ansari75

Category:

Камень преткновения или как одна религия не стала философией.

Вначале просветители, потом критики христианства и наконец,  все нынешние атеисты в один голос говорят о сходстве богов древних народов со святыми и даже самим Христом и Божьей Матерью.

И очень этому факту  радуются и строят на них самые невероятные теории. Но в наше-то время пора уже знать об учении материалистов- марксистов, знать психологию и нейробиологию.

Они забывают, что, несмотря на разницу расовую и национальную, люди все-таки произрастают из одного корня, хоть нам усилено внедряют в мозги разницу между кроманьонцами и неандертальцами, будто это такая важная вещь, вроде шестого пальца или второй головы. Но биологи отлично знают, что разные виды не скрещиваются, а даже если это и происходит, то потомство их всегда бесплодно. И коль скоро гены неандертальцев вдруг стало модно обнаруживать у азиатов, а кроманьонцев – у европейцев, то ни к чему, кроме идеологических подтасовок это в результате не ведет.

Так и с гуманитарными знаниями. Смешение философии и религии заставляет некоторых утверждать, что ни в Китае конфуцианство, ни буддизм в Индии не были религией, а только философией и потому так охотно нынешние свободные от суеверий граждане в упоении  занимаются медитацией и слушают проповеди Далай –Ламы как быть счастливыми.

Вместо истории религий нам дается учение какой-то конфессии или секты актуальных на сегодняшний день, но абсолютно неактуальных для понимания мировых процессов и формирования мировоззрения.

Дело в том, что все народы и все культуры в религии прошли очень сходные этапы, и от анимизма возвысились до понятия Единого Бога, отражавшего усложненное экономическое и социальное устройство общества. Отсюда и сходство всех религий мира в одном и том же: рождение, плодородие, смерть и вечность.  Особенно впечатляют изображения богини-матери с младенцем на руках. Эти изображения присутствуют в самых древних исторических эпохах, от неолита до первых цивилизаций.









Отсюда и кажущиеся заимствования в религии, которые касаются не только самого культа, но и особенностей ритуала.

К примеру, Величественный ритуал Исиды  представлял собой следующее:  жрецы с тонзурами, заутренние и вечерние службы, колокольный звон, крещение, окропление святой водой, торжественные шествия и ювелирные изображения Божьей Матери. Не похоже ли это во многих отношениях на  пышную обрядовость католицизма? А если согласиться, что почитаемая в южных регионах Европе черная Богородица, воспроизведение богини Исиды, то связь религий станет особенно примечательной.

Культ египетского бога Осириса, мужа и брата Исиды. Был убит злым богом Сетом, разрублен на 40 кусков, и разбросан по Египту. Исида собрала куски вместе, на несколько секунд сумела вернуть ему жизнь, сама превратилась в соколицу, и совершила от него беспорочное зачатье. Когда Хор, сын Осириса, победил злого Сета – он дал проглотить Осирису свое око, и тот воскрес. Культ был широко распространен в Римской Империи. А статуи Исиды с младенцем Гором на руках почти буквально повторяют статуи Девы Марии с младенцем Христом.

Еще более впечатляющи изыскания в области тайных культов Римской империи, из которых на первый план выходит митроизм. Это тем более удобно, что многое можно просто домыслить, поскольку никаких текстов от митраизма не сохранилось, кроме нескольких изображений и алтарей в подземельях.

«Культ Митры (Митраизм) распространился в Риме после восточных походов Гнея Помпея. Основные почитатели: - воины, рабы, вольноотпущенники. День поклонения – воскресенье — (dies Solis, то есть «день Солнца») 

Его почитатели омывались чистой водой, вкушали священные хлеб и вино, торжественно праздновали день рожденья бога – 25 декабря. Митра провозглашал равенство среди посвященных в него, и сулил блаженную жизнь после смерти.

В III веке, в Риме было более 800 храмов Митры (Митреумов). Они представляли из себя подземные помещения, с куполообразным потолком. Отсюда пошел миф о христианах в римских катакомбах. Но христиан в то время в Риме не было. На самом деле, христианские историки просто заменили в документах слово митрианцы на христиане, и таким образом родился еще один миф, о том, что будто бы Рим являлся главным центром древнего христианства.» 

В последнее время в связи с растущим национализмом очень популярно стало считать христинаство религией, созданной апостолом Павлом из своего иудаизма. На этой идее разворачивают целую конспирологическую картину порабощения античной цивилизации иудейской сектой. 

Христианство это «коварный план фарисеев - секты к которой принадлежал Павел. Сложно было бороться с первыми христианами, и тогда было решено внедрить своего человека - Савла, который нам известен, как апостол Павел. Не можешь победить возглавь»

Вульгарный атеизм очень любит обыгрывать все эти теории и особенно сходство культов европейской цивилизации с древними Ближневосточными культами.  Вспомним хотя бы знаменитый монолог Берлиоза на скамейке на Патриарших прудах, когда он рассказывал о том, что должен писать в своей поэме поэт Бездомный.

– Нет ни одной восточной религии, – говорил Берлиоз, – в которой, как правило, непорочная дева не произвела бы на свет бога. И христиане, не выдумав ничего нового, точно так же создали своего Иисуса, которого на самом деле никогда не было в живых. 

Чем больше говорил начитанный Берлиоз, тем с наивным удивлением «…поэт узнавал все больше и больше интересного и полезного и про египетского Озириса, благостного бога и сына Неба и Земли, и про финикийского бога Фаммуза, и про Мардука, и даже про менее известного грозного бога Вицлипуцли, которого весьма почитали некогда ацтеки в Мексике и лепили из теста фигурку Вицлипуцли»

А если мы обратимся к христианским праздникам и культу святых, то там сходство с языческими богами и их праздниками особенно поражает.

И именно в этой связи в настоящее время важно выявлять не сходство культов и их мифологии, а то, как новая система власти и социально-экономических отношений внедряет ту религиозную или философскую систему, которая должна соответствовать ее планам.

В римском многонациональном языческом мире должна была утвердиться система единой империи, то есть единая власть, единый язык, единая религия. Единая власть после разделения ее на западную и восточную хоть и была не однородной, слабее – на Западе и сильнее на Востоке,  языки были , а вот религия… Ее нужно было создать, унифицировав языческие верования в единообразный цикл поклонения Единому Богу.

Но в отличие от арабских племен и даже от ранних семитских племен, их которых племя иудеев создало свою избранническую религию, римский мир был миром культуры, просвещения и наук. 

Обычная вера в богов древности давно была всего лишь данью традиции, а умы были заняты философскими системами. Все, будущие епископы и участники Вселенских соборов получили хорошее философское образование. И, естественно, забыть свои философские учения, римские граждане не могли. Поэтому христианство создавалось иначе, чем создаются религии древних. 

Родившись из философии и по сути являясь философией, оно по стечению обстоятельств места и времени стало не конфуцианским кодексом правил, а чистой воды мистической религией.

Почему бы учителям , идеологам и политикам на Вселенском соборе в Никее не утвердить личность Христа в качестве Пророка и Учителя или на худой конец принять учение Ария? Может быть мы избежали бы войн на религиозной почве, инквизиции и последующих тотального диктата религиозной догматики? 

Но древние философы выбрали все-таки религию и Бога вместо пророка. Причины скорее всего в том, что народы римской культуры слишком прочно утвердились в атеистическом поведении и свободомыслие родило в них стойкий иммунитет к навязанным нормам поведения по принципу этики и юридического права. Им нужно было воспрянуть духом и поверить в чудо. Вот и стал Христос не пророком, а Богом.

Тот факт, что еще античные философы, но уже политики и идеологи новой власти, епископы Семи Вселенских Соборов не решились оставить Христа только Мессией или пророком, сыграло определяющую роль для всей последующей жизни Европы, Восточной Римской империи и самого христианства, сделав христианство нетерпимым к новизне и переоценке ценностей.

Заманчивая идея о воскресении Христа и Его победе над смертью, стала тем основанием, на котором философия обернулась религией.

«Если же о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, то как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых? Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес. А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша. Притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал, если, то есть, мертвые не воскресают; Ибо, если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес; А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших; Поэтому и умершие во Христе погибли. И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков» (15:12-19).

Христианству недостаточно было учения Христа как этических нравственных норм поведения человека, недостаточно было законодательно соединить идею и форму. Оно должно было стать религией в полном объеме, и в этом ему помог иудаизм. Не случайно в Евангельских текстах апостолы постоянно проводят аналогии с ветхозаветными пророчествами. Растёкшаяся по древу познания философская свободная мысль античного мира внезапно обрела стержень, который разом разрешал все противоречия между стоиками и гедонистами, между агностиками и материалистами, соединял учение Платона и Плотина с христианской Троицей и способствовал тому, что упразднение философии произошло именно на том, чего ей не хватало: веры в будущее воскресение и вечную жизнь.

Этот скрытый дуализм и привел к тому, что уже в начале прошлого века, когда одни борцы с церковью искали доказательств заимствования и сходства христианства с иными религиями, другие стали делать упор на философско-этическую составляющую христианства. Отсюда христианский социализм и даже утверждения нынешних адептов религии, что коммунизм Маркса заимствован у Христа.

И в Советском Союзе приверженцы православия как мистического кода русской культуры искали философские корни в христианстве, делая упор на позднюю античную философию и прежде всего на философию Плотина.

Символизм христианства балансирует между абсурдом мистики и глубиной тайнознания, переняв многое из античной философии и восточных мистических культов. Но не являясь мистикой в полном смысле этого слова, христианский символизм оказался очень притягателен для мыслящей части верующих и позволил им отойти от примитивизма народной веры в чудо. И хотя церковь всеми силами все-таки поддерживает именно религиозную веру, интеллигенция считает себя избранной в силу глубины понимания символизма христианства.

Дуализм христианства был удобен власти. Он давал возможность держать народ в плену религиозных канонов и запретов, а мыслящим предоставлял простор для осмысления глубин символа.

Но объективно именно дуализм христианства породила вечную войну в мире. Огромное число учений, сект, непримиримость в догматике и этике, обилие злоупотреблений и пороков внутри самого духовенства и их конфессий. 

Ни одна религия не отличалась такой нетерпимостью и авторитарностью, как христианство. Ни в одном обществе не было пролито столько крови и проведено столько религиозных войн, как в христианстве.

Ни одна религия не была столь авторитарна и нетерпима, как христианство. И причина в том, что общество, давшее философию и философское понимание мира, вдруг свернуло на путь религиозного авторитаризма, находится в том, что античный мир принял в себя мир варварский, неспособный в полной мере осознать за короткий промежуток, долгий путь античной философской мысли.

Зараза избранничества на религиозной национальной почве, воспринятая христианами от иудаизма, поразила на каком-то этапе даже веротерпимые вначале религии, такие как мусульманство и буддизм.

Но что страшнее всего то, что для народа эта религия осталась только суеверием и мраком невежества, не просветив его душу ни светом разума, ни светом ясной веры.

В европейских странах христианство всего лишь условие выглядеть респектабельно и традиционно. Оно осталось только привычкой и исполнением этого привычного ритуала. Потому и нет новых богословских споров, нет сект, а есть спокойное изменение традиции в соответствии с требованием времени: женщины-епископы, венчание однополых браков, новые архитектурные формы.

Для нас возрожденное православие создало два полюса: масса, верующих через обрядовость и суеверие, и небольшая часть, превративших богословие в политику.

Мы выбрали путь не традиции и привычки, а фанатичного спора, в котором равным образом тонет и религия, и философия

Тот эффект, который христианство произвело в языческом римском мире, не проявляется в нашем новом европейско-капиталистическом. Философская сторона недоступна массе, мистическая – привлекательна, но воспринимается только через суеверия, а этическая не позволяет сделать веру образом жизни по заповедям. 

И причина опять-таки неразрешимые противоречия между философией и религией, переплетшиеся в христианстве. Иудаизм – религия без примесей, но с лавированием между запретами и реальностью времени. Мусульманство – религия, соединенная с непреложностью запрета.

И только христианство оказалось полем сомнений, размышлений и далеких от канона и ритуала выводов, хотя церковь упирает прежде всего на каноны и запреты. Но дуализм не позволяет сделать христианство только религией. 

Однако, для современного мира тот метод, который использовала церковь в борьбе с наукой, исторической памятью и здравомыслием, становиться востребованным именно для власти, желающей ограничить общедоступность знаний и снизить их ценность.

 Из всего многообразия религий именно христианство служит утверждению новой идеологии и нового мировоззрения особенно удачно, оставаясь и религией для народа и методом софистики для интеллектуального слоя. 

Это путь, который церкви предложила власть. И церковь согласилась именно в тот период, когда в Европе церковь стала сотрудничать с наукой и знаниями, а не отрекаться от них.

В интересах будущего наше православное христианство должно было бы переключиться в сторону этики, отказавшись от мистических поклонений мощам,  чудесам, политики  и занятий психологией. Но этика, основанная на свободе личности, в пределах самой проповеди Христа, а не в домостроевских традициях Ткачева или Смирнова. 

До сих пор наша церковь не поймет, что именно Советский период стал для нее временем наибольшего благоприятствования. Именно в этот период происходило переосмысление христианства через красоту форм и философию, что позволило привлечь на ее сторону всех думающих людей.

Ортодоксы ставят в вину советской церкви компромисс с властью большевиков. Но при этом забывают, что у церкви никто не отнял ее учения и канонических правил жизни. В угоду политике и покровительства властями  церковь не отрекалась от себя, как это делает сейчас.

И совсем другое,  когда власть мошенников, воров и убийц,  становится благословенной для новой церкви.

А потом малосведущие люди типа Глуховского заявляют, что патриарх Кирилл – атеист, потому что церковь, в которой он служит, создал Сталин.

Нет, не советская церковь тому причиной, а компромисс с властью ради самой власти и богатств, начавшийся с союза с грабителями и лжецами. Материальная помощь в виде алкоголя и сигарет и храм Христа Спасителя, воссозданный на грабительские деньги иудеям по вере и поведению Гусинским.

В таких условиях не только патриарх станет атеистом, но и весть клир РПЦ МП.

Потому и совершается уничтожение той перспективы, которая была возможна в воспитании новых граждан нового общества в рамках философско-этического учения.

Жажда власти и богатства толкнула нашу церковь на сотрудничество с   любыми аморальными силами общества, имеющими власть и богатство, участия на правах господствующей идеологии. Власть, внешняя роскошь и неумеренное стремление к обогащению толкнули церковь на  возрождение суеверий и превращение символизма в мистику и чудеса с неумеренно агрессивной проповедью домостроя. И эта политика  оттолкнула от церкви многих и многих здравомыслящих людей, но и создала ситуацию склок, борьбы и нестроений в самой церковной среде.

И если раньше  думающие люди готовы были мириться с религией ради ее философский составляющей и богатого культурного наследия, то сейчас эта терпимость перешла в отрицание всей деятельности церкви.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic