ansari75

Categories:

А не замахнуться ли нам...

или как ампутировать ассоциативную память.

Скажите, пятьдесят лет для истории много или мало?

Если вспомнить странницу из пьесы А. Островского и ее слова, что время в умаление пришло, то тогда конечно мало, а если взглянуть на перемены, то нет слов, сто лет за десять лет и то не создадут такого эффекта как эти пятьдесят лет в нашей истории. 

Но не будем темнить и растекаться  словесами по древу.

В 1970 году вышел на экраны фильм английской кинокомпании «Скрудж» по мотивам повести Диккенса «Рождественская песня». Хороший фильм, музыкальный, как продолжение успешного мюзикла  «Оливер Твист», вышедшего в 1968 году и получившего Оскара в 1969.

С той поры прошло именно пятьдесят лет. Эпохе Возрождения понадобилось триста лет, чтобы от начального Треченто перейти к барокко 17 века. Каждые сто лет меняли художественную живописную и архитектурную манеру, смысловую нагрузку и характер образов.

Правда, классицизму потребовалось всего 25 лет, чтобы перейти в ампир. Но потом еще очень долго оставаться ведущим художественно культурным направлением.

В наше время особой смены жанров за пятьдесят лет не произошло. По - прежнему в почете мюзиклы и именно они обеспечивают кассовые сборы. Сюжеты тоже классические . То «Собор Парижской Богоматери», то «Призрак оперы» , то «Алые паруса». 

И все-таки перемены просто разительные. И на них натыкаешься и осознаешь как водится случайно.

Итак, английский «Оливер Твист» и английский же «Скрудж». Уже при перечислении фамилий артистов и режиссёрско -постановочного состава закралась какая-то нездоровая мысль: почему только англичане с английскими именами и фамилиями, и подозреваю по происхождению англичане. Где же арабские или латинские вроде Амира, Алима, Родриго или Нуньи. А когда переходишь к созерцанию действия, то удивляешься еще больше: ни одного черного или латино -индийского лица.

Просто кошмар нетолерантности и полное отсутствие заботы о политкорректности. Можно понять возмущение чернокожих. Сплошной расизм. Все белые, все не просто англоязычные, но еще и по национальной принадлежности англичане.

Можете не сомневаться, подрастающее поколение белых детишек тоже быстро заметит отсутствие уже привычного чернокожего контингента в экранизациях классических произведений.

И будет несказанно удивлено, как это Европа вся белая и национально монолитная.

Это только в наше далекое время 70-х единственным чернокожим был Отелло в пьесе Шекспира, да предок Пушкина Ганнибал. Но и те, вряд ли были истинно чернокожими, если в одном случае говорится о мавре, а в другом- об арапе. И курчавость волос здесь не играет определяющей роли. Курчавыми были и иудеи, и армяне, и жители Аравии. Не всегда и не все, но бывало.

Но ушли 70-е годы и теперь уже  романы сестер Бронте, или  англичанки Джейн Остин, герои Гюго и Дюма  из 19 века  или герои детективов Агаты Кристи на экранах мира знакомят нас с таким количеством  темнокожих и отнюдь не англичан или французов, что боюсь, нашу классику наши детишки уже не воспримут.  

Гюго Отверженные
Гюго Отверженные

Великое переселение, начатое жадными владельцами заводов, контор, пароходов, ищущими замены дорогостоящего труда местного населения на дешевые руки мигрантов, смешало национальные различия. 

И не нужно нам говорить об исторической правде. Вы думаете, зря стараются генетики определить генетический код наших далеких предков или создать новую хронологию в истории?

У Клёсова, например, давно доказано на основе все той же генетики, что никакая норманнская теория не может быть верной, а татаро-монгольское иго – сплошная выдумка, раз в геноме русских нет варяжских и татарских ДНК.  А то, что политика – это не генетика, и что, приглашенные на царство единицы или иго, заключенное в сборе дани, положительно никак не сказываются  ни на какой ДНК, это уже совершенно излишний вопрос.

Итак, всего пятьдесят лет полной демократии и тридцать — абсолютной, и полное смешение всех исторические реалий, полная европейская толерантность и политкорректность.

  Может быть и хорошо, когда новая кровь, а значит и новые творческие потенциалы входят в старые слои европейского народонаселения, но вот только одно дело работа плечом к плечу разноплеменных граждан, единая социальная защита и социальное равенство, и совсем другое – память поколений.

Можно было бы создавать для темнокожих совсем новые фильмы или вспоминать времена исторические периода рабовладения или дикого племенного жития в Африке. Но это как-то унизительно с одной стороны, и очень затратно по использованию серых клеточек для написания чего-то нового и оригинального. Да и народ темнокожий теперь обижается, что в века расцвета европейской культуры имел совсем иной вектор развития. 

Требованиям приходится уступать.

Сказка Гофмана Щелкунчик.
Сказка Гофмана Щелкунчик.

Это только Энгельс мог с уважением отнестись к племенам Африки и создать на основе изучения их образа жизни картину начала всех цивилизаций в истории человечества. Можно было бы почтить память далеких племен и племенных союзов, но Маркс и Энгельс теперь не в моде. 

Легче, конечно, перевоплотить и модернизировать старые романы. В этом случае и овцы целы, и волки сыты. И толерантность с политкорректностью удовлетворена, и напряга умственного или артистического не требуется.

Взяли Гюго или Диккенса с Шекспиром и роздали роли всем артистам, требующим занятости в спектаклях по профсоюзному праву включенных  в гильдию. 

Играют же старухи юных дев, женщины — мужчин, мужчины — женщин. Почему бы черному не сыграть белого?

Некоторые увлеченные конспирологией и конспирологами, полагают, что во всех этих изменениях повинны тайные силы, заговор элит или мировое правительство врагов Бога и человечества.

Тут и миграция, и толерантность, и свобода, и права личности, и трансгендерность, и экология, и борьба с расизмом. И все будто бы изобрели злобные враги человечества.

Изобрели бы, если б действительно мыслили о будущем. Но, к сожалению, все, что творится сейчас в мире и списывается на конспирологию и заговоры, всего лишь результат неумелого стремления сохранить капиталистическую систему и уничтожить память о социализме.

Вся нынешняя мировая политика свобод и толерантности – это Тришкин кафтан, с которым портные мировой системы капитализма не знают, что делать.

Привезли мигрантов в качестве дешевых рабочих рук, а они заявили о желании сохранять свою национальную идентичность.

Устроили цветные революции с целью уничтожения конкурентов, и огребли толпы беженцев, привлеченных богатством европейских государств.

Решили задействовать женскую рабсилу, послушную и исполнительную и создали феминизм, а потом еще и мужчин смирить решили, открыв  правду о мужском насилии над женщинами, харассмент так называемый, и получили мужскую дискриминацию. Больше 50-ти мест в муниципальных структурах стали занимать женщины, а в некоторых случаях мужчин по требованию женщин сажать за решетку  с согласия властей  ( Харви Ванштейн или Джулиан Асанж), которые не были насильниками, но хорошо вписывались в политическую картину мира.

Хотели дать работу чернокожим актерам, а получили смешение истории, культуры, здравомыслия и истины в единый клубок абсурда.

Шекспир Гамлет
Шекспир Гамлет

Иногда здравомыслие все-таки побеждает, и тогда интеллектуалы пытаются отыграть назад, но как говорится, поезд ушел и зло, причиненное молодому поколению, уже не может быть исправлено.

Если помните, в те же 70-е, 80-е годы в Америке, а у нас под сурдинку как новое, совершенно советское прочтение классики, стали внедряться мультфильмы и даже фильмы с животными вместо людей.

Одно дело советские классические фильмы о животных и людях, где каждый занимал свое место. Это и «Застава в горах», и «Ко мне, Мухтар», и «Белый Бим, черное ухо», и мультфильмы, где звери играли самих себя, но вели себя как люди. «Котенок Гав», «Крокодил Гена», «Жил-был пес» да и множество других, но неизменно самостоятельных.

И вдруг появились три мушкетера в кошачье-собачьем виде. А потом посыпались американские поделки, где Робин Гуд стал лисом, где «Остров сокровищ» превратился в звериное царство, а герои совершенно новых фантастических мультфильмов обрели имена известных исторических личностей.

Вначале нам пришлось удивиться знанию наших детей подростков, оперирующих именами Микеланджело, Рафаэля и даже скульптора Донателло. Первой мыслью была радость, что детям на уроках рисования рассказывают об эпохе Возрождения. Но первые же расспросы открыли нам глаза. Имена великих творцов эпохи Возрождения не имели никакого отношения к знаниям наших детей. Эти имена носили черепашки ниндзя. 

Конечно, первый удар смягчил удары последующие, когда дети о Робине Гуде говорили только как о лисе, а Бетховен представал пред их взором как собака-сенбернар.

Уже тогда стало понятно, какую диверсионную работу провели неведомые манипуляторы с нашим подрастающим поколением. Ведь первые впечатления, первые знания запечатлеваются в памяти несмываемыми ассоциациями.

Хотите знать, зачем это делается? По уверениям американских пропагандистов делалось это ради того, чтобы молодое поколение ознакомилось с великими личностями прошлого. Такая монументальная пропаганда по - американски. 

В то время как у нас в стране имена великих ученых, писателей, философов, художников или композиторов присваивали городам и поселкам, улицам и проспектам, дворцам культуры и клубам, американцы решили дело проще, без затрат на переименование или возведение новых парков, музеев и памятников. Они и деньги на фильмах заработали, и вроде бы пропаганду в области знаний провели.

Но читающие названия улиц или клубов может быть и зададутся вопросом: а в честь кого названа эта улица, переулок или клуб. А вот дети, созерцающие черепашек или собаку, даже вопросом таким не зададутся, а воспримут все буквально, как имена героев, без ссылки на иную личность. 

И ни дети, ни чернокожие не заинтересовались. Бетховен прочно стал огромным  сенбернаром, а художники эпохи Возрождения – черепашками –ниндзя. Что удалось новым воспитателям, так это заставить население так полюбить японскую технику боя и домашних питомцев, что по сей день все японское – страшно привлекательно, а животные поселились во всех домах и квартирах нынешних граждан европейской культуры.

Может быть, такой задумки вовсе и не было у создателей фильмов, но сработал этот прием гениально.

И теперь бывают случаи, когда  из горящего дома спасают 220 человек жителей и 150 домашних питомцев. Практически в каждой квартире по питомцу. И не обязательно кошка или собака. Теперь человечество любит все, что бегает и дышит, от улиток, речных раков, змей и пауков, до хорьков, свиней и коз. Собаки популярны, но интерес к иным видам только растет до такой степени, что перерос уже в целую философию или религию веганства.

И спасибо нужно сказать оригинальной идее просвещения по-американски. Только просвещения не в области культуры и знаний, а в области потери этих самых знаний. Идея путать времена и персонажей исторические факты и образы так понравилась новым манипуляторам, что Бетховен в собачьем образе и Возрождение в японских героях теперь очень прочно вошли в нашу жизнь, особенно детскую.

Детская память очень цепкая. Она формирует не только мировоззрение, и привычку отображать слова в том виде ассоциации, который был им явлен в раннем детстве в качестве ознакомления.

И вот заработал конвейер поперестройке ассоциативной памяти в сторону толерантности.  И вместо музыкального клуба имени Бетховена, появились магазины собачьей еды Бетховен. И ни у кого не возникает  при этом имени в памяти финал 9-й симфонии и ода «К радости», а только большой лохматый пес.  Вы не ошибетесь, если предположите, что и продавцы и администраторы этих магазинов о композиторе не только не вспомнят, но откровенно удивятся, что все-таки не собака была Бетховеном, а человек. Точно так домохозяйки не догадываются, что  Ариэль, которым они стирают белье, все-таки не стиральный порошок, а герой иудейской мифологии или персонаж из пьесы Шекспира «Буря», ну а для нас, родившихся в СССР –  герой романа Беляева «Ариэль».

Пока в школе учат русскую классику, наши граждане не воспримут ресторан Обломов и овощные консервы Обломов, как и маринованные огурцы Дядя Ваня в качестве исконных названий. Все-таки вспомнят о прототипах.

А вы говорите, зачем нам изучать классику в школе. Не будем изучать, так, пожалуй, и Гоголя будем представлять только сценой с актерами, памятуя о Гоголь-центре, а Моцарта лишь коробками конфет, как Чехова аптеками.

Итак, приобщение народных масс к культуре  оказалось до странности противоположным по результату. Это даже не Черномырдинский афоризм: «хотели лучше, получили как всегда». Здесь «как всегда» было бы спасением. Получили вместо плюса –огромный минус. Вот и спросишь себя, не диверсия ли это против культурной памяти и исторического прошлого?

Или это результат неограниченной свободы, когда не только контролировать некому, но и самому невдомек, что семь раз отмерь, а потом только отрежь, что за сегодняшним днем придет завтрашний, и что не все, что приходит в голову тем, кто хочет прославиться выгодным проектом, нужно, оправдано и полезно.

От позитива давать имена исторических личностей  мультяшным животным или мифическим существам  вроде бы отказались, поняв, что никто не кинулся узнавать что-то о Донателло или Рафаэле, о Бетховене или Ариэле, а просто воспринял их как данность в этой ипостаси. Так почему все-таки снова и снова европейская культура наступает на одни и те же грабли?

Вначале это именовалось модернизацией и новым прочтением, от которого  не отказались по сей день. И теперь многим не понятно, ходили ли в солдатских шинелях образца 20 века римские воины или русские князья, и почему в таком случае  их рисуют в книжках по истории совсем иначе.

Бородин Князь Игорь
Бородин Князь Игорь

Потом оказалось, что животные тоже люди, тоже человеки и имена у них даже лучше, чем у людей: Бетховен, Рафаэль…

Теперь оказывается, что рас в истории человечества нет и не было. Во все века даже на тронах английских или французских могли сидеть чернокожие граждане, и  никакого рабства и разницы исторической и культурной между белыми и черными не было. 

Не было разницы и между трансгендерами, геями и всем остальным населением.  Не понятно только, почему слова « мама» и « папа» так упорно держатся во всех языках мира. 

Осталось только окончательно снести все памятники,  убрать картины старых мастеров  в запасники, а книги молодежь итак не читает. И тогда толерантность,  межнациональная, межрасовая и межсексуальная  любовь  и свобода  «нас встретят радостно у входа»  в новый мир.

И теперь, глядя на старые английские фильмы и мюзиклы, на «Оливера Твиста» 1968 года издания  или «Графа Монте-Кристо» с Жаном Маре в главной роли становится как-то не по себе и хочется спросить : «А где же чернокожие  герои? И почему улицы заполнены сплошь белыми и в одеждах давно ушедшего времени?» Смотришь и думаешь, а не гей ли был узник замка Иф, который так полюбил Эдмона Дантеса?  Не лисбиянки ли Наташа Ростова и Соня, чей разговор подслушал князь Андрей и не социопат ли дядя Ваня?  Странно и нетолерантно как-то. 

Всего пятьдесят лет, а мы уже прочно подсели на эту толерантность. Даже не верится, что когда-то все было иначе.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic