ansari75

Category:

Страдания русского народа

В каждом английском фильме или сериале вы непременно услышите фразу, произносимую с пафосом и гордостью даже самыми распоследними пьянчужками: «Мы живем в свободной стране. У нас самая свободная страна»

Если вы будете смотреть французские фильмы или читать современные романы, то заметите, что несмотря на то, что именно во Франции произошла самая кровавая революция и именно французы ликвидировали сословия и преследовали особенно жестоко аристократов и священников, по сей проявляют уважение и даже преклонение перед блеском аристократизма древних французских родов.

По всей Европе аристократы по крови, даже бедные сохраняют элитарное воспитание, получают высокое образование и сохраняют образ жизни резко отличающийся от уровня культуры и образа жизни простых людей.

Замкнутый круг не имеющий социального статуса высшего сословия юридически, но тем не менее, уважаемый и признаваемый особым всем населением стран, живет по своим правилам и законам.

В странах Запада как бы два разных народа.

Один народ, очень замкнутый и очень мизерный по числу своих представителей, но богатый материально и сохраняющий в сфере своей собственности все значимые объекты стран, от земель и поместий, до университетов,  школ и банков.

Королева Елизавета II
Королева Елизавета II

И другой народ. Это вся масса основного населения, трудящегося, наемного, работающего по найму или занятого в творческой богемной сфере. 

Французские фермеры
Французские фермеры

И при всем осознании неравного положения в вопросах власти, уровня жизни, культурного и социального положения, ни один из двух частей народа не оскорбляет друг друга, не именует быдлом, хамом, пьяным сварщиком или говном.

Неужели, чтобы добиться статуса элиты наши сограждане разбогатев на миллионы миллионов долларов, решили отречься от своих корней именно тотальным унижением и культурной дискриминацией остального народа, выходцами из которого являются?

Почему профессор Гусейнов, даже если он тысячу раз прав, предъявляет претензии к русскому языку, называя его клоачным, а не к тем, кто его сделал таким? К своим собратьям по интеллекту Сорокину, Шнурову, сочинителям шансона, похожего на тюремный блатняк, сочинителям анекдотов и неизменным юмористическим программам с юмором только на анальные и эротические темы? Почему не требует от своих сослуживцев- профессоров высшей экономической школы говорить на русском языке, а не на смеси французского с нижегородским, то бишь английского с профессиональным жаргоном? 

Ведь поди учил в школе, как нужно уметь пользоваться языком, чтобы создать яркую картину из жизни того или иного слоя на селения и при этом не сделать этот язык вульгарным, грубым и клоачным. Помнит о пьесе М.Горького «На дне»? Или эта пьеса и сам писатель не устраивают новых современных эстетов именно тем, что не желал вульгаризировать, опрощать и унижать великий русский язык?

Неужели во Франции или Англии нет своих простонародных жаргонов? Нет особого блатного уголовного языка? Есть, как есть везде, по всему миру группы людей, которые считают культуру чем-то постыдным. 

Ведь это в Англии писал свою пьесу «Пигмалион» Бернард Шоу. И это в Англии, в пьесе открыто говорится о разнице культур простонародья или улицы, культуры салонов и высшего общества.

В Англии есть свой клоачный язык, особенно этим грешит Америка. Но никто не упрекает ни народ в целом, ни язык в целом в этом грехе.

Это только русскому народу нужно тыкать в глаза его рабоче- крестьянское происхождение не слишком задумываясь соответствует ли это истине. Ведь перестройка проходила под знаменами Булгаковских творений.

Его «Собачье сердце» стало манифестом по дискредитации русского советского народа.

Один деятель договорился даже до того, что в героях рассказов Зощенко увидел прообразы героев Кафки. 

Еще бы – кто, как не он, вывел на авансцену Истории чудовище-обывателя, какого-то недочеловека, полуживотное. То есть того, кого Сталин вместе с Лениным изобрел, вырастил в горниле своих фантастических экспериментов, как гомункулуса; а Зощенко, стало быть, описал, не жалея красок.

Этот «подспудный» человек на человека, «венец творенья», в общем-то, мало похожий, и стал собирательным героем зощенковских рассказов, а заодно и нашим кошмаром: ныне этот человек празднует, как вы знаете, бал на развалинах империи.

Он, возможно, единственный, кто смог это сделать в небедной на таланты советской литературе: ни Платонов, ни Булгаков, ни Пильняк не смогли подняться до таких кафкианских высот.

Автор совершенно забыл Чехова, у которого мещанин и обыватель столь же комичен и примитивен, как и у Зощенко.

Слово «обыватель» для нынешней элиты не связано ни с социальной средой, ни с уровнем культуры ни с уровнем благосостояния, которое одно только и могло вырвать его из лап примитивного бытия. 

Нет, у нашей рефлексирующей элиты логическая связь иная : обыватель , Шариков, быдло, совок, иными словами вообще русский человек. 

Но не от персонажей Чехова и Зощенко нужно отталкиваться, говоря о мещанстве, невежестве и наглости новых русских. Вспоминать нужно Маяковского и его  пьесу «Клоп». Это не Шариков, который всего лишь продукт социальной среды царского режима и ошибочных взглядов Булгакова на человека как личность, ущербную от рождения.

Это Пьер Скрипкин, бывший Петр Присыпкин вылез на сцену нашей нынешней жизни и хочет дистанцироваться от своего корня, убеждая всех окружающих, что вот он один и есть интеллектуал и интеллигент, а все остальные – «совки» и быдло.

Русских держали в крепостничестве без доступа к культуре и просвещению даже тогда, когда  в Европе уже были для всего народа без исключения и культура, и образование,  и высокий уровень жизни.

Да, в Европе сохраняется упраздненный формально, но живущий традиционно сословный состав общества. Низы хоть и имели право поступать в университеты и получать образование, чаще всего не имели средств для подобного шага, как и культурных запросов.

Сословность формально и традиционно в плане привычки и образа жизни исчезла полностью только в стране Советов. Только Советская власть уравняла все население страны и превратила его в единый советский народ.

Конечно, капиталисту трудно отличить себя от культурного русского труженика, даже такого, кто уже работает не по профессии инженера, а всего лишь бухгалтером или менеджером в частной фирме. Уровень образования и культуры делает его равным любому начальнику или владельцу бизнеса. 

Конечно, приверженность к культуре совков , пенсионерок и нищебродов, как они выражаются, очень и очень раздражает. Культура может существовать только для элиты. И вдруг оказывается, что основная масса нашего населения отнюдь не столь далека от культуры, как хотелось бы нуворишам.

Отсюда и желание изобразить   бывших советских граждан чудовище-обывателем, каким-то недочеловеком, полуживотным.

Капитализм при всей своей демократической раскраске, при всей любви к фразам о свободе и социальных правах, всегда был и останется сословным обществом. Разница лишь в том, что вся история человечества построена не только на формальном, но и юридически закрепленном социальном неравенстве, на сословно-имущественном делении народа любой страны и эпохи. А капитализм, сохранив имущественное деление, позволил себе отказаться от юридически оформленных различий этого имущественного неравенства в виде сословий.

Исследование, проведенное экономистами Банка Италии около года назад, показало, что на протяжении последних 600 лет самыми богатыми людьми Флоренции оставались одни и те же семьи. И так по всей Европе.

А народу позволено быть свободным и жить, нарушая все нормы традиционного поведения и хорошего тона.

 И при этом ни один из представителей элиты никогда не допускает себе унижающих достоинство народа определений, критики и уж тем более, оскорблений.

Для нашей же элиты стало модно и даже необходимо чем-то отличить себя от народа. Отсюда и такая навязчивая жажда унизить и смешать с грязью весь народ, его язык и причастность к культуре.

И все потому, что только у нас общество едино по сей день  культурно, традиционно, эмоционально и интеллектуально.

Ни Гусейнов, ни Кунгуров, ни Шнуров  не понимают, что их гневные осуждения народа по сути должны быть адресованы власти. Ведь это  с ее легкой руки, с ее подачи народу стали демонстрировать то, как он должен обращаться с просьбами к власти. Это с ее идеологического расчета решено всех сделать послушными православными. Это она, власть, позиционирует себя в лице своих экономистов и аналитиков как высоколобых мудрецов, разговаривающих только на особом языке статусных европейцев – англоманов, а народу оставляет Шнурова и молодежный сленг.

Кунгуров ставит в упрек народу :

Но ведь есть и другие кадры:

Но о забастовках молчат. Ни одно средство массовой информации не публикует фотографии идущих по всей России там, где есть производства и рабочий класс, забастовки. Их мало, но не из-за рабской сущности народа, а потому что нет в стране промышленности, нет рабочего класса, нет рабочих партий и профсоюзов.

Но вот статьи, унижающие русских, всегда к услугам власти найдутся в интернете, хотя к русским как народу, они не имеют никакого отношения.

И ведь власть знает, что не имеют. Как говорится, на воре шапка горит. Именно поэтому эта власть арестовывает Кунгурова и судит его за оскорбление народа. Она  на самом деле знает, что оскорбили не народ, а наших Пьеров Присыпкиных во власти, все то мелкое чиновничество из мещан и с мещанским менталитетом, которое призвано учить народ смирению и покаянию, которое всю жизнь изображает из себя «премудрого пескаря» и мечтает заслужить благоволение начальства.

Кунгуров приводит слова Салтыкова-Щедрина:

Так ведь это и есть цель новой власти: вернуть Россию, которую мы потеряли. А как ее вернуть? Только унижать, унижать и унижать народ. Лишать его производства, делать из рабочего класса люмпенов и приводить к одному традиционному знаменателю- православию.

Не в народе дело. К народу, лишенному средств производства, лишенному работы и  промышленности, требующей применения  сил и способностей , трудно ориентироваться в хаосе разновеликих полемик.

 Но его упорное нежелание становиться православными, упорное сохранение в памяти того, что когда-то было завоевано им и принадлежало ему, говорит только о том, что он ничего не забыл и становиться рабом, даже Божьим, не собирается.

Народ пока безмолвствует.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic