ansari75

Categories:

Кризис среднего возраста.

Еще недавно, при чтении классики, особенно произведений Чехова, грезилась высокая духовная борьба за идеалы и высшие цели. Социальные конфликты, переживания героев, цели и невозможность их достижения казались столь ясными и зависящими не только от обстоятельств жизни, но и от системы, которая перекрывала дорогу высоким порывам.

Но приглядевшись внимательно к нынешней действительности, ты вдруг понимаешь, что проза жизни  и в самом деле когда-то покрывалась высокими стремлениями и поисками истины, а в наше время, растеряв давний флер, обрела свой истинный смысл. Стало понятно, что и Чехов, и Горький писали не только о душевных муках творческих личностей, но прежде всего о разочарованиях этих личностей в их жизни. Оказалось, что в большинстве своем художественная литература прошлых столетий – это результат состояния человеческой души, которое называют  в наше время кризисом  среднего возраста.

Одни видели в этом разочаровании безбожие, отсутствие веры.

Другие, писатели и философы искали причины в социальном неравенстве, в богатстве единиц  и беспросветной  бедности большинства.

Но  в далекой советской действительности, во времена нашей молодости, и даже потом в период зрелости, но все еще  в эпоху социализма и советской власти, мы могли переживать юношеские порывы и мечты, могли грезить о подвигах и искать возможности выразить себя и свой талант, найти приложение своим способностям и интересу. Однако, о кризисе среднего возраста мы никогда не слыхали. О нем говорила только литература, да наша интеллигенция, которая переживала не кризис среднего возраста, а постоянное бурление мыслями об истине и идеале,  интеллигенция, стремившаяся через свой труд обрести самореализацию духовную с приложением материальных благ.

У большинства же советских людей  не было даже подозрений на некий непонятный  кризис среднего возраста. Да, о нем никто и никогда не говорил, как и о стрессах, депрессиях, о вреде эмпатии или несчастной жизни взрослых детей с родителями. Переоценка ценностей бывала, но кризиса с истериками, пессимизмом, тоской и унынием, а уж тем более, с убийствами или самоубийствами - это из области западных романов.

Какой может быть кризис, если человек трудится тридцать лет на одном производстве, если он получил профессию и работу по интересу и способностям, если материальные блага пусть не роскошные, но постоянные и легко достижимые, не затмевают тебе жизненный горизонт, не требуют от тебя престижных брендов, обязательных машин, квартир, сумок от Луи Витон или отдыха на зарубежном курорте? Разве возможно было в ответ на признания в любви услышать не отказ, что вполне допустимо по сложности формирования  взаимности чувств, нет, а услышать вопрос: какая у тебя зарплата? , а затем презрительное: Зачем мне мужик без машины и квартиры с зарплатой ниже моей? На что он будет меня содержать?

Люди могли ничего не иметь кроме сильных искренних чувств и составлять долгий союз, потому что все материальное прикладывалось в процессе жизни и труда, не являясь определителем отношений. 

Да, люди разочаровывались и в дружбе и в любви, искали выход своим обидам и старались найти работу, где бы ты был нужнее, чем на предыдущей. Но это не был  кризис.

Была вера в будущее, было осознание выполненного долга, было  то, что так ясно выражено в фильме «Все остается людям» или в фильме «Девять дней одного года».

О том, что кризис среднего возраста влечет за собой не только депрессию, но и самоубийства, мы узнали только сейчас. Для нас в отличие от Запада подобное решение проблем было редкостью, но стало уже привычкой.

Откуда же явился этот кризис среднего возраста в наше время?

Он явился в силу катастрофической несовместимости запросов, ожиданий и реальности. Наш обыватель, жаждущий благ и вершин самых высоких, надорвался по пути к этим вершинам и внезапно осознал их призрачность.

Ему сказали, что самое ценное – это личная инициатива, которая даст тебе процветание и все мыслимые блага.

А благами со времен перестройки для большинства стал роскошный особняк или большая квартира, машина класса люкс, жена, не подруга жизни , а просто  красавица, которую можно выводить на прогулку в общество знакомых или на тусовку,  которой можно гордиться, как породистой собакой, которую нужно холить, лелеять и одевать,  а потом писать на машинах или тротуарах: « Спасибо за сына!». Это  дети, на которых можно отыграться за зарытые таланты в отношении себя,  которые будут  развивать  за тебя твои нереализованные планы и мечты, а для этого нанимать им репетиторов, покупать развивающие программы, запихивать их в элитные школы,  в кружки и секции, наивно считая, что чем гуще ты поливаешь рассаду на грядке, тем богаче она даст тебе урожай.

Котеджный поселок Подмосковье
Котеджный поселок Подмосковье

Ведь на этой мечте строилась перестройка.

Народ не задал себе вопроса, а чем плоха жизнь в настоящем? Разве есть в стране безработица? Разве не хватает способным и целеустремленным возможности  получить высшее образование  в вузах или мест в НИИ для научных кадров? Разве невозможна жизнь в условиях однокомнатной квартиры на двоих или троих с ребенком на время молодости? Разве нельзя одеться по моде и съесть  не только каши, но и деликатесы  на советскую зарплату? Нельзя отдохнуть на курорте или пойти в выходной в кафе, театр или на концерт?

Можно, но только это не роскошь. Это убогое серое бытие как их уверили. На Западе и в США есть золотой миллиард, есть средний класс, и мы тоже хотим особняки, лимузины, рестораны и Канары.

Никто не сказал, что поместья и вилла прошлых веков с десятком комнат, были всего лишь исторической необходимостью в виду отсутствия гостиниц и постоялых дворов для твоей родни или друзей, приехавших в гости с семейством.

Никто не сказал, что западные коттеджи, домики близнецы-братья по всей Европе – это не экологическая задумка, а невозможность содержать многоэтажки с лифтами, отоплением и водоснабжением, что в небоскребах снимают пентхаусы по миллиону только потому, что этот небоскреб иначе не сможет сам себя содержать. Что кафе и рестораны в большинстве случаев представляют собой тот же тип столовой, что и во времена Советского Союза и не являются ни элитными, ни высококачественными по содержанию меню.

Никто объяснить не может, но все уверены, что это так, что в СССР была диктатура и тоталитаризм, что демократия числилась только на бумаге, а партийные лидеры сидели во власти до самой смерти.

Чем это хуже королей и царей? Чем это плохо для народа, если нет ни нищеты, ни безработицы, ни классового разделения на богатых и бедных? Молчание. 

Плохо, скучно, однообразно. 

Сменили социализм  на очень увлекательный, с бандитизмом и грабежами, с коррупцией и олигархами, с безработицей и нищенской зарплатой, капитализм.

Но каждый стал думать, что невозможность и тупик – другим, а у него возможность и бесконечный рост —  обрести желанную мечту в виде роскошной квартиры, машины, заграничного туризма и собственного свечного заводика.

Стали осуществлять мечту. Заводик для большинства отпал сразу. Но появилась возможность найти франшизу на мелкую торговлю, магазинчик, кафе-ресторан. Появилась машина, пусть не люксового класса, но хорошая, солидная на вид. Стала строиться квартира трехкомнатная на троих.

Стали одеваться если не во все брендовое, то частично дорогое. Поехали на курорт, правда не на Канары, а в Турцию, но все равно, тепло, красиво и загранично.

Турецкий курорт
Турецкий курорт

В выходной – ресторан, по будням – деликатес.

И внезапно – кризис среднего возраста. Человек надорвался, и уже нет радости от благ. Слишком дорого они обходятся. Ипотека, кредиты, а доход падает, а франшизы у многих, а конкуренция. Уже нет мыслей о самореализации, а есть только заботы, заработки, расчеты и впереди огромная как черная дыра в космосе, пустота от бесполезно ушедшей молодости. Нет любви и мыслей о чувствах, а есть секс и развод с дележкой имущества и детей. 

Пережить такое тяжело, особенно если в ранней юности поступал учиться в вуз и мечтал стать выдающимся профессионалом.

По статистике 40% населения ни одного дня не работали по специальности. Эта статистика может принести кому-то радость сбывшихся надежд? Ведь молодой человек учился, стремился к какой-то реализации своих знаний и способностей. А пришлось зарабатывать деньги. Пришлось искать не интерес в работе, а хорошую зарплату.

Но главное, в сорок лет человек наконец-то понимает, что ни большая квартира, ни дача, ни машина по существу не такие уж важные приобретения, если нет сознания, что ты принес в мир свой труд, свои знания и оставил в нем хоть малую, но часть своей души.

Это не тот кризис среднего возраста, который гнал Онегина путешествовать, а Байрона – на помощь восставшим грекам. Это не тот кризис среднего возраста, который пытался изобразить Михалков в своем фильме «Неоконченная пьеса для механического пианино». И не прозрение героев Чехова или Горького, потому что у тех людей далекого прошлого были идеалы, были мечты о возвышающих душу делах и свершениях, о реализации неких творческих потребностей ради блага всего мира. Их кризис наступал из-за осознания несоответствия запросов и окружающей системы, убивающей все высокое и прекрасное, из-за осознание глухой стены несправедливо устроенного эгоистического общества.

Нынешний кризис среднего возраста – это опустошенность среднего и очень даже среднего обывателя, надорвавшегося по пути на Олимп благополучия и понявшего, что никакого Олимпа нет, а есть только новая квартира, новая машина, новая любовница, а может быть и новая жена, но которые до омерзения и тошноты похожи на все предшествующие.

И сидит человек в компании не друзей, а приятелей по тресту с названием общий бизнес, или с чужими родственниками жены, с женой и детьми и думает, что говорить им друг с другом не о чем, разве что о доходах, падающих невозвратно, о налогах наоборот, растущих так же невозвратно. Можно поговорить  о болезнях детей и школьной программе, об отсутствующих, но удачливых или наоборот, неудачливых,  о том, о чем когда-то вели разговор только женщины да соседки во дворе на скамейке. И в душе растет обида на жизнь и тоска по неведомо какой мечте, но только такой, чтобы дала смысл твоему бытию и не разрушила твоего ожидания будущего, которого нет.

Разочарованных  людей приходилось встречать и в советское время, но не среди обывателей.  Это всегда была интеллигенция, мнящая себя в высшей степени талантливой и уникальной, но с несбывшимися надеждами, потому что они уступали желаниям жены иметь кооперативную квартиру и машину, бросали свои диссертации и любимые работы. Вербовались куда угодно, лишь бы заработать, а потом передавали другу папки с незавершенными работами и сожалели о потерянном времени, которого не вернуть, о  нереализованной возможности оставить свой след в науке, пусть маленький, но тот, который наполнен частью твоей души.

Тяжел кризис среднего возраста. Вдвойне тяжел, что надорвавшийся духовно человек, уже не может пережить восторга простого непритязательного образа жизни, в котором царит тишина душевного уюта и смысл исполненного долга. 

И напрасно зазывают этих людей на психологические тренинги, учат медитации и уверяют, что смысл жизни – хюгге, как у шведов, или как у Далай Ламы,  уверяют, что главное покой и ощущение счастья.

А откуда взять это счастье, если человек все-таки не кошка и не хомячок. Ему мало уютного тепла на диване и простой радости от кусочка вкусной еды. Он не может умиляться распустившемуся цветку или гроздьям  рябины всю оставшуюся жизнь и обретать счастье в пустоте,  созерцая пустоту.

Ему подсовывают велосипед и прогулки коллективом энтузиастов добрых дел, его увлекают экстремальным спортом и сёрфингом на обычной реке, ему предлагают бренды и соцсети. Но кризис среднего возраста рано или поздно накрывает даже самого увлеченного байкера, даже любителя Куршавеля или православного фанатика, постящегося, молящегося и марширующего крестным ходом по святым местам , потому что и царствие божие он все-таки зарабатывает для себя, и куршавелец развлекает себя и только себя.

И нет этому печальному страдальцу среднего возраста  спасения от разверзшейся пропасти, наполненной бесполезными благами для себя.

Дело в том, что человека только уверяют, что он потребитель и эгоцентрист, что смысл жизни в достижении личной свободы и независимости от всех. На самом же деле он никогда не бывает полностью ни тем, ни другим. Он должен жить для высокой цели труда, в котором воплотится его способности и талант  его личности.  Ему нужны чувства сострадания и любви, ему нужно самопожертвование ради идеала, ему нужен полет, а не мещанское обретение удовольствий в теплой норке хюгге.

Работающий по призванию, работающий в меру своих знаний и профессионализма, работающий на благо всех в мире  человек не страдает кризисом среднего возраста. Человек, умевший любить и отдавать часть себя через эту любовь, человек, осознающий свой долг, имеющий возможность быть честным с собой и окружающим миром, никогда не переживет кризиса среднего возраста.

Самый скромный труженик тридцать лет проработавший на одном месте, не хватавший звезд с неба и не открывший закон всемирного тяготения, тем не менее, оставляет в жизни гораздо более значимый след, чем футболист с миллионными гонорарами или певичка от попсы с амбициями, как и топ-модель или кино-дива низкопробных сериалов. 

Не он, а все эти поп и супер звезды в гораздо более страшном состоянии душевных потерь приходят к своему кризису среднего возраста. Им нечем закрыть дыру, образовавшуюся от тяжести благ, которые в один прекрасный день больше не радуют и не манят. Совсем как в сказке о Золотой Антилопе или в мифе о Мидасе.  Все материальные блага, к которым стремился человек, становятся в одночасье золотыми, но  невозможными к употреблению, поскольку они мертвы и холодны. А в случае с обывателем, хоть бизнесменом, хоть топ-менеджером, к пустоте присоединяется еще и тяжесть лжи, с помощью которой достигались блага.

Правда, кризис тоже рано или поздно проходит. Но вместе с ним уходит и жизнь. Остается только ее видимость. 

Древние гораздо лучше понимали жизнь и ее счастье: « Имеющий мало, но отдающий много – это и есть счастливый человек.»

Так было и так будет всегда.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic