ansari75

Category:

Потеряная объективность.

Сергей Шарапов. Врач-хирург и маньяк-убийца, или Почему Иисус Христос «Иисусу Христу» рознь [антропология]

Мой знакомый преподаватель рассказывал: «В свое время я проводил со студентами всякие экзегетические эксперименты (экзегетика, кто не знает, – это наука о толковании текста). Эксперименты такого рода.

Берем коротенькую фразу: «Он взял нож и начал резать ее тело». Нужно эту фразу правильно истолковать. Варианты? Ну и начиналось...»

Толкования тут, понятное дело, могут быть самыми разными – в зависимости от, так сказать, базовых настроек, которые по умолчанию предустановлены в сознании (особенно в подсознании) того или иного толкователя.

У толкователя, культурным кодом которого является «Джек-потрошитель», - автоматически запустится одна смысловая программа. А у того, чей культурный код – «люди в белых халатах», - совсем другая. (Даже в этом простом примере вариантов программ-толкований может быть сильно больше двух.)

Далее. Коротенькую фразу «Он взял нож и начал резать ее тело» можно расписать в нескольких предложениях: «Он был такого-то роста. Он был одет в то-то или то-то. Его волосы были такого-то цвета. А глаза - такого-то. Нож был из такой-то стали. Ее тело было бледным или, наоборот, смуглым» и т.п.

При желании можно пойти дальше и детализировать этот коротенький сюжет в целой книге. А при необходимости – даже и в десятках книг – например, в 66-и (как вариант – в 77-и). А то и вообще в неограниченном числе разнообразных писаний (и не только писаний).

Кто сам не догадался, намекну: 66 – число книг протестантской Библии, а 77 – православной.

Понятно, что при расширении и усложнении сюжета материала для толкования станет намного больше, а экзегетическая картина – намного полнее. При необходимости в нее можно будет вносить новые и новые уточнения.

Однако на общий смысл текста все эти детали никак не повлияют: целостные образы героев останутся неизменными – они по умолчанию предустановлены в сознании (особенно в подсознании) толкователей. В одном случае это «маньяк и его жертва», в другом – «хирург и его пациент». А вот если сменить в сознании сам образ главного героя, то изменится и смысл деталей и подробностей – смысл всего, что он делает и говорит.

Приведу для наглядности еще один пример. Идете по городу – на заборе надпись: «Я люблю детей». Бессмысленно пытаться понять, о чем этот текст, не определившись с тем, кто этот «я». «Я бывают разные!» - говорил умный Кролик из мультфильма про Винни-Пуха. Если фраза «я люблю детей» принадлежит заботливому отцу – один смысл. Если педагогу – немного другой. А если, не дай Бог, педофилу?! Или, простите, каннибалу?!

Вся сказанное напрямую относится и к пониманию Библии. И когда кто-то ссылается на то, как написано в Библии, он, как правило, ссылается только на свое привычное понимание. А откуда у него сама эта привычка понимать Библию так, а не эдак – надо бы еще выяснять.

Если не касаться пока темы разных традиций толкования Библии, сложившихся в разных христианских конфессиях, то предварительный общий вывод из сказанного будет следующим.

То или иное понимание библейских текстов предопределено некой базовой интуицией читающего Евангелие человека – его верой, хотя бы и смутной. Тем, какой именно образ Бога предустановлен в его сознании (и особенно в подсознании). Как правило, это образ самого себя.

_______________________

Поумнело ли человечество и богословие в частности? Судя по отрывку из опуса очередного евангельского толкователя,  человечество стало спускаться по спирали вниз, глупея по мере крутизны спуска.

Неужели человек не способен сделать различия в том же самом слове «токование»? Ведь экзегетика не требует тривиальных сравнений, и не всякое толкование есть экзегетика. Есть казуистика, есть софистика, а есть просто горе от ума. В данном случае это именно «горе от ума». 

Этические положения не подлежат обсуждению и должны быть высказаны определенно, бескомпромиссно и четко.

К примеру: «нельзя читать чужие письма». И никаких толкований, даже в случае предложенной спасительной мотивации, не меняют сути дела, потому что тот, кто нарушает этот принцип, берет на себя ответственность за нарушение. И является нарушителем вне всяких оправданий. Это примерно то же самое, что «ложь во спасение». Никакая мотивация не оправдает ложь. Человек берет на себя ответственность за нее, даже если он и считает себя правым. Это его выбор, но он остается ответственным за его последствия.

Но выдвинутые фразы: «Он взял нож и начал резать ее тело» или «Я люблю детей» из области нарушения логики. Как в первом случае не может быть никаких толкований вне контекста, так и во втором. В первом это абсолютное нарушение этики, во втором – абсолютная бессмысленность, становящаяся фразой только в контексте. И здесь  домысливания просто заводят вас в абсурд. 

Как измышления нового антрополога полны нарушения логического, смыслового и этического, так и недопустим переход  от религиозных текстов к бытовым с целью показать возможность  и допустимость их толкований в сугубо индивидуальном представлении.

Человек рассуждает и не замечает, что действует в интересах той аудитории и того учения, целью которых является сеяние путаницы в логике этических и нравственных норм. Иными словами, новые богословы пытаются отца лжи выдать за мудреца и толкователя.  

Ведь они сами тысячи раз повторяют, что дьявол – отец лжи. Он кроется в деталях, а домысливания с толкованиями и есть детали. Истина всегда проста и ясна. Но попытки выяснить кто и как что и о чем мыслит есть нарушение единства общественного бытия. 

Так и действуют новые воспитатели человечества. Они заставляют людей домысливать, додумывать, строить конспирологические схемы, не понимая, что никакие домыслы и предположения не могут заменить собой мотивацию и нарушить логическую связь поступков. 

И дальше антрополог долго и нудно рассуждает о разных Христах в официальном учении и в головах у верующих и о том, как соединить их в настоящего Христа.

Лучше бы задал себе вопрос: а почему все люди разные, а наука, религиозное учение и законы едины? Вот именно потому, что сейчас всем хочется чем-то быть непохожем на другого, отрицать очевидное, но выдавать за истинное свое субъективное мнение. Ведь даже не субъективный факт или поступок, а только мнение. Запутывать домысливанием простоту и ясность  стало всеобщим трендом, работающим на уничтожение  культуры, религии, общего дела.

Неужели люди забыли, что в философии есть понятия объективность и субъективность, и нет нужды менять их местами или даже соединять воедино. Субъективное не имеет силы перед объективным.

Конечно, трудно проверить и доказать, что идеализм и религия могут обладать объективной истиной. Поэтому в отличие от материализма в идеализме как и в религии есть свои определенные законы и принципы, которые не могут быть изменены. В церкви — это Библия. И экзегетика — отнюдь не волюнтаризм, а указание на внутреннюю истину для отклонения разброда и суемудрия.

Но сейчас все изменилось.Каждый умеющий писать стал писателем. Каждый умеющий составить грамотно фразу, стал мыслителем, каждый услышавший о Христе и прочитавший Евангелия стал богословом. 

Но никто и ни в каком отношении не стал честным исполнителем и ответственным тружеником, каждый на своем месте.

Человек верующий ищет Христа. А он выполняет то, что ему предписывает церковь? Нет, он считает, что вправе строить свои умозаключения и критиковать тех, кто верит не так, как он.

 Субъективные моменты не отменяют объективную истину.

Нынешние люди постоянно и  упорно хотят выдать субъективность за альтернативную истину. Такого не бывает. Есть правила, а есть исключения. Субъективный взгляд – это частный случай или исключение по воле самой личности.  Выбор остается за вами, но это не означает, что ваш выбор перечеркнул объективность.

Думайте о вариациях Христа сколько угодно, но есть выработанный еще почти два тысячелетия канон. И он для церкви — ее объективность. Не нужно ломиться в открытые двери и изобретать свое видение.Вы только посеете смуту. 

Но видимо сеять смуту теперь является наилучшим способом уничтожить истину и заставить людей забыть об объективности.

Главный редактор интернет-издания «Религиополис» МИХАИЛ СИТНИКОВ: «Православие — там, где право и справедливость, а не там, где культовая ментальность, оправдывающая ложь и насилие»

Человеку политики можно высказывать подобные мысли, но религиоведу — не только не позволительно, но и преступно, потому что он подменяет суть религии сиюминутными политическими конъюнктурами.

Его слова как в капле воды отражают нынешнее положение вещей: ниспровержение идеалов и авторитетов, объективности, превращение веры духовной, в прагматический расчет и лишение даже не церкви, а религии как таковой ее роли хранительницы определенных жестких канонов, составляющих необходимую неизменность морально-нравственного воспитания души.

Возврат в России религиозных конфесий в качестве традиционной связующей силы, не удался. Мир находится на грани хаоса и внутри православия возник тот же хаос из частных мнений и особого видения истины.

Это свидетельство уничтожения церкви как единого консолидирующего института, призванного заменить собой идеологическую пустоту.

 Народ не готов поступиться свободой своеволия, а иерархи не способны разделить между собой власть и доходы. Меркантилизм похоронил  веру под собой. А своеволие и привычка считаться только со своим субъективным мнением лишила прочности не только религию, а уничтожила  духовность и стремление к идеалу.

Религии остается только вернуться на свои прежние позиции традиционности и невмешательства в политику. Если этого она не сделает, то станет дубиной в руках разрушителей и конъюнктурщиков.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic