ansari75

Category:

Юбилеи, восторги, заслуги, почитание.

Сейчас , в честь юбилея, демонстрируются фильмы мэтра, от самых ранних до тех, где  актер стал режиссером.

Смотришь старые ленты и невольно задаешь себе вопрос: как же в жизни так происходит, что довольно искренние и талантливые артисты в одной стране при одной системе ведут себя одним образом, а при другой системе в той же самой стране – уже совершенно иначе.

Юные и восторженные, отличные актеры,  убежденные в своей правоте и вдруг совершенно отвратительные мещане, конъюнктурщики  и стяжатели к концу жизни.

 — Ну, что выросло, то выросло, теперь уж не вернёшь…

В самом деле, паренек-метростроевец, и вдруг – помещик, отпрыск боярского рода МихАлковых.

Или другой мальчик, пылкий и прямодушный Олег из фильма «Шумный день» и вдруг успешный барин и владелец театра.

Серьезный и честный следователь Подберезкин и вдруг единоличный хозяин театра «МХАТ», алкоголик, воспитавший сына алкоголика.

И ведь не пропали в безвестности, а стяжали лавры на служении новой власти верой и правдой, прошли по головам не сумевших встроиться в новую систему, не менее талантливых, но не наделенных свойством мимикрии.

А нам мудрые биологи – антропологи рассказывают о генотипе, о разнице рас и народов на основе ДНК и даже выводят психологию бедных, заведомо обреченных быть бедными в отличие от великих и умных богатых.

Никакой социальности, никакого воздействия среды, только гены и происхождение благородных от благородных.

Впрочем, если приглядеться, то все-таки свойство пристраиваться к нужному течению и  уметь вовремя найти нужное направление некоторым дано не только в силу воспитания, но и как бы в наследство от родителей.

Два брата, но от разных матерей. И пути их все-таки не сошлись настолько, чтобы считать, приспособляемость к власти непременным качеством твоего генотипа.

Андрон Кончаловский всегда обожал дворянство, всегда любил искусство, а не политику. В фильме больше импрессионизма и созерцательности,  ностальгии духовной, чем конкретной оценки происходящего. А дальше – «Дядя Ваня» с той же ностальгией и меланхолией, с тем же любованием затянутого из эстетических соображений, кадра, тот же импрессионизм в зрительном образе. Он ставил «Дворянское гнездо» и «Дядя Ваня» так же как ставит фильмы и теперь.

Но брат его уже в советское время очень обостренным нюхом угадал то, что нужно было на тот момент. А на тот момент он не был ни помещиком, ни рафинированным интеллигентом , как Дрожжинин у Аксенова в «Затавренной бочке-таре». Он был обличителем разлагающегося общества обнищавшего дворянства.

«Неоконченная пьеса для механического пианино». Наши доморощенные интеллектуалы с восторгом вникают в этот балаган праздной  жизни вырождающегося поколения и ищут в нем особый философский смысл. Но смысл простой: внушить зрителю, что Чехов  ни о каком маленьком человеке не писал, никому не сострадал, а только сваливал в кучу поиски смыслов жизни, безделье, праздность и разгул на еще оставшиеся средства.

И в советское, и в нынешнее время поклонники мэтра с восторгом смотрят этот фильм, восторгаются  актерской игрой очень и очень конъюнктурного состава актеров, ищут философский подтекст, но не находя его , приходят в еще больший восторг,  потому что для такого рода критиков ненайденная ясность и смысл становятся лишними.

Это напоминает мне сцену из серии Знатоков «Подпасок с огурцом», в котором искусствовед  Муза оценивала талант Фаберже только по его печати. Только подписанное и запечатанное оно имело для нее высший смысл и полнилось художественным талантом. 

Так и с нашими критиками. Это же Михалков, как они смеют критиковать. Там же наверняка есть особый смысл, а ты,  не угадав его, выдашь себя с головой. «Новое платье короля».

Не знаю, наша ли интеллигенция его породила, или это свойство тех, кто пришел из неоткуда, но страх собственной оценки, собственного мнения, страх прослыть отсталым  или невежественным простаком из рабоче-крестьянской среды, по сей день жив у нашей элиты. 

Фильм, конечно, не Чехов и не по Чехову. Уж лучше смотреть «Свадьбу» с Раневской, Федоровой и Гарина, чем это произведение .

Не будем ссылаться на рафинированную интеллигенцию. Призовем в свидетели неискушенную простоту.

«Фильм, как я прочитала, снят по мотивам произведений Антона Чехова. Я, признаться, плохо знакома с этим автором, только в детстве его читала, так что буду оценивать фильм сам по себе, без сравнения с первоисточниками.

Герои в этом фильме, на мой взгляд, почти все отталкивающие. Практически с первых минут просмотра у меня возникло чувство, что я бы очень некомфортно себя чувствовала в такой компании – разговаривают ни о чем, быстро прыгают с темы на тему, смеются не потому что смешно, а просто от скуки. Большинство из собравшихся даже не симпатизируют друг другу, а то и презирают. Причем, кажется, что подобные чувства друг к другу испытывают даже родственники.

Все эти люди довольно высокого происхождения, но из обедневших семей. Несмотря на свое плачевное финансовое состояние, они ведут какой-то абсолютно праздный образ жизни, не думая о будущем. Они встречаются в большом особняке, им прислуживают слуги, закатывают ужин и фейерверк, зовут цыган, даже механическое пианино откуда-то прикатили. Глядя на них, в общем-то, начинаешь понимать, почему царской России пришел конец. Такое чувство, что образованные и воспитанные люди, которые должны способствовать развитию общества, абсолютно не хотят признаваться, что мир вокруг и их положение в нем изменились. А если и признаются, то упорно не хотят соответствовать новым условиям.»

А другая молодая зрительница даже предположила, что Чехов был мизантропом. Просто мы о нем неверно судили.

И никто из них, конечно, не знает и не понимает причины, по которой после фильмов Андрона Кончаловского явилась «Неоконченная пьеса для механического пианино.»

Фильмы Андрона сняты в 1969 и в 1970 года, а Никиты – в 1976 г. Это как раз тот переломный период, когда в СССР от почитания прошлого резко перешли к его критики.

Помнится, нам на занятиях профессора  расхваливали архитектуру дореволюционную, церковную, возили по Подмосковью в поисках памятников архитектуры,  дворянских усадеб, церквей и критиковали  все новые архитектурные формы, от Черемушек до нового Калининского проспекта и гостиницы «Россия».

Но время перевалило на середину 70-х и все в один голос, даже критики, стали восхвалять и «Россию» и Новый Арбат и критиковать архитектуру Храма Христа Спасителя, Исаакиевского собора, псевдовизантийский  стиль и модерн предреволюционного времени.

Конечно, это не показатель резкой смены идеологического вектора, но тем не менее, это тонкий нюанс требовавший от художников не увлечения дворянским бытом, не поклонения русской православной философии, а нового осмысления собственной роли в жизни советского общества.

Это время, когда интеллигенция внезапно осознала себя обиженной и ущемленной в своем барстве и своеволии. Возникла фронда не шестидесятников, а фронда Солоухиных, Лихачевых, Аверинцевых,  Максимовых, Битовых, Маканиных.  Русская интеллигенция против революционеров –большевиков из евреев.

На таком водоразделе очень удачно и выступил Михалков с образным утверждением без слов, что русская дореволюционная интеллигенция – это  праздная бесполезная толпа, неспособная даже на решения собственных проблем, но и  думающая, страдающая избранная духовная элита, которую  условия  жизни сделали праздной и беспомощной. Берите от фильма то, что вам приглянулось.

Так думалось авторам, так принято было  советской интеллигенцией, но в реальности выродилось в совершенно мрачную и пустую антисоциальную и антифилософскую,  антидуховную  картину, очень точно отразившую испорченность этой самой интеллигенции не  только дореволюционного периода, но и советского.

Если дореволюционная интеллигенция еще задумывалась над философскими вопросами бытия, то советская  задумалась только о себе, о своей свободе жить так, как в этом фильме и превращать жизнь, пусть спорный, но праздник.

А теперь о лаврах «Бесогона». Человек, умудренный опытом работы в тандеме с властью, не может быть честным априори.

Вся невероятная конспирология от Билла Гейтса, вакцинации, чипизации и до Грефа с платным образованием, конъюнктура чистой воды. От барина мы перешли к образу защитника народа.

Но никто не объясняет этому народу, что вся конспирология – это ничто иное,   как забота о чьем-то кошельке.

А по отношению к Михалкову – это еще и способ напомнить о себе и как бы от имени власти.

Вот только почему не объяснить народу, что в советское время образование было бесплатным и единым. Без репетиторов и ЕГЭ бывший школьник мог поступить в любой ВУЗ. Но вот студентов на весь великий Союз было 2 млн. В 90-е годы их стало 6 млн. и две трети платного обучения. Сейчас их 4 млн. и платных мест все те же две трети.

Но стал ли наш народ грамотней, развитее, сделал ли он шаг вперед по пути научных открытий и трудовых подвигов? 

Нет. Ни 4 млн студентов, ни прочие выпускники колледжей и краткосрочных курсов не имею ни работы, ни достойной зарплаты. 

А обилие ВУЗов – это не подготовка кадров для страны, и не стремление сделать все население с высшим образованием. Это всего лишь способ зарабатывания денег, а не альтруизм.

Так и платные школы. Капиталисту нужно где-то найти источник доходов. Вот и начинают говорить о платном образовании. Иного-то ничего не придумаешь, фабрику или завод не откроешь. Это работать нужно, а школа- это совершенно беспроблемный источник дохода, как нефть или газ.

Так неужели все дело в системе образования? На Западе далеко не все имеют дипломы, но отлично зарабатывают мелким частным бизнесом. А интернет и социальные сети не дают молодым людям чувствовать себя малограмотными и невежественными.

Уже с конца 80-х годов молодежи внушались идеи свободы и выбора жизненного пути вне системы образования и культуры. Нежелание учиться набирало обороты и по сей день считается основным запросом на свободу – отделение знаний от этой самой свободы. Они для нее не обязательны.

Если бы Михалков хотел стать стеной на защиту народа, то он обратил бы его внимание на падение ценности знаний в обществе, на отсутствие рабочих мест для выпускников ВУЗов и специализированных колледжей для остальной молодежи.

Он бы не сочинял глупости о Билле Гейтсе, но предложил бы народу обсудить с тем же самым Грефом на общественном уровне вопросы образования, которое и в самом деле нуждается в реформировании.

Он бы не путал с чипами обычную процедуру прививок.

Но судя по тому, что Михалков вдруг сделался антипрививочником, власть уже мечтает избавиться от трат на вакцину. Ведь на разработку деньги выдели, на производство – выдели, потом потраться на закупку и отдай народу все это бесплатно. Само слово «бесплатно» вводит в стрессовое состояние наших капиталистов. Зато как будет хорошо, когда сам народ откажется от прививок, да и от спецшкол, которые будут залогом новых рабочих мест и сделают знания хорошим дорогостоящим продуктом.

А мы все о бесплатном советском образовании вспоминаем, да Билла Гейтса во враги записываем.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic