ansari75

Category:

Таланты и свободы

или новый философский пароход

"Мы не согласны жить в казарме". Обращение к российским властям

Более 180 российских ученых, актеров, режиссеров, писателей и общественных деятелей подписали обращение к гражданам России и власти, в котором выразили протест против "практики политических преследований, полицейского и судебного произвола и бесчеловечных избиений мирных граждан со стороны полиции". Авторы обращения призывают власть гарантировать гражданам право мирных собраний. Они требуют отпустить всех задержанных на митингах последних недель и прекратить практику полицейского насилия и судебного произвола.

Среди подписавших обращение – актеры Вениамин Смехов, Чулпан Хаматова, Яна Троянова, Евгений Цыганов, Юлия Снигирь, Александр Кузнецов, Александр Филиппенко, режиссеры Андрей Звягинцев, Виталий Манский, Жора Крыжовников, Марина Разбежкина, писатели Борис Акунин, Юлий Ким, Денис Драгунский, Сергей Гандлевский, Максим Осипов, академики Владимир Захаров, Евгений Александров, Ефим Хазанов, основатель компании "Вымпелком" и Фонда "Династия" Дмитрий Зимин и другие.

Обращение с требованием остановить политические репрессии подписал заслуженный артист России, актер МХТ им. Чехова, лауреат театральной премии "Чайка" Анатолий Белый:

У меня сердце кровью обливается от того, что происходит попрание всех законов от того, что здесь происходит нарушение всех законов, всех самых основных прав человека. То, что происходит, ужасно, поэтому я не могу молчать. Наша власть авторитарна, тоталитарна. У нас нет диалога, потому что Конституция попрана, а власти абсолютно все равно, что говорит и думает народ.(Радио Свобода)

Да-да, не талант и  вдохновение, не веленье музы, а только свобода и еще раз свобода, чтобы никто не спрашивал: что вы хотели сказать и что есть искусство вообще, на какую пошлость вы потратили народные деньги и как может творчество быть развращающим?

Стенания о свободе однажды мы уже  слышали.  13 мая 1986 года в Москве состоялся пятый съезд Кинематографистов СССР, на котором свергли руководство союза, убрали цензуру партии в кино и развернули громоздкую бюрократическую машину кино  в сторону свободы. 

Пятый съезд проходил в Кремле, именно здесь в сердце коммунистической державы делегаты не переизбрали прежнее руководство съезда – Льва Кулиджанова, Сергея Бондарчука, Евгения Матвеева.

Их политику критиковали с трибуны Ролан Быков и Владимир Меньшов, все это происходило под шумные аплодисменты. За Сергея Федоровича Бондарчука открыто заступился только Никита Михалков, хотя старую гвардию поддерживали многие, но не делали этого открыто.

Один из участников этого съезда рассказал редакции «КиноНытика» о том, как после заседания в коридоре плакал актер Михаил Пуговкин, курил и спрашивал коллег: за что они так с Бондарчуком, он же наш…

Голосовали почти до утра, после чего в ЦК КПСС поняли, что недовольство в случае пересчета только усилится. Поэтому решено было принять итоги голосования. В партии согласовали избрание Элема Климова, тот не стал слушать партию, и выполнять ее требования.

И вот, что интересно, Климов, став во главе СК больше не снял ни одного фильма до конца жизни. А сняли ли что-то стоящее те, чьи фильмы в советские годы цензурировали, а потом отпустили в свободное плавание?

Может все-таки нужна «золотая середина»?  (Блог КиноНытик)

Может быть и нужна «золотая середина». Но как ее определить? Как увязать в единое целое само творчество и вопросы к нему: для чего и зачем? Цель  в виде свободы не всегда оправдывает средства ее достижения. А злоба дня, перекочевавшая из западного, разъедаемого индивидуализмом и экзистенцией общества, не всегда созвучна переживаниям человека советского общества.

Вот и получается, что пролежавшие на полках фильмы советских Феллини и де Сантиса , оказались ненужными ни на тот момент, ни на этот.

Кто готов смотреть фильм ни о чем «Мне двадцать лет», или «Историю Аси Клячкиной» , как и фильм « Долгая  счастливая жизнь»? А снятый с проката в 1966 году фильм Рязанова «Человек ниоткуда» так и не засиял невиданными красками таланта и мастерства, а остался  и по сей день самым слабым и скучным фильмом Рязанова. И тот факт, что он был снят с проката вряд ли вызовет у кого-то нарекания на цензуру.   На тот момент они были хоть и в стиле западного экзистенциализма, но для советского зрителя кроме уныния и скуки не пробуждали ничего. Они и сейчас не привлекают зрителя, а только пробуждают ностальгию у тогдашних шестидесятников.

Да, был короткий момент, когда рушились идеалы красоты и совершенства, когда поиск новизны ушел в чисто личные  переживания и сиюминутные радости. Но момент оказался кратким и бесплодным.

Разрешили бы эти фильмы тогда, или нет, изменить уже ничего было нельзя.  В обществе рос запрос на потребительство, и удержать его на высоте духовных исканий было просто невозможно. Упадок духовный порождал упадок творческий, и то, что казалось откровением минуты, на поверку временем оказалось пустотой эгоистичного себялюбия. 

Творчество это как любовь, либо она от всплеска чувств, либо только по расчету.

 Можно как Марсель Пруст укачивать мерным потоком своего сознания, полного мельчайших нюансов сиюминутного переживания, а можно быть трибуном и борцом,  можно жить как Некрасов, отстаивая идеалы добра и справедливости: Я лиру посвятил народу своему.

Быть может, я умру неведомый ему,

Но я ему служил - и сердцем я спокоен...

И наконец, можно играть на интересе толпы, развлекая ее, пугая, приводя в восторг и радость.

Кому что по силам. И как правило во все времена тот, кто имел что сказать, все-таки это говорил. Да, часто жаловался, то на безденежье, то на поденную работу, то на цензуру, то на критиков и на невежество масс.  Однако не оставлял своей борьбы за возможность высказывать то, что должно было дать что-то новое миру.

Свобода, она конечно, важна, но приходится убедиться, что далеко не всегда. И причина здесь тоже проста: либо твои творческие искания являются для общества не только вызовом и крамолой, но еще и малохудожественным дилетантством, либо тебе платят деньги за то, что заказывают в надежде на прибыль.

Деньги, цензура, художественные достоинства и все это в одном флаконе, и все это никак напрямую не зависит ни от персон во власти, ни от твоих врагов, ни от полицейского надзора. Иначе мы никогда не знали бы движения вперед в творчестве и замерли бы на библейских сказаниях.

В 1985 году всем захотелось свободы, потому что народ уже не думал ни о духовных ценностях, ни о счастливом коммунистическом будущем. Ему все нужно было здесь и сейчас, а значит, нужны были свободный полет фантазии и свободное призвание порока как руководителя интересами толпы.

Не получилось. Не было таланта и мастерства  у наших интеллектуалов, воспитанных на идеалах гуманизма, лгать и изобретать что-то вне жизни и ее правды. Да и как, и что изобретать, если всех творческих работников призвали валить страну Советов и ее идеологию, воспевать православие и новые принципы капитализма и частной собственности?

Выдали два –три фильма из реальной жизни, вроде двух фильмов «Брат», да о национальных особенностях охоты и рыбалки в разных климатических условиях, с пьянством до упаду и новым отношением к своему отечеству и на этом правда жизни иссякла, а с ней и  творчество постсоветских мастеров.

Правда, наиболее прагматичные тут же уловили ветер перемен и поняли, что идеология и власть руководят творчеством, а значит нужно идти в ногу с заказом на ложь и фальсификацию. А поскольку творчество было всего лишь ремесленным мастерством, а не глубиной и порывом искренних чувств, то и поделки получились в духе требуемого антисоветизма. А вот создать что-то вне ремесла, отрабатывающего заказ, ничего не получилось.  

И оказалось, что ни в годы перестройки и свободы от всех цензур, ни в нынешние годы рынка и свободы от художественных цензур  ни один из нынешних писателей или режиссеров не может сказать : 

Призванью своему о Муза,—будь послушна
Обиды не страшась, не требуя венца
Толпы хвалы и [брань] приемли равнодушно
И не оспоривай глупца. 

Если нет таланта, если нет в душе ничего, что просилось бы на свет Божий ярким словом правды и веры, то никакие свободы тебе этот талант не создадут.

Наша интеллектуальная тусовка так крупно поистаскалась, так совершенно очевидно опошлилась и растеряла все свои творческие силы, так художественно и интеллектуально деградировала, явив миру свое жалкое убогое рубище духовной нищеты, что ей ничего иного не остается, как прикрыть свою наготу требованием свободы. Будто полицейские меры в пресечении маршей и оппозиционных фестивалей прямо пропорционально связаны с творчеством и талантом: не вышли на улицы или были задержаны полицией и тут же иссяк источник вдохновенья. И иссяк настолько, что остается только требовать неограниченных свобод и неограниченных финансовых содержаний для их творческих усилий.

К сожалению, коль нечего тебе сказать в самом обычном случае, то не скажешь ты ничего и при разливанной свободе. 

В Испании тысячи молодых людей вышли на улицы в поддержку рэпера, потому что слушали его песни и знали, что он нужен им.

А если сейчас арестуют Газманова или Быкова, Дениса Драгунского или Ефима Хазанова, то никто не только не выйдет на улицы с требованием освободить их, но даже не вспомнит, кто они такие. Пожалуй даже скажут, что правильно сделали, как в отношении Кирилла Серебренникова. И не потому, что государство пролицейское, а потому что таланты их для народа чужие и давно ненужные.

Мало того, что сплошь бездарные и убогие потребленцы и извращенцы любого художественного жанра, так еще и бесконечные потомки давно забытых, может быть в свое время и талантливых, артистов и писателей.

И эта вещь в себе, именующая себя «совестью нации» и требующая неких мифических свобод, без которых -де высыхают их творческие потоки, считает, что без них Россия жить не сможет.

"Мы не согласны жить в казарме", заявляют они. Так может быть выделить им новый философский корабль и дать им уехать туда, где не казармы, а свободные поля?

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic