ansari75

Categories:

Фиаско возрожденной идеологии


23 ИЮЛЯ 2018 ОЛЕГ КУРЗАКОВМое решение оставить священный сан — тяжелое и болезненное и для меня, и для тех, кому я хоть как-то близок. Это часть моей жизни с ее надеждами, радостями и разочарованиями, за которой теперь начинается новый этап. На 37-м году жизни, в ожидании третьего ребенка, в глухой провинции, с очень скромным достатком и туманными перспективами, последующим шельмованием «расстригой» и «отщепенцем» в православной среде, нелегко совершать подобный шаг.

Когда-то в эпоху хрущевской антирелигиозной пропаганды некоторые священники и видные богословы решились на дерзкий шаг. Они сложили с себя церковный сан и заявили об этом во всеуслышание,повергнув сообщество верующих и клир в шок

.« Я ушел из мира, который теперь понимаю как мир иллюзий, отхода от реальности, а часто и сознательного обмана во имя обогащения, отошел, имея за плечами 48 лет жизни, из которых почти 25 простоял на средних командных постах православной церкви»«Многолетние наблюдения довели мое прежнее недовольство театральностью церковных церемоний до форменного отвращения к тем лицедействованиям, которыми полны православные службы»(Профессор богословия Александр Александрович Осипов,)

«Священный Синод на своем заседании под председательством Святейшего Патриарха Алексия постановил:

Бывшего протоиерея и бывшего профессора Ленинградской Духовной Академии Александра Осипова, бывшего протоиерея Николая Спасского, бывшего священника Павла Дарманского и прочих священнослужителей, публично похуливших имя Божие, считать извергнутыми из священного сана и лишенными всякого церковного общения. Они вышли от нас, но не были наши (1 Ин. 2, 19).Евграфа Дулумана и прочих бывших православных мирян, публично похуливших имя Божие, отлучить от Церкви» ( 30 декабря 1959 года)

По сей день адепты православия не могут успокоиться и поносят память этих людей, пытаясь доказать, что они стали предателями и отступниками ради выгоды служения  в рядах  КГБ. Иного объяснения у людей, которые затмили свой разум политикой и идейной ненавистью, нет и быть не может.

Но неужели только в советское время священники выходили их своей организации, именуемой церковью? Разве только они говорили о лицемерии, лживости всех проповедей и богослужений?Не будем углубляться в века, не будем вспоминать конфликт Льва Толстого и Русской православной церкви. Обратимся к настоящему. 

Александр Тарасенко 20 лет провел в монастыре в Гомеле, а потом решил уйти.

 Бывший настоятель одного из храмов Санкт-Петербурга Владислав Анцибор заявил, что прекращает священническое служение, поскольку уже давно сменил мировоззрение, в качестве повода к отречению от сана использовав... коронавирус.

Говорит другой священник, отец Олег в  «Исповеди анонимного священника».

 Религиозность реально отупляет человека, лишает его самостоятельности, терпимости, человечности. Это можно видеть повсеместно. Это утомляет. Поэтому в моем кругу общения с каждым годом все больше людей, которые не имеют к Церкви никакого отношения или отношение негативное. 

Только очень плохой артист отождествляет свое лицо с гримом и свой ум — с набором реплик из пьесы. А я хороший артист. Церковь — это театр, витрина, и обмануть она может только очень неумных и экзальтированных людей, как артист обманывает детей, одеваясь в костюм Деда Мороза. Но ребенок — это ребенок, а взрослый человек, верящий разодетому бородатому мужику, который претендует на знание божественного откровения — просто дурак. Ну, а сам мужик, одевшийся в костюм Деда Мороза и верящий, что от этого он в самом деле стал Дедом Морозом — полный идиот.

У меня нет мысли осуждать  тех,  прежних, и новых нынешних.Важно понять, что вера как состояние ума и чувств не может быть постоянным общественным явлением. 

В обществе всегда царит диспропорция: либо управляемая масса, либо мыслящие индивиды создают этому обществу общий настрой и картину реальности или иллюзии.

Люди никогда не были единообразно верующими или единообразно атеистами. Люди вообще не склонны жить одной идеальной идеей. Они быстро усваивают практику и либо смиряются с ней, либо отходят и ищут иные способы самореализоваться.

 Вот только подобное здравомыслие не для нынешних людей, присвоивших себе право на абсолютную личную свободу. 

Они решили, что их идеи – и есть смысл жизни и истина и при этом возложив упование на идею ни на минуту не задумались, что «взявшийся за плуг, не оборачивается назад.»

Власть предложила им религию как спасение от идей социализма, и  они ухватились за нее. Они восприняли идею, но не веру, которую воспитывают привычка, определенный образ жизни и прагматизм с практицизмом. Оказалось, что церковь – это не то место, где ты будешь свободен от прозы жизни,  где будут отмечать твои таланты и заслуги в деле горения верой. 

Случилось то, что должно было случиться. Пришедшие в церковь люди, разочаровались, устали, озлобились, но вместо того, чтобы честно сказать: веры в нас нет. Церковная жизнь и церковная система нам не нравится, обвинили весь клир, архиереев, патриарха и, конечно, многострадальную РПЦ МП. 

Это она, пробыв семьдесят лет под властью советского общества, оказалась не той, о которой мечтали эти неофиты. Они мечтали об идеале, а им дали прозу.

Неожиданную вещь скажу: Кириллу благодарен как отцу родному. Вот как традиционный такой, патриархальный домостроевский отец выбивает ремнем из отрока всякую дурь, так же Кирилл выбил из меня всю оставшуюся романтику и иллюзии. Он открыл для всех думающих людей церковную систему во всей ее «красоте», показав, что власть и деньги — это именно то, для чего живет РПЦ. И за это надо быть ему благодарным, потому что, если бы не существовало таких замечательных вещей как похмелье и ломка, то все поголовно были бы алкоголиками и наркоманами. И все эти «пуськи», невзоровы, протесты против строительства храмов, пляски с бубном вокруг Исаакия, акции православнутых — это и есть тот самый похмельный синдром, который он всем обеспечил.

Когда в советское время пастыри Божии покидали нашу церковь, когда становились светскими преподавателями, как профессор Евграф Каленьевич Дулуман или профессор Александр Александрович Осипов, они демонстрировали свою честность и начали процесс отказа от традиционной привычки к вере и смирению перед организацией далекой от идеалов Христа.

 Они потеряли веру, но не стали винить в этом ни клир, ни архиереев, ни патриарха. Разум возобладал у них над привычкой и выгодой. 

Но нынешние неофиты не имеют ни честности, ни веры. У них виноваты все, как в случае с Лукашенко. Уберите патриарха Кирилла или президента Лукашенко и везде будет тишь, да гладь, да Божья благодать.

Именно эти требования и являются прямым свидетельством того, что люди не готовы  жить в той среде, которую избрали и в той стране, в которой родились, не готовы трудиться и выполнять свой долг, считая, что весь мир что-то им должен, и раз в их жизни что-то сложилось не ткак, то виноват весь этот мир.

Отчасти это верно в том обществе, где один богат, другой беден, где богатство получено не трудами праведными, а правом частной собственности на присвоение трудов праведных других людей, где царят иерархия, неравенство, социальные ограничения для одних  и бесконечные льготы для других. Мир неправеден. Но нам в нем жить, а не кричать, что «валить пора из этой Рашки» или «Кирилл развалил церковь».

Почему люди, начинающие трудиться в обычной жизни и не получая наград все-таки живут, трудятся и рассчитывают на будущее? Ведь у них нет веры в то, что над ними вдруг прольется золотой дождь или случится чудо и они станут топ-менеджерами. Люди трудятся смиряясь с несправедливостью, произволом начальства, с тем, что твои таланты и способности по большому счету не нужны твоим  хозяевам, если не приведут их к миллионам . Они  живут в системе, где твоя жизнь зависит от случая и работы, где царит несправедливость и неравенство.  Потерять работу в этой системе для них равносильно смерти. И им приходится смиряться.

Но священники почему-то считают себя избранным племенем. Их нужно почитать и уважать. А тут вдруг – все тот же произвол и тирания.

Жизнь рядового священника заключается в том, что он не имеет никаких прав. Его могут использовать как угодно, где угодно, могут платить, могут не платить, могут переводить с прихода на приход, отправлять за штат по капризу архиерея, наказывать согласно анонимным доносам. Если учесть, что священники в основной своей массе многодетны, можно представить, с какими это сопряжено проблемами. Рядовой священник живет в страхе, он боится сказать лишнее слово, попасть в немилость, он постоянно ждет какого-то доноса на себя, анонимки, жалобы, которые совсем не зависят от его поведения.

Это жизнь бесправного крепостного, которую пафосно именуют «служением».

Будто она иная у простого труженика — наемного работника. У попа хотя бы доход постоянен, мал он или велик. А над работником висит дамоклов  меч увольнения по возрасту или из-за банкротства предприятия.

Священник отдает себя не в руки архиерея или патриарха, как светский работник в руки начальства, а в руки Бога.

Священнослужителю нужно иметь в себе веру ежечасно: сейчас плохо, трудно, сейчас гонения и прещения, но Бог милостив. Он постоит за тебя и твою веру. Не архиерей хозяин епархии и не Кирилл хозяин церкви. И если этого не понимать, то значит не иметь веры.

Но веры у нынешнего духовенства нет.

Среди священников довольно много неверующих, иногда, в частном разговоре, откровенных атеистов. Но именно они, по моему мнению, наиболее способны к здравым, независимым суждениям. Я со многими из таких дружу и с ними в разведку пошел бы запросто. По одной простой причине — они в своей жизни руководствуются не какими-то внешними правилами и моральными нормами, скрепами и традициями, а своим умом и опытом, если они что говорят, то не цитируют бездумно священные тексты, а говорят о том, что сами испытали и выстрадали.

А как же они служат?Да, я по молодости задал одному протоиерею такой вопрос: «А как же ты служишь?» Вместо прямого ответа, он предложил мне мысленный эксперимент. Он сказал: «Зайди в интернет на сайт, где объявления проституток с номерами телефонов, позвони какой-нибудь Снежане и спроси ее: „А как же ты занимаешься сексом без любви? Тебя совесть не мучает?“ И все что она скажет — это мой ответ тебе».

Просто поразительно. Ведь когда шли в семинарию веру имели? Считали себя православными христианами? Разве не понимают они, что служат не для себя? 

Разочаровываются в своей работе и учителя, и врачи. Но кроме очарования — разочарования есть долг. Если ты пришел служить Богу, то как же просиходит, что церковь отлучила тебя от Бога? 

 Вокруг вас люди, те, кто принадлежит ко второй группе, не атеистов и не скептиков, не рационалистов и агностиков, а то стадо, которое только в наивной вере и видит смысл своей жизни. Эти люди были всегда и останутся навсегда, потому что ищут идеала и боятся жизни без помощи со стороны сверхъестественных сил незримого.

Когда в  советские времена священники  оставляли церковь они не бросали паству. Там была паства маргинальная, подсаженная на привычку и смирение. Она не теряла ничего и ей не грозили отчаяние и нищета. 

Здесь и сейчас паства обездоленная, дезориентированная, страдающая от безысходности и жалкого материального достатка.

Бросить ту паству значило помочь ей прийти в себя. Работа и возможность жить оставалась за ней. Другое дело, что не было желания и были внушения: Зачем тебе лечить  безбожников? Зачем работать на них? Купи домик рядом со мной и живи тут в молитве (из воспоминаний о старцах советских времен).

Бросить нынешнюю паству-лишить ее последней надежды и отрады.

Богатые и властные в храм ходят только ради имиджа и поддержания иллюзии новой идеологии.

 Самодостаточные и здравомыслящие воспринимают веру только как традицию и индикатор твоей национальной принадлежности.

Верующие в массе своей именно то одинокое и страждущее стадо обиженных и оскорбленных, одиноких духом и страдающих от всякого рода личных трагедий, люди. Церковь нужна им как лечебница духовная, внушающая им надежду и умиротворяющая сказкой о том, что Бог их любит.

Но новые священнослужители этого не понимают.

Сослужа с теми священниками, которые в свое время сделали подобный выбор в пользу архиерея и разрушили свои семьи (и каждый раз вина всецело возлагалась на гордую и несмиренную матушку, которая с малолетними детьми не захотела ехать в какую-нибудь глушь, где нет ни школ, ни больниц), став второбрачными и продолжая служение или же без заключения нового брака, я не считаю, что подобное послушание угодно Богу и спасительно для души.  Моя супруга, являя христианское смирение и любовь, следовала за мной и разделяла мои тяготы и горести, выпадавшие на нашу долю вплоть до смерти нашего ребенка несколько лет назад. И я уверен, что и в будущем она всегда будет рядом со мной, что бы ни встретилось на нашем жизненном пути. Но, зная это, я не хочу подобной жертвы от самого любимого мной человека и тем более не хочу приносить в жертву будущее моих детей той церковной системе, которая в лице архиерея и его помощников относится к людям как к расходному материалу и средству для достижения своих целей.

Что стало с людьми? Отчего они утеряли веру в идеалы и отказались от бескорыстного служения идеи, любой, хоть идеи Божьего спасения, хоть строительства нового коммунистического общества?

Зачем скромному служителю Бога печься о доходах? О матушкиных нарядах или о школе детям? Ведь вокруг них живут такие же бедняки, которые не могут купить своим женам ни шуб, ни дорогих джинсов, кофточек и брильянтов, чьи дети учатся за несколько верст в соседнем районе, где сохранилась школа , и где нет таких учителей, как в столице? 

Раз они служитель Бога и пастырь своим овцам, то и разделять судьбу этих овец его долг.Почитайте русскую классику и вам, пришедшим в церковь в поисках смысла жизни, но увлекшихся состоянием материального достатка и справедливости, должно стать понятно, что религия всегда обогащала одних и вводила в нищету других, но служили ей неизменно с верой в будущую небесную награду.Было, все было, но люди страдали и верили в лучшее, исполняя свой долг и не робща.

« — Ну, положим, я снесу и голод, и срам, но ведь у меня, господи, еще попадья есть! Ведь я ее из хорошего дома взял! Она белоручка и нежная, привыкла и к чаю, и к белой булке, и к простыням… Она у родителей на фортепьянах играла… Молодая, еще и двадцати лет нет… Хочется небось и нарядиться, и пошалить, и в гости съездить… А она у меня… хуже кухарки всякой, стыдно на улицу показать. Боже мой, боже мой! Только и утехи у нее, что принесу из гостей яблочек или какой кренделечек…

— Как-то рано утром иду я из Синькова в Лучково; гляжу, а на берегу стоит какая-то женщина и что-то делает… Подхожу ближе и глазам своим не верю… Ужас! Сидит жена доктора, Ивана Сергеича, и белье полощет… Докторша, в институте кончила! 

Значит, чтоб люди не видели, норовила пораньше встать и за версту от деревни уйти… Неодолимая гордость! Как увидала, что я около нее и бедность ее заметил, покраснела вся… Я оторопел, испугался, подбежал к ней, хочу помочь ей, а она белье от меня прячет, боится, чтоб я ее рваных сорочек не увидел…»(Чехов. «Кошмар»)

Так в чем же дело? Неужели это патриарх Кирилл развалил церковь? Неужели РПЦ МП отравлена семидесятью годами служения под властью Советов? А как быть греческой вселенской патриархии пятьсот лет находившейся под властью неверных?

Нет,обман произошел в тот момент, как предали оклеветанию и поношению образ жизни советского человека, когда вместо справедливости, борьбы за идеалы, честности и трудолюбия предложили православие, не объяснив,что есть вера в Бога и что есть организация,именуемая церковью.

Потому и сплетают мифы о том, что наша церковь создана Сталиным, что патриарх Сергий (Страгородский) предал церковь и прочий вздор.

 Сами же знают, что церковь хоть и является по проведи  не от мира сего, и что власти земные над ней не вольны, все-таки пребывает не на небе, а на земле. И как часть земной жизни церковь испытывает все те трудности и нестроения, которые существуют в государстве и стране.

Каков поп, таков и приход. Это не к церкви, а к власти.

Не к церкви и ее иерархам должны адресоваться протесты, а к государству, разделившему свой народ на нищих, обездоленных и сытых избранных. Верную мысль высказал лишь один бывший священник:

– Религия – это не обязательно про Бога. Это какая-то связь: с божеством, с чем-то высшим, с каким-то идеалом. Так, мне кажется, советское общество тоже можно назвать религиозным. 

Да, советское общество не было атеистическим. Оно было разумным и здравомыслящим. И когда его разрушили и поманили молодежь мечтой о Боге, многие будучи рационалистами , загорелись новой идеей. Но идея эта никак не укладывается в современное общество. К ней нужно либо привыкать с детства, либо сохранять европейскую традиционность и позиционировать себя не верующими, а принадлежащими определенной конфессии, чтобы слыть  добропорядочными граждане.

Молодые энтузиасты, решившие, что церковное служение — дверь в высший мир, оказались разочарованными слишком земным служением в условиях иерархии, лицемерия, деспотизма и борьбы за материальное благополучие. Церковь всегда была всего лишь частью той системы, которая есть в данном обществе.

 И чуда не произошло.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic