Памятник постсоветскому искусству.

От яиц до самых до извилин

Не удивляйтесь заголовку, потом объясню. 

Открыли памятник Олегу Табакову на Малой Сухаревской площади. Автор — народный художник РФ Александр Рукавишников. Ничего не имею лично против скульптора, однако горячо возражаю против смеси пафоса с клоунадой, которую он, блин, подарил москвичам.

Желтый шар символизирует «атом солнца» — так, оказывается, когда-то определил талант Табакова Виктор Розов. Животное рядом с Табаковым  — Матроскин. Ладно, это пусть, у Олега Павловича действительно Матроскин (тогде еще будущий) и в Шелленберге угадывался, и в Обломове. Но почему он здесь такой топорный и уродский, кот этот? И шарфики красные нелепые...

«Скульптура получилась веселенькой, отвечающей нашему искусству», — цитирует ТАСС слова Безрукова. Ну, ваше, Сергей Безруков, может, и веселенькое, а табаковское — настоящее: тонкое, глубокое, невероятно ироничное. Оттого — неотразимо обаятельное. И как это в памятнике передать? Не знаю, не знаю. Но точно — не так.

Я была на одном из последних спектаклей с его участием — «Юбилей ювелира». Табаков играл, по большому счету, самого себя: старика, которому осталось недолго. Пребывая по роли в какой-то момент в хорошем настроении, герой Табакова неожиданно запел (на мотив «от Москвы до самых до окраин»): «От яиц до самых до извилин...» Мне кажется, это была импровизация. Зал просто рухнул. 

Чувствуете разницу между «веселенькое» и «ироничное»? Вооот, а автор памятника не чувствует. 

А еще я один раз с ним разговаривала. Захожу в лифт (была в административной части МХТ по делам службы), а там — Та-ба-ков!!! Я, когда сильно смущена, становлюсь форменной нахалкой. «А я Ваша поклонница, Олег Павлович, — говорю, — очень-очень старинная!» «Это с когда?» —  спрашивает меня Табаков. «С «Достояния республики», дяденька Макар!» — кричу я любимому артисту. «Оооо, так это больше сорокааа»,  — довольным матроскинским голосом отвечает Табаков и выходит из лифта.

Мы Вас обожали и обожаем, Олег Павлович. А памятник... да и хрен с ним.

Ольга Костина

______________

Напрасно поклонница Табакова так переживает. Главное — это памятник. А он уже есть. Памятник у нас как и музыка: сам в себе независимо от того, что он внушает зрителям. Вот и скульптор Рукавишников это понял.

Теперь у нас в тренде не образ, а символ. И вот символ похоже очень автору удался. Символ позднего разложения и упадка не только России, но искусства, культуры, артистизма и глубины философской мысли.

Где уж до философской мысли. Хоть бы вспомнить что это такое, а до самих мыслей уже вряд ли доберемся.

Может быть по старинной привычке современный театр можно назвать чем-то глубоким в выражении нестандартного подхода к искусству, особенно к произведениям классики, но отделить в нем пафос от клоунады уже никак не получится.

Да и зачем это делать, если установка современного искусства и театра в особенности — это следование за глубинным народом и глубинным государством, которые вдруг стали выразителями абсолютного абсурда.  Где-то в глубинных подсознания, в глубинных  извилинах девственно чистого от эмоций и красоты ума, рождаются пафос с клоунадой.

Рукавишников очень четко отразил именно наш нынешний актерский снобизм с вальяжность, выдохшимися и деградировавшими в пустоту успели отразиться в желтом шаре. Скульптор  сохранил нам главное, что осталось от постсоветского Табакова — кота Матроскина.