ansari75

Categories:

Немного обывательской прозы.

Показ мод . СССР 1952 г.
Показ мод . СССР 1952 г.

Нас очень долго уверяли, что в Советском Союзе народ лишают радости покупать модные вещи, что наша легкая промышленность плелась в хвосте мировой моды и не производила ничего достойного. 

Но давайте посмотрим на западные и советские фильмы сейчас, по прошествии полувека и потараемся посмотреть со стороны эстетики.

Трудно сказать, сами ли русские выглядели иначе, чем европейцы или все-таки причина именно в моде и зависимости от нее, но артисты западных фильмов в одежде по моде 60-70 годов демонстрируют все ее эстетические дефекты. Мода модой, но вот по прошествии нескольких десятков лет, замечаешь, как нелепа и некрасива она была. 

Но вот в советских фильмах этого эстетического диссонанса не заметно. В советский период был только общий профиль модного силуэта, но никогда – утрирования и подчеркнутого диссонанса.

Сравните фильмы европейские 60-х годов и российские. Разница в том, что в Европе была мода, а у нас - эстетика и определенный устоявшийся вкус.

Кому-то это не нравилось, но теперь очень ярко высветилось убожество эстетическое и нравственное тех, кто рвался к европейским ценностям.

Все эти нейлоновые рубашки, плащи - болоньи и брюки дудочкой укороченные и с обувью на толстой подошве, которые любили высмеивать карикатуристы, сейчас уже и без насмешек, выглядят убого и неинтересно. Вначале бесформенные пиджаки с подбитыми ватой плечами и суженные к низу, а затем приталенные, длинные до конца бедра и вновь с плечами, выступающими за силуэт,  лакированные туфли с длинными носами или цветные с белыми вставками. И ведь герои этих фильмов ,как правило, представляли слой, которому следует подражать. 

А в то же время представители аристократической элиты никак не бравировали этой новизной в моде, предпочитая сохранять традиции вкуса и элегантности, не подчиняющейся моде, но подчиняющейся разумности, удобствам и эстетики.

Но ведь у наших граждан примерно такой аристократический  стиль и присутствовал во все моменты истории советского времени.

И в принципе, касается это не только одежды с приталенными пиджаками  и  рубашками  с широкими воротниками. 

Но и мебель была под стать, как и безвкусные аляповатые и претенциозные  американские машины Додж или Шевроле с огромными крыльями и квадратными радиаторами.

И невольно спрашиваешь себя: а действительно ли мода бывает для развития вкуса и эстетики? Уж не ради ли внедрения представления о жизни как о доступной нищеты вкуса и о методе разделения слоев населения на плебеев и аристократов уже по одному только внешнему виду, именуемому следованием  этой моде и возможностям кошелька?

И тогда упрямый отказ Советов от следования европейским веяниям в одежде, мебели и поведению, связанному с образом жизни бедняков, становится понятен. 

Американская мода, за которой так стремились наши стиляги или наша золотая молодежь, на самом деле была модой бедняков. И наши идеологи об этом знали. Но никогда не афишировали свои знания, борясь с проявлениями интереса к вещам и моде со стороны советской «золотой молодежи» чисто нравственно, оперируя призывом к сознательности и разуму.

У нас наши граждане сохраняли эстетику и не стремились за безвкусицей европейской моды. Но правильное не всегда бывает общепринятым и не всегда вызывает разумное  осознание того, что есть эстетика и что есть европейская мода.

Но проходит время и приходится признать, что ошибались космополиты и диссиденты, а не Советская власть. Не свободу они проповедовали, а следование за каверзным тайным расчетам лишить толпу вкуса и понимания красоты ради моды и потребительства.

_____________________

Коммунальные квартиры.

 Тоже предмет постоянного унижения уровня жизни в Советском Союзе.

Еще Булгаков обратил внимание на одну особенность коммуналок, которую в упор не замечают многие и по сей день. Но Булгаков отметил только негатив, что и немудрено для человека, привыкшего к избранным связям и узкому кругу общения.

Квартиры коммунальные составлялись совершенно не по принципу сословной принадлежности. Соответственно, вашими соседями могли оказаться булгаковская Аннушка, разлившая подсолнечное масло, а мог быть и Васисуалий  Лоханкин  с бывшим грузинскими князем Гигиенишвили.

Но если обойти утрирование, то для молодого поколения соседство с людьми из бывших, то есть интеллигенции и мелкого дворянства, было самым полезным и благодатным даром судьбы.

Мы, к примеру, росли не в коммуналках, а в больших коммунальных дворах, составлявших когда-то усадьбы богатых купцов или дворян. И вот там, в этих квартирах, выходящих на общий двор, мы имели возможность знакомиться с теми, кто учил нас музыке и живописи, литературе и правилам хорошего тона вместе с популярными когда-то общими играми, от «Садовника», «Самовара», игры в фанты или «Да и нет». То есть дети самых разных слоев нового общества, дети рабочих и выходцев из деревни впитывали в себя культуру старой России, учась у своих соседей из интеллигенции и дворянства. Дети рабочего завода и малограмотной домохозяйки общались со стариком- художником, преподавательницей французского языка, закончившей Смольный институт благородных девиц, с университетским библиотекарем. И знакомства эти не проходили даром.

Вот такая скрытая воспитательная составляющая таилась в коммунальных квартирах и дворах.

Не знаю, как ладили взрослые, но для детей общение с людьми иного социального уровня и воспитания были всегда полезны.

Нас учили читать книги, собирать марки, играть в шахматы и интересоваться наукой. Такая школа и методы преподавания от соседей были поистине неоценимым вкладом в формирование нового общества и интересов подростков. А бытовые неудобства, это неудобства временные и уходящие от внимания детей.

Дети запоминают то, что составляло их мир по интересу гораздо более высокому, чем общая кухня или общая ванная.

Старые традиции передавались молодежи даже в разных по социальному составу и уровню образования жильцов коммуналок.

А отсюда и невозможность легко, как на Западе испортить вкус и понимание истинной ценности вещей и культуры.

Смешение социальное в условиях, когда дети очень быстро впитывают черты лучшего и усваивают по крупицам богатство интеллекта, хранящееся в жильцах коммуналок и коммунальных дворов, позволило нам очень долго отличать ценное от мусора.

На Западе, несмотря на попытки создания общества социального равенства, культура элит никогда не подвергалась смешению с традициями народа, а значит, народу можно было преподнести все, что угодно и быть им непонятым в их тайном замысле.

А замысел был прост: под видом культуры дать народу и обывателям не высокую культуру, а суррогат, призванный смешать в их умах подлинные духовные ценности.

Я говорю о волне модернизации классических спектаклей, опер, балетов и литературных произведений, когда подмена во времени делает упор на снижение эмоционального фона. Это происходит за счет несоответствия сюжета, музыки, действия и современного антуража, как в костюмах, так и в декорациях и игре актеров.

В прошлые века зрители отлично понимали, что современная обстановка и современное поведение актеров во многом нивелируют сосредоточенность на отвлеченном во времени переживании и нравственном накале страстей.

Не случайно, что оперы Пуччини полностью созданные для зрителя того времени во внешнем единстве с его временем, вначале вызывали отторжение у зрителя.

Но то был просто современный спектакль. А сейчас это осовремененный спектакль, где Радамес нервно курит в сторонке, или Виолетта выплывает в современном платье на красном диване в окружении мужчин, и ее манеры напоминают не даму полусвета, а уличную кокотку.

Для чего этот карнавал? А потому что народ в массе своей не знал и не знает ни классики, ни элитных видов искусства. Если сержанту полиции в фильме говорят: « Ты не прав, друг Гораций», а он отвечает: «Меня зовут Джон, а не Гораций», то о каком подлоге могут догадываться простые зрители Европы?

А вот наши власти и, воспитанные на равенстве культур, граждане, отлично понимали, что есть на самом деле модернизация и осовременивание . Для них подлог был очевиден.

К сожалению, перестройка смешала и разделила людей уже не социально, а по возростным группам. И теперь, те, кто хочет узнать классику, даже не догадывается, где, как и когда произошла подмена ценностей и смыслов.

____________________________

И еще одно наблюдение пришло на анализе сравнения.

Не всегда забытая старая кухня стоит того, чтобы ее возрождали. Особенно это касается русской крестьянской или постной кухни. Не приживется она там, где народ ушел от репы, кислой капусты, толоконной или пшеничной каши.

Не сложится консенсуса с тем, что есть современный образ жизни и современные продукты.

И снова сравнение с Европой дает нам иной взгляд на кулинарию. Европа усовершенствовала и сделала заманчивой для туристов повседневную кухню простого народа. Преподнесенная в качестве национального бренда она стала востребованной. Но так ли она интересна, как ее позиционируют?

Уличная еда бедняков стала символом оригинальности и вызывает неизменный интерес у туристов.

А мне вспоминаются наши поездки в Европу на практику во времена Советского Союза. Тогда не было давления на психику модой и брендами. Тогда люди воспринимали мир адекватно. И наши ребята с трудом воспринимали рульку с кислой капустой и кнедлики в Праге.

Позднее, уже с детьми мне пришлось поехать в Италию. Ризотто, лампредотто из рубца столь воспеваемые туристами и самими итальянцами  не столь уж вкусно и заманчиво, как и пицца с пастой. Они для кого-то хороши, но они не вершина кулинарного искусства.

Каждая страна имеет право на свой собственный рацион и свое меню. То, что ушло, ушло чаще всего навсегда, как и русская крестьянская кухня. А иностранная не всегда бывает столь же полезна и вкусна, как своя собственная.

В советское время никто из нас не делал культа из еды, и неиспорченный вкус человека , особенно испорченный модой и брендом, позволял ему отличить вкусное и  невкусного. Человек не стеснялся быть самим собой и не пытался в угоду нынешнему восторгу перед кулинарными турами, восхвалять то, что не всегда вкусно и интересно, как кнедлики, пудинг, пицца или бигус.

Сейчас же мы живем не личным знанием и личным своеобразием, а штампом и навязанным критерием, называемым свободой. 

А ведь адекватному восприятию еды в соответствии с собственным вкусом, отношение к ней не как к раскрученному бренду, а как к открытию нового, но привычного для других , мы обязаны опять-таки коммунальным общежитием, когда разные по происхождению не только социально, но и территориально люди учились друг у друга особенностям разных национальных кухонь.

Дети бегали к соседям, пробовали у них какое-то непривычное блюдо и приставали к родителям  с просьбой приготовить то же самое, что у тети Мани или у тети Розы. И родители интересовались рецептами, и готовили, пробуя новое и неизвестное.

Так начинали готовить еврейский форшмак или рыбу –фиш, учились готовить икру из баклажан или запекать гуся с кислой капустой вместо привычной гречки. С удивлением узнавали, что начинка для пирожков с капустой может быть с яйцом или с помидорами, окрошка с вареной  таранкой  или пирожки с вязигой, калмыцкий чай и блины с селедкой и сметаной, блинчики с фаршем из отварной говядины и бульоном или блины с сахаром и сметаной - все это было когда-то заимствовано семьями друг у друга и что-то принималось, что-то отвергалось, но всегда создавало устойчивый подход к блюду не по моде или расположению к тому или иному соседу, а исключительно по вкусовым качествам и доступности.

У кого-то были вкусные пироги, у кого-то торты на дни рождения, а кто-то умел делать необыкновенные котлеты или украинский борщ. 

Это было время познания и оценки мира по его достоинству. Именно то, что утеряно сейчас под влиянием моды, бренда и завораживающего сознание внушением  всяких ТВ каналов о еде, традициях с  отвержением  старых рецептов на той основе, что они «советские привычки».

Великим завоеванием Октября было не только устранение эксплуатации и частной собственности на средства производства, но и возможность всем слоям общества получить доступ к самым высоким культурным ценностям и перенять от некогда бывшей хранительницы их – аристократии и интеллигенции духа,  понимание и значение этих ценностей, заключенных в этике, эстетике и знаниях.

И происходило это не только при обучении и идеологическом воспитании, но и при смешении слоев, некогда разделенных имущественно и сословно.

В Европе по сей день юг не слишком хорошо знаком с традициями и обычаями севера. 

В Португалии и даже Франции вы не везде найдете одинаковые рецепты кофе или пирожных. Но там, где раскинули свои неводы сетевые кафе и корпоративные торговые маркеты вы найдете и в Ницце и в Брюгге единые продукты и единообразно испеченные слоеные пирожки.

Но единообразие это идет от стандарта, тогда как в СССР происходило творческое соединение того, что было привычно и ново, но удобно, рационально и интересно.

К примеру, пирожки с капустой по всей стране можно было встретить в двух вариантах: с помидорами и без них. Дети даже говорили, что любят больше пирожки с красной капустой, чем с белой, хотя разница была только в наличии помидоров в начинке. 

Только много позднее пришлось узнать, что разница происходит от того, что красные пирожки – это южный вариант, тогда как северный, центральный – белые. Итак было в десятках сотнях случаев и не вызывало неприятия или неожиданного открытия, потому что все существовавшие в России разницы климатические, территориальные и национальные сливались в едином общеполезном синтезе. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic