ansari75

Category:

Диссидентство как мещанство

Почему люди лгут? Почему становятся пропагандистами самых дешевых заезженных и лживых идеологических клише? Неужели они забывают, что есть не только вероятность того, что много раз повторяемое заставит человека в конце концов поверить, но и обратная сторона: чем сильнее давишь, тем больше шансов получить в нос распрямившейся пружиной, не выдержавшей давления?

Сейчас происходит именно последний вариант психологического давления на личность в попытке заставить ее отречься от своего прошлого.

И все-таки люди продолжают лгать в русле идеологического тренда.

"Жили на одну папину зарплату. Это была даже не нужда, а настоящая бедность. Я колбасу попробовала первый раз, когда уже училась в Москве в институте. Жили в классической питерской коммуналке: длинный коридор, выкрашенные какой-то жуткой краской стены, тусклая лампочка под потолком и огромная кухня, где были столы, столы, столы…На сорок семей".

Вот только почему ее мама не работала, а была домохозяйкой? Безработица была в Союзе? Да и как девочка из такой бедности смогла поехать поступать и учиться в Москве да еще покупать колбасу. Нынешние дети из провинции учатся в столице только лишь за счет родительских доходов. Даже на бюджетном месте в университете они не могут позволить себе учиться в столице. Стипендия не позволяет и дня прожить не то, что колбасу покупать.

Читаю биографии других артистов советского кино. И везде непременным припевом идет «простая бедная семья», родители колхозники или рабочие. 

Это о каком периоде пишут новые биографы? О предреволюционном царском или еще крепостном ?

Пишут для молодежи, которая живет с современном классовом обществе и слыхом не слыхала, что в СССР добрую половину его существования была диктатура пролетариата, который считался ведущей силой общества. 

В СССР разве что академики и министры получали зарплаты больше, чем квалифицированные рабочие. В то время, когда у учителя зарплата была 120-150 руб. токарь фрезеровщик да еще в Ленинграде получал больше 300 руб.

Это об интеллигенции или служащих можно было сказать, что они жили скромно и зарплаты получали небольшие, но никак не о рабочих. Конечно, если это не Афоня из ЖЭКа, охотящийся за трешками.

Да и колхозники со времен Хрущева стали жить намного лучше, чем горожане.

То, что Таня Васильева не ела в детстве колбасу, относится к укладу и системе воспитания в семье, а отнюдь не к фактору бедности.

Колбаса, чайная к примеру, стоила дешевле килограмма мяса, а иверную, даже печеночную скармливали котам и собакам, как, впрочем, и рыбу минтай, путасу или хек, которые ныне являются совсем не дешевым продуктом, по цене дороже куриного мяса в два раза.

Но новые идеологи стараются внушить молодежи мысль, что если семья твоя рабочая, то ты второй сорт. Так было всегда, не только у нас сейчас, но даже в СССР. А вот в царское время рабочие были элитой. И получали хорошее жалованье, и детей в гимназиях учили.

Да и крестьяне могли отлично устроиться в царское время.

К примеру, кондитер – фабрикант Абрикосов, внук крепостного Пензенской губернии, приехавшего в Москву на заработки для уплаты оброка помещику. Вот это именитые люди. Вот о них стоит говорить.

Правнук этого внука недавно с придыханием рассказывал, как прекрасна была жизнь в царской России, как дочки его прадеда учились в пансионах и как их там учили и литературе, и географии, и арифметике и даже физики. Просто университетское эмансипированное образование для девочек.

Только вот Софье Ковалевской почему-то пришлось фиктивно выходить замуж, чтобы уехать в Европу учиться в университете, потому что в благословенной России женщин в университеты не принимали, да и заграничный паспорт для выезда выдавался только мужу, а не каждой женщине, даже состоятельной.

Но вернемся к стереотипам о советском прошлом.

Одна моя знакомая говорила, что в СССР тоже были люди второго сорта. К примеру, она училась в ЦМШ, а потом Московской консерватории. И вот их, иногородних, живущих в интернате, а потом в общежитии все считали вторым сортом. Она это пренебрежение чувствовала очень остро. 

Говорить о том, что талантливые дети не могли быть все только москвичами, а потому жили в предоставленных государством интернатах и общежитиях,бесполезно.

Когда-то и лицеисты друзья Пушкина не все проживали в Москве или Петербурге. А были детьми помещиков из самых разных губерний, где их родители имели поместья. Дело не в том, где ты родился, а в том, что тебе открыта дорога по таланту и способностям без дискриминации по месту происхождения.

Но убеждать того, кто имел с детства комплекс неполноценности и рефлексировал по поводу проживания в интернате или общежитии,  - бесполезное занятие.

Когда же она стала вспоминать тех, кто жил в общежитии и сверяться с интернетом об их карьере и нынешнем положении, то оказалось, что добрая часть их курса стала гастролирующими лауреатами международных конкурсов и профессорами той же самой Московской консерватории. 

Владимир Виардо, Юрий Соболев , Кажаева Татьяна, Гринденко Татьяна и Анатолий, Георгий Поличенко, Татьяна Рубина, Павел Егоров, Валерий Сигалевич, Дмитрий Немировский, Юрий Слесарев,  Аркадий Севидов, Александр Брусиловский, Вивиана Софроницкая, Борис Белкин, Вадим Суханов, Повилас Стравинкас, Михаил Рудый , Елена Варварова.

Из них только Юрий Соболев и Георгий Поличенко (ныне покойный) увлеклись православием и настолько, что превознесли древние знаменные распевы выше всех музыкальных достижений последующих поколений. 

Да еще Юрий Слесарев да Павел Егоров, ныне покойный, остались в Москве и преподавали в консерватории.

Все остальные второсортные как полагала знакомая из-за того, что родом были из провинции, не только с успехом начали концертную деятельность у себя в стране и участвовали во многих европейских конкурсах, но в конце концов устроились в Европе. 

Про Михаила Рудого журналист даже в пылу своего восторга перед Западом, даже заявил, что он состоялся как исполнитель только во Франции. Это при том, что в 1974 году он стал лауреатом конкурса Маргариты Лонг и Жака Тибо, выступал в своей стране. В 1977 году гастролировал по Европе и только в 1979 году изволил остаться во Франции, потому что по его словам, ему важны были не успех и гастроли, а счастье и свобода. 

Михаил Рудый:

Я был эдаким молодым революционером – читал самиздат, хотелось жить не по лжи и бороться за справедливость. (Герцен или все-таки Солженицын?)

Что касается моего диссидентства, то его никогда не было. Диссидент – это политический деятель. Я же был примерным учеником Московской консерватории с пятёркой за марксизм. С настоящими диссидентами я затем познакомился в Париже, они группировались вокруг журнала «Континент». Прекрасно их знал: и Галича, и Максимова, и многих других. Я же хотел только одного – заниматься музыкой.(А в Москве, видимо, его отправляли на конкурсы и на гастроли под угрозой расстрела, насильно, и занимался он там не  музыкой?)

Никогда не был советским мальчиком. Меня всегда, возможно, неосознанно, интересовала мировая культура. Как говорил Мандельштам: «Что такое акмеизм? Это тоска по мировой культуре».(Мы в школе и университете учили мировую культуру, историю и литературу читали мировую. Значит, все мы были не советские? Советским людям знать мировую культуру не положено?)

Странное понимание о свободе и счастье высказывал и Вадим Сахаров. По его словам он никогда не мечтал ни о карьере концертирующего пианиста, ни участия в конкурсах не искал. Только непонятно, зачем он ехал в Москву, поступал в Московскую консерваторию, искал общения с Гилельсом и Рихтером, а потом женился на отказнице Елене Варваровой (не вернулась с конкурса, проводимого во Франции) на тот момент уже французской гражданке и сам уехал во Францию.

Вадим Сахаров:

— Я никогда не хотел жить в Москве. Когда я попал в Италию на конкурс, а потом в Англию, мне показалось, что там люди живут в раю: делают что хотят, а как красиво вокруг! Сейчас мне это совершенно не кажется. Но Москва тогда была серой, погода — всегда ужасной… Я и конкурсы выбирал, чтобы путешествовать.

Вот такая избирательная память у нашей интеллигенции: погода была серой. Так и видишь сцену из  «Женитьбы» Гоголя:

Яичница. Странная погода нынче: поутру совершенно было похоже на дождик, а теперь как будто и прошло.

Агафья Тихоновна. Да-с, уж эта погода ни на что не похожа: иногда ясно, а в другое время совершенно дождливая. Очень большая неприятность.

Жевакин. Вот в Сицилии, матушка, мы были с эскадрой в весеннее время, — если пригонять, так выйдет к нашему февралю, — выйдешь, бывало, из дому: день солнечный.

Анучкин. А как, позвольте еще вам сделать вопрос, — на каком языке изъясняются в Сицилии?

Жевакин. А натурально, все на французском.

Анучкин. А что барышни решительно говорят по-французски?

Жевакин. Все-с решительно. Вы даже, может быть, не поверите тому, что я вам доложу: мы жили тридцать четыре дня, и по все это время ни одного слова я не слыхал от них по-русски.

Анучкин. Ни одного слова?

Жевакин. Ни одного слова.

Хочется спросить: а как же в России творили русские композиторы и музыканты? Неужели не страдали от погоды и серости Чайковский или Рахманинов? Или тогда была царская власть, которая многим рисуется вроде райской жизни, как нашим диссидентам заграница? А Шостакович и Прокофьев? Современники уехавших Гилельс, Ойстрах, Рихтер?

Эта же знакомая с убеждением заявила: если все будут жить по заповедям Христовым и читать Евангелие, то все в мире будет прекрасно, все конфликты и ссоры уйдут.

А когда ей заметили, что все люди считают, что исполняют заповеди и живут по Евангелию или иным религиозным канонам, но мир почему-то лучше не стал, она была шокирована. Ей никогда не приходило на ум, что люди все и всегда считают себя праведниками, а других – грешниками. 

Так и с системой. Люди забывают, что сами строят взаимоотношения между собой, что понятия счастья и свободы зависят от системы лишь в той мере, в которой она дает тебе возможность или лишает тебя доступа к образованию, культуре и труду.

Но система и общество имеют еще одну особенность: они требуют от человека исполнения определенных нравственных норм. И если в обществе осуждается мещанство, себялюбие, эгоизм и стремление только к личному успеху за счет других, то тогда приходится лгать и лицемерить.

Вот и получается, что все те, кто уехал на Запад, получив хорошую специальность, при чем бесплатно, в своей стране, завоевал себе признание как исполнителя или специалиста высокого класса опять-таки в своей стране , все те, кто сейчас представляет свое прошлое как нищенское и убогое, на самом деле в своей стране в то время всего лишь играли вынужденную роль, а сейчас объявили в открытую:  мы были и остались теми мещанами и приспособленцами — лицемерами, с которыми боролась Советская власть, но которые хотели получить от нее свои блага по максимуму и потому лгали, лгали и лгали, изображая духовность и диссидентство. 

Все их вымышленное диссидентство было всего лишь неудовлетворенным потребительским азартом, для которого была открыта дорога на Западе.

Сейчас время Леночек из пьесы Розова « В поисках радости», мещан и потребителей. Вот они и радуются возможности заявить об этом, унижая страну, которая дала им возможность стать кем-то значимым, заметила талант и позволила ему развиться. Но духовность в них пала под натиском материальной выгоды. И они, ничуть не стыдясь, лгут и услужливо отрабатывают заказ на очернение своего собственного прошлого.

Кроме серой погоды в Москве ничего им больше не вспоминается или то, что колбасу пришлось попробовать уже студенткой.

Вот только получили они блестящее бесплатное образование, только состоялись они как исполнители, получили признание, возможность участвовать в международных конкурсах и ездить на гастроли у себя на родине, а не в Европе, где шансов стать известными исполнителями для них, детей простых родителей из провинции было на порядок меньше. Да и Запад их принял только потому, что они были не начинающими слабенькими учениками с большими мечтами и необъятными желаниями жить в Европе, а профессионалами с высшим образованием.

И не надо мне говорить, что человек имеет право жить там, где ему комфортно. Если это так, то и говорите об этом откровенно и честно, а не списывайте на погоду, отсутствие колбасы или непонимание, что есть диссидентство.

Я могу понять Марию Калласс, чьи родители уехали в Америку, а она, чтобы получить музыкальное образование, вернулась в Грецию и поступила в Афинскую консерваторию.

Я понимаю Марио дель Монако, которые покинул Америку, чтобы учиться музыке в родной Италии. Мне жаль Марио Ланца, который растерял свой талант и не стал оперным певцом в Америке, почитающей успехом только славу и деньги, а не талант и мастерство. Он стал популярен в кино, но не смог стать оперным певцом,( вариант нашего Баскова.)

Всемирно известный российский пианист и дирижер Андрей Гаврилов, который с 1984 года живет за рубежом, выступил с гневной критикой в адрес российских деятелей культуры, подписавших 2 года назад письмо в поддержку политики президента России Владимира Путина в аннексированном Крыму.

Ничего удивительного. Люди мира, вернее, люди-любители комфорта и хорошей погоды не могут любить страну, в которой родились по недоразумению.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic