ansari75

Category:

Феномен российского православия

Феномен Псковской миссии и повседневная жизнь ее служителей. Ее плоды не искоренили советские репрессии конца 1940-50-х гг.

Период немецкой оккупации на Северо-Западе России вместе с лишениями и тяжелыми испытаниями принес возможность частичного восстановления церковной жизни, полностью разрушенной в предвоенный период. Как происходило это духовное возрождение? Как складывались отношения духовенства с оккупационной властью, партизанами и простыми верующими? Что стало со священниками и верующими после ухода германских войск? Историк Константин Обозный, автор многих публикаций о Псковской миссии, декан исторического факультета Свято-Филаретовского православно-христианского института (СФИ), рассказал об этом на очередном семинаре клуба «В поисках смысла», организованного СФИ. С лекцией на тему «Повседневная жизнь православного духовенства Ленинградской епархии во время немецкой оккупации 1941-1944 годов» он выступил в Zoom-эфире 12 мая.

Историк напомнил, что перед войной в Ленинградскую епархию [РПЦ МП] были включены огромные территории в границах Ленинградской, Новгородской и Псковской областей. Центром возрождения православной жизни стал Псков, где находилось управление Псковской духовной миссии, созданной по благословению митрополита Виленского и Литовского Сергия (Воскресенского), Патриаршего экзарха Прибалтики. 9 июля 1941 г. немцы вошли в Псков, и уже вскоре в Ригу к экзарху стали поступать от жителей оккупированных территорий просьбы о том, чтобы он направил священников, рассказал историк.

Первая группа из 14 служителей (9 священников и 5 псаломщиков) прибыла в Псков уже 18 августа 1941 г., и вечером они уже служили всенощную под Преображение. В 1941 году в рамках Псковской миссии действовало не более 20 священников (в основном, выходцев из Прибалтики), а к 1943 г. число клириков увеличилось до 170. Нельзя сказать, что это много, учитывая, что на окормляемой территории было порядка 2 млн населения, более 400 приходов стремились возродиться и действовать. Таким образом, на одного священника приходилось более двух приходов, а чаще – и больше, причем разбросанных по обширной территории.

Почему сам феномен Псковской миссии стал возможным? Обозный отметил, что «по большому счету немцам все это церковное возрождение было не нужно, т.к. руководство Вермахта больше всего боялось национального возрождения русского народа, укрепления национального сознания, залогом чего была Православная Церковь». Однако именно на Северо-Западе сложилась «уникальная ситуация»: этим регионом управляли «прагматичные военные, готовые на определенные уступки, в церковной жизни они все разрешали: открытие приходов, создание церковных школ, крестные ходы, все, кроме поддержки партизан и подполья». Эти «прагматики» пытались использовать церковь в своей пропаганде – в газетах на оккупированных территориях акцентировалась мысль о том, что Германия веротерпима, что «русский народ может вернуться к вере отцов», что немцы сочувствуют тем, кто претерпевал большевистские гонения за веру. С другой стороны, митрополиту Сергию «удалось убедить немцев, что в глазах населения они поднимут свой авторитет, если разрешат возрождение церковной жизни». Кроме того, ему важно было таким образом «сохранить единство церкви, чтобы священники и приходы не уходили в другие юрисдикции». По словам историка, в других местах – например, в Белоруссии – «более жесткая, конфликтная, фанатично настроенная нацистская администрация» ничего подобного не позволяла.

Митрополит Сергий (Воскресенский) и служители миссии. Фото с сайта antisovetsky.blogspot.com

Представление о повседневной жизни православного духовенства Северо-Запада дают изученные Обозным архивные источники, среди которых особое место занимают отчеты священников митрополиту Сергию, публикации мемуаров клириков, служивших в Псковской миссии, и воспоминания мирян. По его словам, эта повседневность была «насыщена сюрпризами и неожиданностями», что было связано не только с реалиями жесткого режима оккупации, голода и лишений, но и с внутренними церковными процессами.

Так, воспоминания протоиерея Алексея Ионова (они легли в основу сценария фильма «Поп»), выпускника Свято-Сергиевского института в Париже, участника РСХД в числе первой группы клириков, прибывших из Латвии на Псковщину, рассказывают о том, как возрождалась православная жизнь в Острове и окрестностях. Став благочинным Островского округа, Ионов создавал приходские советы, группы активных мирян, которые начинали восстанавливать храмы – «благодаря его находчивости и настойчивости» удалось восстановить около 20 храмов в Островском благочинии. Алексей объезжал территорию в радиусе 40 км вокруг Острова, совершая требы и таинства; иногда за один день приходилось крестить до 90 младенцев. 

В целом же местные жители «с большим почтением и благоговением относились к священникам», их везде очень ждали, а встречая на улице человека в рясе и с крестом, просили благословения, плакали – они давно такого не видели. Судя по воспоминаниям, верующие заботились о повседневных нуждах священников, «буквально сдували пылинки с батюшки». Во избежание соблазна экзарх Сергий издал особый циркуляр, в котором строго запрещал священникам устанавливать ценник на совершение треб и таинств, велено было довольствоваться только добровольными пожертвованиями. А жители «готовы были последнее отдать, чтобы поддержать священника, окружить его заботой, только бы восстанавливалась духовная жизнь», рассказывал Обозный. Еще один циркуляр экзарха обязывал священников проповедовать за каждым богослужением, проводить беседы вне богослужений. Это представляло большую проблему для рукоположенных в СССР в 20-30-е гг. – они не могли получить полноценного духовного образования, а те священники, которые «чудом выжили» на территории СССР, давно отвыкли проповедовать. Однако образованные клирики, прибывшие из Прибалтики, использовали любую возможность для духовного просвещения.

 Конечно, многим священникам приходилось участвовать в празднествах по случаю освобождения населенных пунктов от большевизма, служить благодарственные молебны, но «не о восхвалении фюрера и Вермахта, а с благодарением Богу за то, что теперь можно открывать храмы, служить, причащать людей, которые более 20 лет не имели такой возможности». Есть удивительные свидетельства: молодые миряне, которые участвовали в духовно-просветительской деятельности священников Псковской миссии, потом вспоминали годы оккупации как лучшее время своей жизни – именно потому, что тогда они получили возможность войти в настоящую церковную жизнь, встретиться с Христом, ощутить поддержку общины, «на всю жизнь сохранили прививку воцерковления».

Те, кто до сих пор настаивают на том, что священники Псковской миссии – преступники-коллаборанты, либо не хотят знать подлинной истории, либо умышленно хотят сгустить негативные краски, считает историк. По его словам, в Псковской миссии были разные люди, они совершали и ошибки, и грехи, но среди них было немало тех, кого можно назвать исповедниками и даже равноапостольными, потому что их проповедь Евангелия «была сродни апостольскому подвигу».

________________________

P.S. Вот вам и доказательство того, что у религии нет патриотизма и нет родины, потому что нет веры. Ведь миссия христианского священника это  не только причащать людей, но и отличать врага от друга. Не потому ли вся Европа легко сдалась Гитлеру, что вовсе не воевала с ним, а просто встречала дружеское внимание и заботу о процветании без большевиков и евреев? 

Вдумайтесь: служили благодарственные молебны. Ах, ах, не о немецком оружии и не о фюрере! Пусть откроет требник и скажет, о ком и о чем по нему молятся. И открытые храмы там вообще не будут фигурировать.

Есть и еще вопрос: восстановил двадцать приходов, а денежки на восстановление храмов откуда притекали? С оккупированного населения, от оккупационных властей или от старого закона о церковной десятине? Вопрос очень интересный. Особенно интересно, как и каким образом столь массово наполнились приходы и духовенство возросло аж до 170 единиц, когда в самой советской России даже на территориях оккупированных никакого расцвета православной веры не наметилось. Более того, сейчас, после тридцати лет перестройки с усиленным призывом к возрождению православия храмы не наполняются, а пустеют. И восстанавливаются они почему-то сплошь на бюджетные средства.

Вот уж поистине, чудеса Псковской миссии в действии. Или оккупационных властей?

А раз так было замечательно и так плохо стало после освобождения Советской Армией всей территории страны,( треть священников Псковской миссии были репрессированы советскими властями после 1944 года), то стоит ли православным отмечать эту Победу? Ведь не за благодарственные молебны их арестовывали.

Понятно, если бы попы проповедовали сопротивление оккупантам, прятали раненных партизан и советских  солдат, благословляли на  подвиг сопротивления. Так нет же. Радовались, что дорвались до служения в старых традициях.

Посыпайте голову пеплом и сокрушайтесь, что победила Красная Армия.

Вопрос только в одном: православие, расцветшее при оккупантах - праведное? Или праведное православие, сохранившееся при Советской власти? Цель оправдывает средства в одном случае, но почему-то всячески поносится в другом. Разве не синдром раздвоенного сознания? 

Впрочем есть в почитаемом ими Евангелии слова: всякое царство, разделившееся само в себе,опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит.

Это и к самой нашей власти относится. Уничтожили социализм, построили капитализм и мечтают, чтобы  народ поведением вернулся во времена советской власти и  служил бы верой и правдой олигархам, как когда-то служил своей народной власти. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic