ansari75

Category:

Человек, которому нечего сказать .

«С вами поговорю о Боге и о спасении». Последнее слово Алексея Навального на процессе по замене ему условного срока на реальный

Я выступаю с последним словом. Сейчас наш суд закончится, а потом у меня следующий суд, и там тоже последнее слово. Наверное, если кто-то захочет издать мои последние слова, то получится довольно толстая книжка. Мне кажется, в этом тоже есть какой-то своеобразный сигнал, который мне посылает вся эта власть в целом и владелец замечательного дворца Владимир Путин. «Все это выглядит странно, но мы так можем сделать — смотри».

Знаете, как жонглер и фокусник в суде: он мячик крутит сначала на этом пальце, потом на голове. Они говорят: «Смотри, мы можем эту судебную систему крутить на любой части своего тела. Куда ты против нас лезешь? Мы можем все что угодно сделать, смотри». Если честно, мне кажется, что такая их бравада — вижу это не я один, а и обычные люди, которые смотрят на это. На них это тяжелое впечатление производит, потому что каждый думает: «А если я столкнусь с судебной системой, какие шансы у меня здесь чего-то добиться?

Тем не менее, раз последнее слово, значит нужно говорить последнее слово. Я не знаю, о чем поговорить, ваша честь. Хотите, с вами поговорю о Боге и о спасении? Выкручу, так сказать, «ручку пафоса» на максимум. Дело в том, что я верующий человек, что, в общем-то, скорее служит предметом постоянных насмешек в Фонде борьбы с коррупцией, вокруг меня. Сейчас я верующий, и мне это сильно помогает в деятельности, потому что все становится гораздо-гораздо проще: я меньше раздумываю, и меньше дилемм в моей жизни, потому что есть какая-то книжка, в которой более-менее четко написано, что нужно делать в каждой ситуации. Не всегда, конечно, легко следовать этой книжке, но в общем-то я стараюсь, и поэтому мне легче.

И тут мне недавно пишет человек: «Навальный, а что тебе все пишут — держись, не сдавайся, терпи. Чего тебе терпеть-то? Ведь ты же вроде в интервью говоришь, что в бога веришь, а сказано ведь: «блаженны жаждущие и алчущие правды, ибо они насытятся». Отлично тебе значит.

И я подумал — надо же, как человек меня хорошо понимает, не то чтобы мне отлично, но эту заповедь я всегда воспринимал как инструкцию к деятельности. Безусловно, не очень наслаждаясь тем местом, где я нахожусь, тем не менее, я не испытываю никаких сожалений о том, что я вернулся, о том, что я делаю. Потому что я сделал все правильно. Наоборот — я испытываю удовлетворение такое, потому что в какой-то сложный момент я делал, как положено по инструкции, но заповедь не предал.

Безусловно, для современного человека вся эта заповедь, блаженные, жаждущие, алчущие правды звучит очень напыщенно, очень странновато. Люди, которые говорят такие вещи, предлагается, что сумасшедшие, странные люди, которые сидят в камерах и пытаются себя подбодрить чем-то, потому что они одиночки, они никому не нужны. И это важнейшая вещь — и власть и вся наша система пытается сказать таким людям: «Ты одинок, ты одиночка». Сначала важно запугать, а потом доказать, что ты один, потому что какие нормальные, адекватные люди придерживаются какой-то фигни, заповеди.

Вот эта вещь про одиночества очень важна, как цель власти. Отлично по этому поводу сказала один из замечательных философов по имени Полумна Лавгуд (помните, такая была в «Гарри Поттере»). Разговаривая с Гарри Поттером, она ему сказала: «Важно не чувствовать себя одиноким, потому что на месте Волан-де-Морта я бы очень хотела, чтобы ты чувствовал себя одиноким». Безусловно, наш Волан-де-Морт во дворце тоже этого хочет.

Знаете, конвой — замечательные ребята, и в моей тюрьме тоже нормальные, но они со мной не разговаривают — им запретили со мной говорить, видимо. Это тоже такая важная вещь, чтобы ты постоянно чувствовал себя одиноким, но я совершенно не чувствую [себя одиноким], потому что эта конструкция «блаженни жаждущий и алчущие правды» кажется какой-то экзотической, странноватой, но на самом деле это главная политическая идея, которая сейчас есть в России.

Ваша честь, какой самый популярный лозунг в России? В чем сила? Правильно! Сила в правде. Это и есть эта основная заповедь о блаженстве, только без всякого «ибо», «алчущие». По сути оно и есть, и вся страна на все лады повторяет, что сила в правде. За кем правда, тот и победит. Это очень важно. Несмотря на то, что страна наша построена на несправедливости, и мы постоянно сталкиваемся с несправедливостью, худший вид несправедливости — это несправедливость вооруженная. Но тем не менее, мы видим, что одновременно с этим десятки миллионов людей хотят правды, хотят добиться правды, и рано или поздно они ее добьются, они насытятся.

Всем же очевидно — есть дворец. Ты можешь говорить, что он не твой, но он есть. Есть нищие люди, ты можешь говорить сколько угодно, что у нас высокий уровень жизни, но страна бедна, и это видно всем. А они должны быть богаты. Это правда, и против нее не попрешь. И рано или поздно эти люди, которые хотят правды, они добьются своего.

Важная вещь, которую я хочу сказать в вашем лице, в лице прокурора и вообще всей власти и людям: важно не бояться этих людей, не боятся тех, кто добивается правды. Многие опасаются — будет революция, кошмар и потрясения, но подумайте сами, как хороша было бы жизнь без постоянного вранья, без этой лжи. Возможность не врать — просто восхитительная ситуация. Подумайте сами, как было бы классно работать судьей, когда никто тебе не звонит, а ты такой классный судья с большой зарплатой, ты уважаемый столп общества и никто не может тебе позвонить, дать указание по решению. Ты приходишь к детям, внукам и рассказываешь, что ты независимый судья, и все остальные судьи абсолютно независимы. Классно же было бы.

Классно было быть прокурором, который и правда в состязательной системе, ведет настоящую юридическую игру, защищает или осуждает реальных злодеев. Не думаю, что люди становились прокурорами, чтобы потом участвовать в фабрикации уголовных дел и подделывать подписи. Я не верю, что люди хотят быть полицейскими, чтобы потом рассказывать: как классно мы на митинге кому-то раскроили голову, конвоировать чувака, а он невиновный. Никто не хочет этого, а хотят быть нормальными полицейскими.

Потому что от этого вранья одни минусы, даже зарплаты больше не платят. Любой бизнес в стране стоит в два раза дешевле, потому что нет судебной системы, потому что несправедливость, потому что этот бардак, нищета. Было бы гораздо лучше, если бы те люди, которые хотят правды, добились бы правды.

Ни один человек на свете не был школьником с горящими глазами, который говорил: «Пойду в ФСБ, и меня там будут отправлять стирать трусы оппозиционера, потому что кто-то их намазал ядом». Нет таких людей. Все хотят быть уважаемыми людьми, ловить террористов и шпионов. И это очень важно — не бояться людей, которые добиваются правды, а может даже как-то их поддержать, или хотя бы не способствовать вранью, не делать мир хуже вокруг себя. В этом есть с, конечно, небольшой риск, но, во-первых, он небольшой. Во-вторых, как сказал другой философ современности по имени Рик Санчез: «Жизнь — это риск, а если ты не рискуешь, значит, ты просто вялая кучка молекул, собранная беспорядочно и плывущая по течению вселенной».

Последнее, что хочу сказать: мне приходит сейчас куча писем, и каждое второе письмо заканчивается фразой: «Россия будет свободной». Классный лозунг, но мне постоянно чего-то мне не хватает. Я хочу, конечно, чтобы Россия была свободной, это необходимо, но недостаточно. Это не может являться целью самой по себе.  Я хочу, чтобы Россия была богатой, чтобы национальные богатства распределялись по справедливости, хочу чтобы Россия была с нормальным здравоохранением, чтобы мужчины доживали до пенсионного возраста, потому что сейчас у половины мужчин этого не получается сделать, да и у женщин не лучше.

Я хочу, чтобы образование было нормальным, и люди могли нормально учится. Я бы хотел, чтобы за одну и ту же работу в России получали зарплату как нормальной европейской стране. Я бы хотел, чтобы много других вещей случилось в нашей стране, и поэтому нужно бороться не только с тем, что Россия несвободная, а с тем, что она в целом по всем направлениям несчастна. Россия постоянно несчастная страна, русскую литературу откройте — одни описания несчастья. (Человек никогда не читал ни Диккенса, ни Томаса Гарди, ни А. Кронина, и уж тем более не помнит ни Толстого, ни Тургенева, ни Пушкина. Настольной книгой ему были романы  Джейн Остин, чтобы составить себе радужное представление о Европе и пьеса Горького «На дне», чтобы невзлюбить Россию). Поэтому лозунг я предлагаю изменить и говорить, что Россия должна быть не только свободной, но Россия должна быть счастливой. Россия будет счастливой. У меня все. ( А здесь он совершенно запамятовал, что Россия была свободной и счастливой всего тридцать лет назад и усилими таких любителей светлого Запада она стала несвободной и несчастной)

______________________

P.S. Мыльный пузырь лопнул и осталось только мокрое пятно самобичевания, жалоб пополам с пафосом пустой фразы и абсолютно ирреальное представление о мире, о Западе, о России.

Читаешь и вспоминаешь все либеральные статьи о том, что наша русская классическая литература никому не нужна, потому что она описывает убогую жизнь, нищету духовную и материальную, серость и скуку.

Читаешь и видишь, что никогда этого человека не посещала мысль о любви к стране как своему отечеству, любимому только тем, что оно отечество, а не тем, что в нем мы сметем Путина и установим западную благодать.

Никогда не рождалось в сердце этого человека гордость за весь трудный путь к силе и могуществу родной страны. Никогда не хотелось ему помянуть добрым словом мир, в котором он родился и вырос.

Читаешь и рождается унылый образ запутавшегося человека, неспособного различить собственные идеи, не способного увидеть жизнь вне либеральной фразы и набивших оскомину западных вариантов все того же унылого припева о свободе.

Что же ему важно? Дворец Путина? Или ему важна свободная Россия, которая сразу станет свободной стоит только убрать дворец и Путина? 

Более трусливой речи, полной страха и циничного расчета в попытке не допустить ошибки, но и не признать этих ошибок, и перед ветераном не извиниться, и власть не задеть ненароком, чтобы не получить еще срок за оскорбление ее главного представителя. Можно только о дворце и о несчастной изнывающей в несвободе России. Еще можно о Боге. Но странно, что верующий человек не принес покаяния оскорбленным им лицам. Ведь это так по-христиански. Или обличать можно только сидя у себя дома на диване и подписывая посты в Телеграмме?

Образцом революционного обличения эта речь явно никогда не станет. И мечты о многотомных книгах с его речами вряд ли обретут реальность.

Как мило наш революционер переделался в мученика и жертву режима, приняв на себя подвиг смирения без покаяния, а заодно и свою страну потянул в мученичество. 

И в качестве иллюстрации разницы настоящих борцов и нынешних либерал оппортунистов:

Речь на суде рабочего революционера Петра Алексеева

(Из протокола судебного заседания от 10 марта 1877 г.)

Мы, миллионы людей рабочего населения, чуть только станем ступать на ноги, бываем брошены отцами и матерями на произвол судьбы, не получая никакого воспитания, за неимением школ и времени от непосильного труда и скудного за это вознаграждения. Десяти лет, мальчишками, нас стараются проводить с хлеба долой на заработки. Что же нас там ожидает? Понятно, продаемся капиталисту на сдельную работу из-за куска черного хлеба, поступаем под присмотр взрослых, которые розгами и пинками приучают нас к непосильному труду; питаемся кое-чем, задыхаемся от пыли и испорченного, зараженного разными нечистотами воздуха. Спим где попало — на полу, без всякой постели и подушки в головах, завернутые в какое-нибудь лохмотье и окруженные со всех сторон бесчисленным множеством разных паразитов... В таком положении некоторые навсегда затупляют свою умственную способность и не развиваются нравственные понятия, усвоенные еще в детстве; остается все то, что только может выразить одна грубо воспитанная, всеми забитая, от всякой цивилизации изолированная, мускульным трудом зарабатывающая хлеб рабочая среда. Вот что нам, рабочим, приходится выстрадать под ярмом капиталиста в этот детский период! И какое мы можем усвоить понятие по отношению к капиталисту кроме ненависти? Под влиянием таких жизненных условий с малолетства закаляется у нас решимость до поры терпеть с затаенной ненавистью в сердце весь давящий нас гнет капиталистов и без возражений пере носить все причиняемые нам оскорбления. Взрослому работнику заработную плату довели до минимума; из этого заработка все капиталисты без зазрения совести стараются всевозможными способами отнимать у рабочих последнюю трудовую копейку и считают этот грабеж доходом... Впрочем, я не берусь описывать подробности всех злоупотреблений фабрикантов, потому что слова мои могут показаться неправдоподобными для тех, которые не хотят знать жизни работников и не видели московских рабочих, живущих у знаменитых московских фабрикантов: Бабкина, Гучкова, Бутикова, Морозова и других...

Председатель, сенатор Петерс. Это все равно. Вы можете этого не говорить.

Петр Алексеев. Да, действительно все равно, везде одинаково, рабочие доведены до самого жалкого состояния. 17-часовой дневной труд — и едва можно заработать 40 копеек! Это ужасно! При такой дороговизне съестных припасов приходится выделять из этого скудного заработка на поддержку семейного существования и уплату казенных податей! Нет! При настоящих условиях жизни работников невозможно удовлетворять самым необходимейшим потребностям человека... Разве у нас есть свободное время для каких-нибудь занятий? Разве у нас учат с малолетства чему-нибудь бедняка? Разве у нас есть полезные и доступные книги для работников? Где и чему они могут научиться? А загляните в русскую народную литературу! Ничего не может быть разительнее того примера, что у нас издаются для народного чтения такие книги: "Бова-королевич", "Еруслан Лазаревич", "Ванька Каин", «Жених в чернилах и невеста во щах» и т. п. Оттого-то в нашем рабочем народе и сложились такие понятия о чтении: одно — забавное, а другое — божественное. Я думаю, каждому известно, что у нас в России рабочие все еще не избавлены от преследований за чтение книг, а в особенности если у него увидят книгу, в которой говорится о его положении,— тогда держись! Ему прямо и говорят: «Ты, брат, не похож на рабочего, ты читаешь книги». И страннее всего то, что и иронии не заметно в этих словах, что в России походить на рабочего — то же, что походить на животное. Господа! Неужели кто полагает, что мы, работники, ко всему настолько глухи, слепы, немы и глупы, что не слышим, как нас ругают дураками, лентяями, пьяницами? Что уже как будто и на самом деле работники заслуживают слыть в таких пороках? Неужели мы не видим, как вокруг нас все богатеют и веселятся за нашей спиной? Неужели мы не можем сообразить и понять, почему это мы так дешево женимся и куда девается наш невыносимый труд?..

Мы, рабочие, желали и ждали от правительства, что оно не будет делать тягостных для нас нововведений, не станет поддерживать рутины и обеспечит материально крестьянина, выведет нас из первобытного положения и пойдет скорыми шагами вперед. Но увы!, крестьянская реформа 19 февраля 1861 г., реформа «дарования», хотя и необходимая, но не вызванная самим народом, не обеспечивает самые необходимые потребности крестьянина. Мы по-прежнему остались без куска хлеба с клочками никуда негодной земли и перешли в зависимость к капиталисту. Именно, если свидетель, приказчик фабрики Носовых, говорит, что у него за исключением праздничного дня все рабочие под строгим надзором и не явившийся в назначенный срок на работу не остается безнаказанным, а окружающие ихнюю сотни подобных же фабрик набиты крестьянским народом, живущим при таких же условиях — значит, они все крепостные! Если мы, к сожалению, нередко бываем вынуждены просить повышения пониженной самим капиталистом заработной платы, нас обвиняют в стачке и ссылают в Сибирь, — значит, мы крепостные! Если мы со стороны самого капиталиста вынуждены оставить фабрику и требовать расчета вследствие перемены доброты материала и притеснения от разных штрафов, нас обвиняют в составлении бунта и прикладом солдатского ружья приневоливают продолжать у него работу, а некоторых, как зачинщиков, ссылают в дальние края, — значит, мы крепостные. Если из нас каждый отдельно не может подать жалобу на капиталиста и первый же встречный квартальный бьет нам в зубы кулаком и пинками гонит вон, — значит, мы крепостные!

Из всего мною выше сказанного видно, что русскому рабочему народу остается только надеяться самим на себя и не от кого ожидать помощи, кроме от одной нашей интеллигентной молодежи...

Председатель (вскакивает и кричит). Молчите, замолчите!

Петр Алексеев (возвысив голос, продолжает). Она одна братски протянула к нам свою руку. Она одна откликнулась, подала свой голос на все слышанные стоны Российской империи. Она одна до глубины души прочувствовала, что значат и отчего это всюду слышны крестьянские стоны. Она одна не может холодно смотреть на этого изнуренного, стонущего под ярмом деспотизма, угнетенного крестьянина. Она одна, как добрый друг, братски протянула к нам свою руку и от искреннего сердца желает вытащить нас из затягивающей пучины на благоприятный для всех стонущих путь. Она одна, не опуская руки, ведет нас, раскрывая все отрасли для выхода всех наших собратьев из этой лукаво построенной ловушки, до тех пор, пока не сделает нас самостоятельными проводниками к общему благу народа. И она одна неразлучно пойдет с нами до тех пор, пока (говорит, подняв руку) подымется мускулистая рука миллионов рабочего люда...

Председатель (волнуется и, вскочив, кричит). Молчать, молчать!

Петр Алексеев(возвышая голос)... и ярмо деспотизма, огражденное солдатскими штыками, разлетится в прах!

Рабочее движение в России в XIX в.
Сб. документов и материалов.— "Л" 1950. - Т. II —Ч. П.—С. 44-47.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic