October 18th, 2016

О капитуляции России

ЭКОНОМИКА И ПОЛИТИКА


12 октября 2016 года на информационном ресурсе Международного дискуссионного клуба «Валдай» была опубликована статья профессора Кентского университета Ричарда Саква под названием «Бархатные перчатки западной гегемонии». Профессор Саква — историк-советолог и специалист по постсоветской России, активный эксперт Валдайского клуба, часто раздающий свои комментарии российским СМИ, поскольку имеет репутацию «понимающего» российскую позицию в украинском кризисе. Последний текст Саква настолько интересен, что нуждается в смысловом прочтении и комментарии.

Что такое «западная гегемония», и почему она в «бархатных перчатках»? Здесь Саква транслирует, по его словам, понимание некой «Английской школы» политологии современного мирового порядка, который представляет из себя на практике «бинарную систему». На одном уровне этой мировой системы существует возглавляемая ООН структура международного сообщества, которую обслуживает разветвленная система международного права и финансовые институты, вроде Всемирного Банка и Международного валютного фонда. Этот уровень международной системы «содействуют разрушению классических принципов национального суверенитета и созданию определенных наднациональных учреждений и норм». Второй уровень мирового порядка состоит из национальных государств и их различных региональных объединений. «Самым главным и наиболее сплоченным из них является атлантическое сообщество, известное как Запад». Определение «атлантическое» подчеркивает главенство США в этом объединении. Два уровня международной системы взаимодействуют, но так, что региональное объединение «Запад» использует и направляет наднациональный уровень в своих интересах. В этом взаимодействии Запад, по словам Саква, «во многих отношениях сохраняет гегемонистские устремления, хотя классический век его имперского господства уже в прошлом». Гегемонистская модель совмещает в себе не только демократическую капиталистическую модель, «но и глубоко запрятанные традиционно западные имперские амбиции». Подобный замаскированный характер западной гегемонии в мире Саква и называет «бархатным». Современное господство Запада характеризуется «радикализацией гегемонистских практик и идеологии» в попытке упрочить его главенство в мире под прикрытием разговоров о свободе и демократии.

Условный «незапад», наоборот, заинтересован в том, чтобы международное сообщество действовало «по-настоящему независимо в качестве верховного выразителя общих чаяний человечества и составляющих его народов». Избавление от гегемонистского господства над мировым сообществом и подразумевает его превращение в «мир для всех и каждого». Последние активные действия России, приведшие ее к текущему конфликту с Западом, и были, по мнению Саква, связаны с общими интересами незападных держав в изменении нынешнего международного порядка, находящегося под эгидой «бархатной гегемонии» объединения атлантистов. Поэтому по определению Саква, незападные державы — Россия и Китай — это не ревизионистские, а «неоревизионистские державы». Последнее уточнение связано с тем, что Россия и Китай не выступают против основ международного сообщества, а стремятся придать существующим практикам универсальный характер, ограничив преобладание традиционных гегемонистских держав и укрепив его способность к сопротивлению вызовам со стороны подлинно анархических образований, таких как ИГИЛ (террористическая группировка ДАИШ, «Исламское государство», запрещена в РФ — прим. EADaily ). Ни Россия, ни Китай не бросают прямого вызова гегемонии США. Однако обе страны поощряют развитие параллельных структур, обладающих потенциальной возможностью стать дополнением к господствующему мировому порядку и, в конце концов, его заменить.

Россия в стратегическом тупике. СССР/Россия завершили холодную войну в расчете стать частью измененной Европы. Вместо этого России пришлось иметь дело не с Европой, частью евроатлантического пространства и атлантической системы безопасности, собственно, и созданных для сдерживания СССР/России. Россия же стремилась стать частью «исторического Запада» с тем, чтобы посредством своего членства преобразовать его в «Большой Запад». Таким образом, российское руководство действовало из расчета вхождения России в западное сообщество, но на российских собственных условиях. Само западное сообщество на словах против присоединения России не возражало, «но ему хотелось иной России, не той, которая ему предлагалась». В результате изначально ошибочной стратегии Россия и оказалась в стратегическом тупике, когда она оказалась в странном положении одновременно и «империи», и подчиненного «бархатной гегемонии» Запада зависимым государством. Ситуация усугублялась тем, что российский государственно-бюрократический капитализм оказался фактором, упрочивающим периферийный капиталистический статус страны. В сфере сознания «двойственная позиция России подстегнула нескончаемую внутриполитическую дискуссию о месте России в мире, сопровождавшуюся ее дрейфом в сторону незападного мирового порядка». Т. е. ситуация, описываемая Саква, означает кризис цивилизационной и национальной идентичности России. Множественная и противоречивая идентичность России неизбежно и вела ее внешнюю политику с глубокими противоречиями. Подобного рода кризис идентичности лишний раз демонстрировал ситуацию «стратегического тупика». Очевидно, что из подобного положения «стратегического тупика» со статусом подчиненной западной гегемонии империи могло быть два выхода: либо выйти из ситуации подчинения и обрести суверенитет, либо окончательно подчиниться «бархатной гегемонии» Запада, при этом перестав быть «империей». И тот, и другой вариант — это и есть возможный выход из стратегического тупика.

В ходе текущего кризиса Россия бросила вызов Западу и «были предприняты разного рода меры по продвижению на Восток, но в итоге Россия все-таки пришла к выводу, что она — европейская держава и исконный член западного сообщества». Саква приходит к выводу, что российская стратегия борьбы осуществлялась непоследовательно: «Россия временами применяет ревизионистскую тактику, но не следует ревизионистской стратегии».

В отличие от непоследовательной и находящейся в стратегическом тупике России, Китай выступает ведущей державой за то, чтобы структуры международного сообщества обрели подлинную независимость в деле разрешения глобальных проблем и перестали быть орудием западной гегемонии. Кроме того, китайская модель государственного капитализма отличается от классической англо-саксонской модели в части наличия двойной структуры, объединяющей и государственные, и рыночные стратегии. Саква полагает, что Китай, осуществивший широкомасштабное проникновение в западную финансовую и хозяйственную систему, вряд ли покинет антигегемонистский блок в ближайшее время. Борьба Китая за преобразование международного порядка в отличие от России зиждется на собственной цивилизационной идентичности. Поэтому Китай готов и к идеологической борьбе с Западом на почве серьезного обсуждения вопросов культуры. На этом фоне официальная китайская политика состоит в том, чтобы оказывать России поддержку в ее конфронтации с Западом. Но при этом китайцы склонны критиковать Россию за несостоятельность в выработке стратегии развития и за то, что та позволила завлечь себя в ситуацию стратегического тупика. Сами китайцы были в похожем стратегическом положении, но путем модернизации экономики и общества, а также посредством дипломатии им удалось, правда, не полностью решив, преобразовать стратегическую проблему.

В ходе нынешнего кризиса ситуация «стратегического тупика» была лишь усугублена, но тем не менее, она все равно требует окончательного решения. Здесь британский политолог отмечает противоречие: «отношения между Россией и Европой всегда носили двойственный характер, а в последние годы эта их особенность обозначилась еще четче. В стратегическом и институциональном смысле Россия находится вне Европы, но по своим культурным и социальным устремлениям она — полноправный член европейского сообщества». Здесь не понятно, как «устремления» делают Россию «полноправной». Ведь «устремления» определяют лишь желания, а не действительное состояние дел.

Саква не проясняет, что подобные евроцентричные устремления России историчны и связаны с ее догоняющей модернизацией, которая создала в России социальный слой «интеллигенции» с ее квазиевропейской идентичностью. Противоречие в позиционировании России отмечается и в других параграфах статьи Саква. Так, например, британский политолог пишет: «Россия, безусловно, является частью этого Запада, но частью противоречивой». Очевидно, с его точки зрения, Россия может быть частью Запада, избавившись от противоречий, т. е. стать более цельной в своей идентичности. Поэтому целью России в ходе нынешнего кризиса, по Саква, было «возвращение в лоно преобразованного западного и европейского мира». Получается, что на новом витке в ходе нынешнего конфликта были воспроизведены старые установки советской элиты 1980-х годов. Отправная точка движения в стратегический тупик повторяется, а базовая установка предопределяет провал. Ведь Саква отмечает в своей статье, что в итоге начавшегося в 1986—1991 годах процесса Россия получила периферийную экономику и подчиненное по отношению к «бархатной гегемонии» Запада положение.

Что нужно сделать России? Здесь Саква вспоминает в своей статье Горбачева: «уйдя в отставку с поста президента СССР, Михаил Горбачев продолжал искать пути к позитивному преодолению наследия холодной войны и потратил годы своей жизни на создание общественных движений за мир и диалог. Это была попытка предложить новые условия дискуссии и, таким образом, поменять идентичность». Спрашивается: чью идентичность? Запада? Но разве Запад может отказаться от своей мировой гегемонии, пусть она имеет бархатный характер, из одних только идеалистических и филантропических установок? Тем не менее, для выхода из стратегического тупика России, по Саква, остается: либо «измениться до полной утраты своего исторического своеобразия и сдать свои геополитические позиции», либо получить альтернативу: «сохранить верность определенному представлению о себе… и остаться чужой там, где, как верилось, был ее родной дом». Т. е., по мысли Саква, возвращение России к цивилизационной идентичности должно сделать ее «чужой» для Запада, но там, как верилось, был ее «родной дом» — т. е. химерический «общеевропейский дом» Горбачева. Но не останется ли Россия чужой для Запада, изменись она по рецепту Саква? Здесь британский советолог осторожно рекомендует: «Конструктивистские доводы о том, что идентичность создается путем взаимодействия с другими, вполне справедливы, однако условия для содержательного взаимодействия по-прежнему создаются с помощью государства». Для присоединения России к Западу Саква рекомендует не борьбу против «бархатной гегемонии», а подчинение через изменение идентичности, в котором будет задействовано государство Российское и его западные «партнеры». Поэтому Россия должна преодолеть противоречие, перестав быть империей, отказавшись от геополитических позиций и утратив свое историческое своеобразие, т. е. перестав быть собой. В результате следования подобному рецепту Россия должна исчезнуть.

Итак, в случае с публикацией статьи Саква можно констатировать, что в ней в завуалированной, но достаточно прозрачной форме России предлагается для выхода из «стратегического тупика» окончательная капитуляция перед лицом Запада. Сами валдайцы в лице Сергея Караганова или Федора Лукьянова пока стесняются открыто писать об этом. Поэтому они и дают ход впереди себя британскому советологу, который под маркой «данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба», довольно откровенно описал текущее состояние «геополитических» умов наших отечественных валдайцев.

Источник

О связи убийства Моторолы и выборов в США

ЭКОНОМИКА И ПОЛИТИКА


В предвыборной кампании США команды Хилари Клинтон и Дональда Трампа во внешней политике стояли на прямо противоположных позициях. Трамп был откровенным изоляционистом, а за Клинтон стояли откровенные глобалисты. Однако в процессе кампании даже тем, кто поддерживал Клинтон, стало понятно, что ресурсов продолжать прежнюю глобалистскую позицию США не хватает, и они не могут делать то же, что и раньше.

Это отражается на всей политике США, в том числе на политике на Украине. США начинают радикально менять свой подход к этой стране. Что это означает для сегодняшнего украинского режима? Главное — расчет на поддержку своего режима в рамках максимальной конфронтации с Россией повисает в воздухе. Трамп, например, открыто заявил, что если придет к власти, поддерживать Киев не намерен.

Если президентом станет Клинтон, она, конечно, сохранит нынешнюю риторику, но реально не будет помогать Украине. Эта ситуация требует от руководства Украины принятия некоторых решений, на которые никто не отважится. Фашистко-националистическая риторика Рады настолько жесткая, что продавить хоть что-то, что соответствует минским договоренностям, у Порошенко при всем желании не получится. Формально именно Порошенко и его ближайшее окружение станет виновником того, что нарушается минский процесс.

В этих условиях единственный их шанс — резкое обострение ситуации в Донбассе. С другой стороны, обострение ситуации может быть выгодно и части российских сил. Дело в том, что независимо от результатов выборов в США резко усилится конфронтация между Путиным и либерально-бюрократической группой, которая руководит правительством вообще и экономической политикой в частности. Это было хорошо видно по заявлению Алексея Кудрина, который сразу после думских выборов сказал, что денег на выполнение майских указов президента нет и не будет.

Об этом же свидетельствовал призыв нового спикера Думы отказаться от строго либеральной политики. Такая конфронтация опасна для либералов, и любое обострение ситуации, в том числе, на Украине, для них благо: это оттягивает внимание Путина и ресурсы от внутренней схватки.

В этой связи я не исключаю, что убийство Моторолы — это один из инструментов, который разные силы в России и Украине используют для обострения ситуации между двумя странами накануне выборов в США. Тем более что такое обострение в условиях, когда Клинтон контролирует прессу и в США, и в России, увеличит ее шансы на победу. Таким образом, убийство Моторолы может вызывать целую цепь процессов, в которые втянуты многие силы. И это вполне может быть выгодно и Киеву, и Москве, и Вашингтону.

Источник

Монументальная пропаганда.

Нечто странное творится на нашей отечественной почве в области монументальной пропаганды. Нынешние молодые люди, пожалуй, и не знают что это такое - монументальная пропаганда. Термин этот введен Лениным в 1918 году, когда разрабатывалась программа развития монументального искусства. Масштабные памятники и бюсты выдающимся личностям истории на улицах и площадях городов, доступные обозрению гражданам в ходе их повседневной жизни, должны были стать средством агитационным и просветительским в деле воспитания и культурного развития народных масс.
Использовать искусство как средство просвещения и даже обучения, а не только как украшение и роскошь, главным образом живопись, пытался еще Петр Первый, ввозя в Россию полотна европейских мастеров. И хотя нет ни Ленина, ни его программы, ни даже самой страны, в которой этот план осуществлялся, сама идея монументальной пропаганды отнюдь не изжила себя, а здравствует и процветает в новом идеологическом ракурсе. И естественно, мы вновь впереди планеты всей по болезненному восприятию личностей, отлитых в чугуне и бронзе. Никак не определимся, кто все-таки достоин стать памятником, а кто - нет.

Некоторые, например, очень озабоченные граждане, обеспокоены здоровьем нации и цельностью ее идеологии. Они никак не могут допустить, чтобы цари воцарились рядом с Лениным, а Столыпин – с Дзержинским. Как можно, это же разрыв смыслов и логики, это шизофрения. А по-моему – это повод постоянно задавать себе вопрос: почему великая держава СССР была разрушена? И не царями, как во времена Реставрации в Англии или Франции республики, но людьми, которые не сумели продолжить ни царские имперские традиции, ни советские демократические, приведя страну не к процветанию, а к нищете, уничтожению науки, культуры и экономической независимости.

Каждое время пытается увековечить своих героев. Это понятно. Но герои нового времени не основание для уничтожения старых. И никакая шизофрения не грозит помнящим о своем прошлом и своей истории. В толерантной Европе даже якобинцы особо не старались уничтожить память о предках. А уж Наполеоны возродили все, что возможно, республиканцы добавили. И стоят по всей Европе памятники и королям, и революционерам, и ученым, и мыслителям. Робеспьер и Марат рядом с Наполеонами и Людовиками, Гарибальди рядом с принцами Савойскими, Кромвель с английскими королями. И хотя некоторые утверждают, что ни англичане, ни французы не любят одни Кромвеля, другие Робеспьера и Марата, но из истории их почему-то не вычеркивают.
Только не у нас. Мы пережили период сноса памятников эксплуататорам, теперь переживаем снос памятников героям-революционерам, народовольцам, создателям и правителям СССР. И если первый этап исходил из благородного желания открыть народу путь к свободе и забвению кабалы и эксплуатации, воспоминанием о которых остались многочисленные царские и генеральские бюсты, то это было единым порывом нового сознания. Коль скоро в России произошла революция, свергшая власть эксплуататоров, то и памятники царям и их слугам оставили только из расчета их художественной ценности. Негоже служить двум господам: либо народу, либо их эксплуататорам. Все логично. Правда, поздняя советская интеллигенция забыла кто она и откуда, и именно за эти памятники с церквями постоянно стремилась лягнуть Советы, роняя крокодильи слезы о потерянных «шедеврах». Но к чести этих самых Советов именно шедевры в виде памятников, церквей и особняков она и сохранила, чего не скажешь о новом времени.
Теперь смотрят не на художественную значимость того или иного объекта, а на стоимость земли, на которой он стоит, чтобы прагматизмом оправдать идеологический умысел. И снос нынешний, и памятников, и зданий, обрел гораздо более зловещий вид. Он ведется с одной целью: уничтожить не эксплуатацию, а память о государстве, где этой самой эксплуатации не было. Безобидное возвращение традиций оборачивается целенаправленной идеологической обработкой населения, подготавливаемого к новому изданию монархии и сословного строя.

Но странны не перипетии исторической памяти страны, а отношение властей и самого народа прошлых эпох и новых к этой самой монументальной пропаганде.

Дело в том, что русским царям и в прежние, монархические времена не слишком обильно воздвигали монументы.
До Петра I, принесшего на Русь европейскую культуру и европейский менталитет, ни о каких памятниках или бюстах речи и быть не могло. Если кто-то особо заслужил почет и уважение - во святые его после смерти. А потом храмы в честь нового святого, Александра Невского, или Димитрия-царевича, например. А не заслужил – и помину о тебе нет (Годуновы – исчезнувший род.) А монумент – ни-ни, даже святым.
Это теперь перед каждым монастырем монументы святым и монахам ставят. То ли икона, то ли так, наглядная агитация.
Но и после Петра не так уж много памятников царских насчитать можно. Вот, например, столица империи Петербург. Был памятник царю Петру I, так называемый Медный всадник и памятник у Инженерного замка «Прадеду от правнука» (ПавлаI). Все следующие за Петром монархи до Екатерины II, памятников в столице не имели. Александру I посвящен Александрийский столп, Николаю I и Александру III – конные статуи, из которых одна – великолепное художественное произведение, а вторая удостоилась стишка:
Стоит на площади комод,
На комоде бегемот,
На бегемоте обормот,
На обормоте шапка.
Это о памятнике Александру III у Николаевского (Московского) вокзала в Питере. Именно этот памятник и был убран в 1937 году с площади у вокзала и перенесен вначале в музей, а потом во двор Мраморного дворца.
Были памятники царям и по другим городам и весям Российским. Но в основном Александру II Освободителю. Скульптор А. М. Опекушин (не хуже Церетели, умевший «зреть в корень») спроектировал памятники Александру II в Москве (1898), Пскове (1886), Кишинёве (1886), Астрахани (1884), Ченстохове (1889). А вот во Владимире (1913, (1912) и Рыбинске (1914) уже творили другие мастера.
Обильно ставили памятники Екатерине II: Екатеринослав (1846 г., ныне Днепропетровск, Моршанск (1873 г.), Симферополь (1890 г.),Нахичивань-на-Дону (1894 г., ныне район г. Ростов-на-Дону) Вильна (1904 г., ныне Вильнюс)
Всем другим ограничивались бюстами и колоннами с надписями. Например, в Выборге в начале 1800-х годов в парке Монрепо, его тогдашним владельцем бароном Людвигом Николаи в благодарность Павлу I , была поставлена высокая гранитная колонна с пояснительной надписью на латыни. Памятник благополучно сохранился.
В Гатчине на плацу перед Большим Гатчинским дворцом находится памятник Павлу I работы И. Витали, представляющий собой бронзовую статую императора на гранитном постаменте. Открыт 1 августа 1851 г. Памятник благополучно сохранился.
В Павловске на плацу перед Павловским дворцом находится памятник Павлу I опять же работы И. Витали (любил, видать, убиенного царя или получался очень хорошо?), представляющий собой чугунную статую императора на постаменте из кирпича, обложенного цинковыми листами. Открыт 29 июня 1872 года. Памятник благополучно сохранился.
Видимо, большевики тоже вникали в суть проблемы: убиенный заговорщиками, значит не грех и сохранить о нем память. Но мало все-таки ему памятников, нужно не только Гатчину с Павловском украсить, но и бывшую столицу Российской империи, в пику бывшим царям, избегавшим скользких вопросов: кому и зачем. И в Санкт-Петербурге во дворе Михайловского замка в 2003 году был установлен памятник Павлу I работы скульптора В. Э. Горевого, архитектор В. П. Наливайко.

Были, конечно, памятники и генералам. Например, памятник генералу Скобелеву. И политическим деятелям: Столыпину.
Очень любезные народу фигуры. Ничего удивительного, что памятники им «пали жертвами народного гнева» в первые же годы после революции. Таких особ набралось достаточное количество, чтобы потом на их постаментах воздвигнуть памятники героям революции во всех городах бывшей империи.
Но если вы сейчас погуляете по столицам бывшей и нынешней, заглянете в краевые центры и областные, то вас удивит обилие царских памятников. Мы даже не задумываемся, когда и кто их ставил. А ставили «благодарные нынешние власти уважаемым предкам», правда, пока только чисто исторически – предкам, но кто знает, может быть из расчета на будущую генеалогию.
Здание Технологического института 28 ноября 2011 г. украсил бюст Николая Первого. Именно этот император и основал знаменитое учебное заведение. На его постаменте написано: «Основателю от благодарных потомков, 28 ноября 2011». В связи с этим предлагаю ставить бюсты всем министрам и председателям ЦБ за включение в план и выделение средств на школу, институт или другое полезное мероприятие.
Кстати, это тоже новая традиция, приписывать советским фабрикам, заводам, больницам, институтам имена их дореволюционных владельцев, и звучит это примерно так: «Институт глазных болезней им. Геймгольца. 1900-1993. Основан в 1935 году на базе городской больницы В.А. и А.А. Алексеевых». Нынешний Сбербанк тоже возводит свою родословную к XIX веку. Конфетные фабрики тоже любят старину и бывших хозяев, то А. А. Абрикосова, то Теодора фон Эйнема («Красный Октябрь»). Надо бы напомнить тем, кто банкротит предприятия, а потом начинает свой «творческий» процесс, непременно включать в анналы основателя, и вести хронологию от его имени, а то как-то странно получается, вроде бы в СССР и газ, и нефть добывали и перерабатывали, и металл плавили, и золото мыли, а как ни заглянешь в Википедию: основана то Ельциным, то Ходорковским, то Мардашевым, то Прохоровым, и т. д. и годы все какие-то странные: 1995, 2000 и т.п. Одним словом, Бог помог из ничего разом создать такую крупную промышленность, а наивные все: Сталин, Сталин, индустриализация, космос, великая держава. Советские, в простате душевной, национализировали фабрики, развивали и совершенствовали их. А новые олигархи растащили, распродали кусками и кусочками, объединили наискось и поперек, и вот вам «Сибнефть», основанная Ельциным в 1995 г. Вот вам «Лукойл» 1991 г. «Юкос» 1993 г. и т.д. Я, конечно, понимаю, что это концерны и частные компании, созданные юридически после крушения СССР, но если «Красный октябрь» развивался на основе фабрики Эйнема, то логика требует и все эти компании признать советским наследием.
Вообще, отношение новых властей и идеологов к своему даже дореволюционному прошлому, очень оригинально, если не бессовестно. Вот Елизавета Мамонтова. Под ее именем функционирует в Хотьково целый культурный центр. Известна она тем, что была женой богатого промышленника Саввы Мамонтова, правда любителя искусств, помогавшего художникам и разорившегося из-за стремления внести эту самую культуру в массы (фабрики израсцов). Елизавета Мамонтова в Абрамцево собрала музей русской культуры. Но собирателями были многие русские богачи. Потомки Тютчева даже свое поместье передали в дар Советам как музей. Но никаких культурных центров под их именами нет. Неужели только потому, что они были директорами музеев в Советское время, а не уехали заграницу, или не умерли до революции, как Елизавета Мамонтова (в 1908 г)? Нехорошие мысли, но напрашиваются как-то сами собой: если эмигрант или умер до революции, достоин чести и увековечивания памяти. Если служил Советам верой и правдой, то ни памяти о нем, ни почета.
Вот генерал Игнатьев. Служил в Красной армии, написал прекрасные мемуары «Сорок лет в строю». А какая ему честь и слава? Даже не знают, что был такой генерал. Брусилова помнят из-за Брусиловского прорыва. Не будь этой военной трагедии, то тоже благополучно канул бы в лету. Зато у всех на слуху Деникин, Колчак, Врангель и предатель Власов. Их, поди, и недоучки-школьники знают лучше, чем Пушкина и Толстого.
Но далее: Памятник Александру III в Новосибирске был открыт в июне 2012 года.
Памятники Екатерине II также есть в городах, основанных по её указу: Новоржев (2002 г.), Краснодар (восстановлен в 2006 г.), Одесса (2007 г.), Тирасполь (Приднестровье, 2007 г.), Маркс (бывшее немецкое поселение Екатериненштадт, Саратовская область),Севастополь (2008 г.), Подольск (2008 г.), Ирбит (Свердловская область, 2013 г.)
В Москве на территории Новоспасского монастыря установили памятник первому и последнему царю династии Романовых – Михаилу Федоровичу и Николаю Второму.
В июне 2005 года в Москве торжественно открыт памятник Александру II. Автор памятника — Александр Рукавишников. Памятник установлен на гранитной площадке с северо-восточной стороныхрама Христа Спасителя. На постаменте памятника — надпись:
Император Александр II. Отменил в 1861 году крепостное право и освободил миллионы крестьян от многовекового рабства. Провёл военную и судебную реформы. Ввёл систему местного самоуправления, городские думы и земские управы. Завершил многолетнюю Кавказскую войну. Освободил славянские народы от османского ига. Погиб 1 (13) марта 1881 года в результате террористического акта


Памятники Александру II в селе Белый ключ, ныне Сурский район Ульяновской области 18 августа 1898 года. После Февральской революции 1917 года памятник был демонтирован, восстановлен
19 февраля 2011 года
Бутурлиновка (Воронежская область) Памятник Александру II. Установлен к 50-летию отмены крепостного права в России в 1911 году . Восстановлен 5 сентября 2014 г.
На Ставрополье в греческом селе Дубовая Балка в 2001 году Ильяди И. Х вернул царя на законное место. Памятник в Дубовой Балке стал первым восстановленным памятником Александру II. (Можно подумать, что для греков это самый почитаемый император, освободивший их от крепостного права)
Нижний Новгород памятник Александру II установлен в мае 2013 года в честь 400-летия Дома Романовых и в память пребывания Государя Императора Александра II вместе со своей супругой Государыней Императрицей Марией Александровной в Нижегородском Печерском Вознесенском монастыре в 1858 году (Это уже не восстановленный, а совсем свежий, от избытка монархических чувств бывших соратников Б.Немцова)
В Туле восстановлен бюст императору Александру II 29 августа 2012 года возле гостиницы «Императоръ» в Зареченском районе. По случаю восстановления памятника в Тулу прибыли представители Императорского дома Романовых и Российского монархического движения.
Украина. Одесса. Александровская колонна, увенчанная бронзовой шапкой Мономаха, была воздвигнута в Одессе в 1891 году по проекту А. К. Бруни. В позднесоветский период колонну превратили в памятник А. В. Суворову. Первоначальный вид возвращён в 2012 году.
Интересно, какой вид примет она теперь, в свободной Украине, освободившейся от русского рабства. А то ведь уже есть прецеденты.
Как сообщают СМИ, в Северо-Казахстанской области по решению властей демонтирован памятник Николаю II, установленный на частной территории в память о визите императора.

Есть такой исследователь по специальности историческая география Сокол Кирилл Гельевич.(Если судить по отчеству, то родители этого Кирилла почитателями царей не являлись и к святцам никакого отношения не имели, скорее к КПСС. Но сын стал поклонником монархии и памятников, воплотивших образы царей и вельмож). Вот он с энтузиазмом пишет о новых временах:
«Крушение советской системы в 1991 году сняло последние идеологические ограничения на восстановление памятников. Уже вскоре были заново отлиты статуи Платова и Муравьева-Амурского, в Таганрог вернулся Александр I, а в Петербург – конная статуя Александра III. Восстановлению препятствовали, в основном, экономические проблемы. Чем лучше обстоят дела в российской экономике, тем интенсивнее идет процесс воссоздания утраченных памятников. Недавно были полностью восстановлены иркутский Александр III, казанский Державин, лысьвенский Шувалов, (в Ставрополе генерал Ермолов – А.Г.). В Петербурге вновь появились три памятника Петру. Завершены работы по воссозданию памятника Екатерине в Краснодаре и грандиозной колонны Славы в Петербурге. Два последних случая показывают, что в деле восстановления памятников нет невыполнимых задач. Нет сомнений, что в скором времени в России будут восстановлены наиболее интересные из разрушенных монументов.

Восстановленный памятник Александру III в г. Иркутске
Обнадеживает ситуация во всегда бедной царскими памятниками Белоруссии, где восстановлены три монумента Отечественной войны : в Полоцке, Брилях и Студянке. Очень активно идет процесс в Крыму: там восстановлены памятники Балаклавского и Инкерманского сражений, фонтан-памятник Айвазовской в Феодосии.
Ситуация на Украине сложнее. Восстановлено немало памятников – княгине Ольге в Киеве, Потемкину в Херсоне, Харитоненко в Сумах, Екатерине II в Одессе. Но иногда воссозданию памятников препятствуют антироссийские настроения украинской политической элиты.»

Кстати, следует заметить, что сносили ненавистные памятники в первые годы революции, как разрушали поместья и церкви, в основном народные массы, а на многих постаментах от ликвидированных памятников эксплуататорам, ставили памятники советским героям. О них вспоминать – дурной тон. Снесли, заменив на царей, значит, восстановили историческую справедливость. Разве может быть справедливостью восстановление без уничтожения? Ни коим образом. Совсем как у Тургенева: «То был Яков, а теперь Сидор; в ухо Якову, в ноги Сидору! Мы толкуем об отрицании, как об отличительном нашем свойстве; но и отрицаем-то мы не так, как свободный человек, разящий шпагой, а как лакей, лупящий кулаком, да еще, пожалуй, по господскому приказу.»
Что ж, можно умиляться новым памятникам, радоваться возвращающейся монархической мечте. Но вот непонятно, почему лавина царских памятников за все 25 лет не возбудила никого из представителей народных масс и не встревожила. Но стоило только где-то в Орле поставить памятник Ивану Грозному, как общественность забурлила. А следом ополчились на монумент князю Владимиру. Или и тот и другой не были монархами и единоличными правителями? Или у нас подход избирательный: «Quot licet Yovi? Non licet bovi»? Одним – можно, а другим – ни-ни, отвергая и его труды, и плоды этих трудов? Вот и Поклонскую общественность осудила за портрет царя. И Маннергейм всем не по нраву пришелся. А Мединский ведь так старался соединить два периода, шагнув из начала 1917 г.в конец 1991 г. приняв за чистую монету россказни, что большевики – это инопланетяне, а советского периода как бы и не было. И в самом деле, Мангейма- то большевики испортили. А не будь их так и остался бы царским генералом. Лепота!
Но все это лирика. А на самом деле задуматься стоит. То, что памятники царям повсеместно восстанавливаются без народного противодействия, говорит о том, что народ равнодушен к происходящему. Так почему вдруг Маннергейм, Поклонская и Иван Грозный с князем Владимиром? И почему реакция журналистов столь активна в этих случаях? Ведь это с их подачи так забурлили страсти. Значит и то, и другое – политический заказ и общественность должна быть приведена в состояние ажиотажа, чтобы понять, на какую чашу весов склоняется общественное мнение. Это в чистом виде манипулирование сознанием масс.
Если следовать логике, то Маннергейм и Поклонская – это явная провокация. Стремление прощупать позицию населения по вопросам монархии и прощения предателей. Готов ли русский народ присоединить к «Бессмертному полку» хоругви с портретами царей и героев всех войн Российской империи. Оказалось, что пока не готов. И здесь журналисты вынуждены были включиться под давлением народного мнения. С Иваном Грозным и Владимиром ситуация несколько иная. Власть ищет себе опору в образах прошлого. Ей нужны ориентиры и примеры для того, чтобы народ осознал эту власть как защитницу. Но с Иваном Грозным нестыковка происходит на православном поле. Его фигура – это идеал националистов. Владимир – идеал власти. Но и тот, и другой – больная мозоль либералов. Державники-националисты, да еще и русские славяне им не по нутру. И здесь выступил уже не народ, а СМИ, желающие возбудить народ. Но всегда, во всех идеологических баталиях речь идет только о монархическом самодержавном прошлом России с полным забвением советского периода. Вот такая у нас теперь монументальная пропаганда.
Не мешало бы задуматься, а что нам предлагают в виде идеала и объекта для подражания? К чему сводятся усилия по восстановлению «справедливости» и действительно ли это справедливость? Какие расчеты и действия прикрывают столь шумный ажиотаж и споры по поводу еще одного вроде бы вполне логически последовательного шага по увековечиванию памяти очередного царя или князя? Речь уже не о примирении, как уверяли при возвращении прахов Деникина и Ильина. Речь об определившемся векторе в идеологии правящего режима. Нравится кому-то или нет, но монархическое прошлое вернется в нашу страну в самое ближайшее время.