ansari75

Category:

Что значит «во славу Божию»?

Недавно протоиерей Дмитрий Смирнов в очередном выступлении заявил, что у человека от Бога есть душа, а внутри души – совесть. И добавил, что, «конечно, за годы Советской власти  народ многое растерял. Кое-что даже безнадежно.» 

Видимо, к самому протоиерею это относится в большей мере, чем к советским гражданам. Иначе он не утверждал бы, что коль скоро церковь - создание Божие, а человек создан Богом таким как он есть без всякой эволюции, то и душу с совестью человек никак не может потерять, в годы Советской власти или какие иные. Он может их продать или предать, но никак не утратить.  Даже философ Кант в этом не согласился бы с протоиереем. Его категорический императив есть высшее понятие нравственности, данное каждому человеку.

А вот продать за коврижки и почести – это сколько угодно. И, похоже, в настоящее время подобная продажа совершается гораздо активнее и масштабнее, чем в годы Советской власти, особенно в той самой церкви, которая по словам протоиерея есть установление Божие, а значит совесть там должна являться частью самого Бога и веры.

Непридуманная история про «конвертики»

Признаюсь, я опешил: мне поведали историю, от которой волосы встают дыбом. Она настолько же ужасная, насколько и простая, хоть и есть в ней место грустному юмору. 

Накануне визита епископа на приход сюда пришёл ответственный за его организацию молодой протоиерей. Прошёл прямо в алтарь, чтобы с глазу на глаз поговорить с настоятелем о тонкостях пребывания епископа на обрадованном приходе. 

Совсем тет-а-тет не получилось: после литургии здесь остались алтарники, но, судя по уверенному поведению известного только по публикациям о назначениях на решительно и бесповоротно обновленном епархиальном сайте протоиерея, присутствие этой мелочи его ничуть не смущало. Зато смутился настоятель. Особенно, когда увидел, как пришедший уселся в кресло и положил ногу на ногу. «Интересная какая у нас комната для переговоров получается!» – сказал, придя в себя, настоятель незваному гостю и предложил перейти из алтаря хотя бы в трапезную. Тот ничуть не смутился: «Ничего, я быстро. Значит так, отец, послезавтра у вас служит владыка – будьте любезны, приготовьте конверты в благодарность: самому, хору, сослужащим гостям, дьяконам. В-общем, сами знаете. Плюс обед, то-сё, итого немного: тысяч сорок. Отца нашего почтить надо». 

Не столько названная сумма возмутила священника, – гнев его пробудило упоминание о каких-то конвертах. Вспомнились лихие годы, когда у него было своё дело, как пытались выжить, и время от времени должны были «решать вопросы» с мафией, «крышей» и милицией (не с Глебом Жегловым, конечно). Они вели себя точно так же: спокойно, открыто, внаглую – «это нужно вам и для вашей же безопасности». «Мы работаем вместе». Иногда удавалось отбиться, иногда нет. Но дело отцу настоятелю пришлось прекратить в конце концов. 

И вот теперь этот сидящий в алтаре «конверточный протоиерей», требующий «всего-навсего сороковник», ой как освежил в памяти настоятеля то мерзкое прошлое. Не бывало такого, чтобы взятки собирали. А тут так вот просто: «Отца надо почтить. Сороковником». 

Пришелец нервно поинтересовался: «А как же ваши спонсоры? Вы с ними работаете? Разве они вам не помогают?» Ответ священника ему точно не понравился: «Простите, но "спонсоров" у храма нет – у нас есть благотворители. И мы с ними не "работаем", а вместе служим Богу. Да, люди помогают храму, благодаря их помощи мы и живем. В нелёгких, кстати, условиях».

«Проблема, знаете, в том, что ложь – дело недостойное. Приход аккуратно платит епархиальные взносы, мы прекрасно понимаем, что есть другие храмы и общины, которым нужна наша общая помощь. Но лгать благотворителям, мол, требуется заплатить за "коммуналку", а самим положить деньги в непонятный конвертик – простите, это весьма странное явление. Мы привыкли верить друг другу, а епископа уважать. С радостью увидим владыку, по мере сил устроим трапезу, черной икры, правда, обещать не можем. Но такое поведение, какое вы предлагаете, вряд ли будет способствовать любви и уважению, вам не кажется?» 

Тут сидящий в алтаре перешёл на полудоверительное «ты»: «Забываешься, отец. Так и места лишиться можно. Мы тебя на заметочку берем». Думал, напугает. Ага, не в наших краях. Пуганные. Получил спокойный ответ: «Да пожалуйста». Это смутило его, видимо, настолько, что он беспокойно заоглядывался. И даже встал. Понял, угрозы не помогут. Не тот случай.

И вот тут он произнёс фразу, достойную, на мой взгляд, быть занесённой в летопись возрождения духовной жизни на Руси. Она, эта летопись, не всегда радостная. То ли оправдываясь, то ли защищая свое незваное присутствие, он сказал: «Что ж, иногда и мы у себя на юге "во славу Божию" служили». И ушёл.

Священника после визита епископа на приход сняли с настоятельства. Но он ничуть не расстроился. И «во славу Божию» произносит без кавычек. Так что святой Русь назвать всё-таки можно. Прихожане его очень любят.

Петр Давыдов, публицист

______________________

Чтобы граждане - читатели не смущались вопросами, прав ли настоятель и как мог епископ требовать деньги, следует дать небольшую историческую справку.

Церковь всегда была структурой, основанной на милостыне. «Даром получил (святого Духа), даром отдай.» Так сказал своим апостолам сам Христос. Но жизнь есть жизнь. И жить нужно, и прозелитством заниматься.

Первые христиане составляли общины и совершали общие трапезы в память о Христе: сие творите в Мое воспоминание (причастие или вечери агапе-любви). Все, что было нужно, они приносили с собой.

Когда христианство стало государственной религией, всех податных лиц обязали платить церковную десятину. А синьоры и их вассалы жаловали церкви земли, строили церкви и дарили иными ценными подарками.

Но практика «кормления» архиерея существовала всегда. Это священник получал от прихожан деньги или продукты. А епископ? От своих клириков.

После отделения церкви от государства в стране Советов ни о какой десятине речь уже не могла идти, да и даров от властей ждать не приходилось.

Практика была проста. Каждый приход платил взнос на епархию на содержание администрации и архиерея. Священники официально стали платит себе зарплаты, из которых исправно жертвовали в Фонд Мира часть дохода. Некий заменитель подоходного налога. Ведь несправедливо будет, если все граждане платят подоходный налог, а поп вес доход кладет в свой карман. Например, из зарплаты в 400 р. или 600 р. он отчислял чуть меньше половины, что уравнивало таким образом священническую зарплату с зарплатой обычных граждан.

Но несмотря на взносы в епархию, традиция платит архиерею за службу при визите его на какой-нибудь приход, сохранялась. Правда, архиереи выезжали не часто. Епархии были большие. Надежда увидеть святителя растягивалась на год, а то и два. Приезжал он обычно только со свои водителем, епархиальным секретарем, дьяконом и двумя, редко тремя иподьяконами.

После службы накрывался стол. Водитель кормился отдельно, а архиерей со свитой и местным клиром – за банкетным столом.

На прощанье всем выдавались пресловутые «конвертики» и в багажник грузились особо ценные деликатесы. На Кавказе – банки черной икры, коньяк, гуси и молочные поросята.

Так что нынешние священники, возмущаясь конвертиками и обвиняя архиереев в поборах, да еще не понимая, что их семья – это как раз архиерей, не правы. Дело не в практике конвертиков, а в суммах и аппетитах. Вот тут-то совесть и должна пробуждается, если она есть.

Изменилось время, и изменились не только доходы, но и аппетиты.

Теперь архиереев больше, чем когда-то благочинных. Епархии маленькие. Объехать их можно все за месяц. А показать свое величие очень хочется. Сидеть на месте скучно. Вот и совершают на приходы наезды по четыре-пять в год. И ездят  теперь архиереи не только с секретарем и двумя иподьяконами, а  о своими поварами, и со своими певчими, и с несколькими дьяконами и всеми иподьяконами. А их как правило пять

Да еще на службу и банкет нужно пригласить именитых светских гостей, не только спонсоров, но и администрацию, городскую или поселковую. Они тоже любят банкеты. Любят почести и демонстрацию своей веры православной и лояльности к Богу и церкви.

Спросите теперь протоиерея Смирнова с какой совестью это граничит и где она потеряна? Уж никак не под влиянием Советской власти.

Кстати, фраза «Во славу Божию» фигурирует именно при получении дара и при даче этого дара. «Пришелец» ничего крамольного не сказал, а сказал стандартно по  поповски. Это просто новые православные ничего не знают и потому старые традиции их очень возмущают.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic