и иностранцев к памятникам русского зодчества и получить денежные средства на их содержание. И еще совсем недавно Золотое Кольцо было самым популярным маршрутом для всех любителей старины и прошлого своей страны. Но перестроилось государство, обнищали и духовно деградировали граждане, устремившись теперь не за эстетикой, а за здоровьем телесным и духовным к разного рода святынькам. А святыньки оказались совсем в других местах, вдали от Золотого Кольца. Например, в безлюдном и не очень ценном в архитектурно-художественном плане, Годеново. А в Юрьеве-Польском святынек нет или им рекламу не умеют создать, и паломников нет. Ни туристов, ни паломников. И тем не менее, те храмы, которые государство берегло, даже находящиеся далеко от столичных центров, сохраненные искусствоведами и реставраторами, РПЦ охотно приняла на свой баланс, приняла именно как архитектурные памятники, могущие принести доход, потому что государство до сих пор выделяет немалые средства на реставрацию их. Но есть одна особенность. Памятник должен быть федерального значения. Только тогда федеральный бюджет выделит средства. А вот местные бюджеты денег свободных не имеют. Значит и пользы от обычных не федеральных храмов никому никакой. А федеральные памятники – в центре России. Вот вам и культурное наследие с конституционным правом на свободу совести и вероисповедание.



Надежда Бурлакова, составитель и издатель искусствоведческого сборника о памятниках архитектуры Свердловской области, пишет о том, что уже через несколько лет страна может лишиться большой части своего прошлого

— Еще в 90-е мне по работе пришлось много поездить по Свердловской области. Это были годы, когда храмы освобождались от светского использования: в них тогда размещались гаражи, свинарники, овощехранилища. Храмы стали возвращать епархии, но многие деревни к этому времени уменьшились или исчезли, люди уехали в города. Храмы оказались неприкаянными, никому не нужными, начали разрушаться.
Использование даже в качестве гаражей и свинарников, как ни странно, консервировало храмы: они стояли без куполов и крестов, но дальше не разрушались.
Тогда их хоть как-то содержали, мелкий ремонт делали, а с начала 90-х все прекратилось, и храмы стали приходить в полный упадок. Чуть позже начали приезжать волонтеры, вычищать мусор… Сам порыв хороший, но, не зная технологии расчистки и консервации, они своими действиями губили эти храмы еще больше.
Самый простой пример — овощехранилище в храме. На протяжении 60–70 лет в храме повышался уровень грунта за счет наличия остатков овощных культур. И все эти годы, пока слой грунта копился, он консервировал стены храма. А потом приехали добровольцы и все вычистили, причем действовали аккуратно: сначала убирали верхний слой лопатками, совками, ведерками, потом по стенам вычищали жесткими кистями. Вычистили, даже обнажили основание настенных росписей, выглядит все красиво. Был у нас случай, когда после зачистки уровень земли в таком храме понизился на целый метр. Но после того, как этот защитный слой грязи убрали, стены за два года впитали в себя воду из грунта, и вся роспись просто отшелушилась. Таких примеров десятки.

Я видела процесс восстановления храма в селе Аромашево (середины XIX века) — это ужас. В 2012 году, когда мы ездили туда фотографировать, там начались работы по расчистке. Мы видели бригады рабочих из Средней Азии: они стояли на стремянках и молоточками сбивали остатки росписей.
Священник сказал: денег нет, что можем, то и делаем.
В 90-х было одно состояние, в 2011 году, когда я книгу готовила, — другое, сейчас большинство храмов уже становятся руинами. Еще пять лет — и их просто не будет.
Для меня один из самых болезненных и печальных примеров — село Скатинское Камышловского района. Там был замечательный храм. Сейчас он стоит уже без перекрытий, через него проложены тропинки — он находится на центральной площади, дети там играют, компании собираются.
В 2012 году на стенах были остатки прекрасных росписей. Была договоренность с владыкой Иннокентием, что мы эту роспись своими силами снимаем, консервируем и передаем в дар. Но когда я наконец насобирала денег, изучила технологию и в октябре 2016 года поехала эту фреску снимать, то фрески уже не было… Причем она не просто осыпалась, а, судя по характерным углублениям на стене, кто-то ей помог — молоточком били или камнями кидали.
Там был потрясающий ангел Благовещения, я его назвала Грустный Ангел — замечательная яркая роспись.
И это то, что я наблюдаю в абсолютном большинстве храмов — даже в тех, которые восстанавливают: проще закрыть старые росписи штукатуркой или сбить и опять же покрыть штукатуркой.
— Как местные жители относятся к разрушенным храмам?
- По-разному. Очень многим все равно: «неинтересно, никакого отношения мы к этим развалинам не имеем».
Некоторые верующие радеют за то, чтобы какой-то процесс шел, хотя бы консервация. Они закрывают пленкой окна, деревяшками — потолочные перекрытия… Это даже не консервация, а попытка уберечь здание от дальнейшего разрушения.
Есть интеллектуалы, для которых храмы — памятник истории и искусства страны. Они говорят, что хотели бы рассказывать своим детям или внукам, что здесь, 170 лет назад, был один из торговых путей, что деревня была богатой, поэтому и храм построили огромный. Часто именно такие нерелигиозные жители поселков, многие из которых уже давно переехали в Екатеринбург, перечисляют деньги на восстановление храмов.
Но, повторюсь, качественная реставрация — это огромные деньги.»

И кто скажет теперь о праве на свободу совести? Кому нужны здания, не приносящие дохода? Нам или РПЦ? Кто больше имеет прав? РПЦ нужны доходные храмы, а отнюдь не соблюдение конституционных прав. РПЦ жаждет получить Исаакиевский собор или построить новый храм в Москве в парке на Торфянке. Ей не нужны памятники и культурное наследие. Понять ее можно: нищий приход не прокормит даже священническую семью, не то, что даст средства на сохранение памятника архитектуры. Но если дела обстоят так печально, и конституционное право не нужно самим жителям нищих сел, то почему непременно нужно кого-то обвинять, винить во всех бедах советское прошлое? Новое и старое – это во многом вопрос философский, а потом уж экономический. Если уходит религия и вера, если пустеют депрессивные регионы, то можно ли все средства и силы направлять на сохранение брошенных зданий, даже памятников архитектуры? То, что РПЦ берет на свой баланс экономически выгодные здания, нельзя ставить ей в вину. Но нельзя и оправдывать разрушение музея или парка в угоду РПЦ.
Попытайтесь прочесть статьи на многочисленных православных сайтах о той или иной церкви. Вам расскажут, как она пострадала при Советах, какие святыни в ней находятся, каким святым есть иконы, кто служит. Но ни слова, ни полслова об архитектурных особенностях, о стиле, о значении как памятника истории. Музеи неугодны церкви. Ей не нужны знания и понимание времени и художественной значимости объекта. И если храм не является памятником федерального значения, РПЦ спокойно проходит мимо. История Отечества ее интересует только в политическо-экономическом аспекте. Требования возврата храмов и епархиальных зданий - чистой воды демагогия, скрывающая под собой абсолютно утилитарные интересы.
Спасти памятники возможно только при поддержке государства. При капитализме этот вопрос так и останется нерешенным. В Европе масса памятников заброшенных и находящихся в руинах. Реставрируют только то, что принесет доход за счет туристического бизнеса. Выгода и самоокупаемость – вот принцип, по которому живут ныне все цивилизованные общества. Но у нас никак не хотят смириться с реальностью, понять, что возрождение религии – это одно, а музеи и культурное наследие – совсем другое.
Tags: культурное наследие, музеи, памятники храмы, реставрации рпц
Subscribe

  • Старинные храмы

    Еще один старинный деревянный храм обрушился в Тверской области - на сей раз под городом Бологое Уникальная деревянная церковь,…

  • Очереди в мастерскую, неземные краски и сделка с дьяволом

    «Лунная ночь на Днепре» — одна из самых известных картин Архипа Куинджи . Художник представил ее публике в 1880 году на первой в истории…

  • Советская живопись

    Сегодня огромное число советских художников – это забытые имена. А картины советской эпохи – большая редкость. А ведь были тысячи (без всякого…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments