ansari75

Category:

Абандон

Почему и откуда абандон?

Есть у французов свои слова, даже не термины, а просто свои разговорные слова и значений у них, как кстати в любом языке, много. К примеру, абандоне - глагол более точно переводится как покинуть, оставить (ребенка, родину). Соответственно, абандон – это существительное с первоначальным значением оставить. Но наша нынешняя постмодерная европеизированная мысль работает иначе:

Абандо́н (фр. abandon — отказ) — право страхователя заявить об отказе от своих прав на застрахованное имущество в пользу страховщика и получить полное страховое возмещение.

Извольте. Мы отказываемся от своего точного слова «отказ» и берем французское, приспособленное самими французами за неимением иного, к страхованию.

А что такое – апгрейд? У англичан оно всего лишь – улучшить, поднять вверх. Вполне себе разговорное, общеупотребимое слово.

А для нас- входной билет в мир компьютерных технологий. Улучшить программное обеспечение никак нельзя. Можно только совершить апгрейд.

Или еще, очень умилительное, хедхантер. Ну, нет у англичан слово «кадровик». Нет и не будет, потому что психология у них другая. Они как были рабовладельцы, так и остались ими. Поэтому, для вящей убедительности они так любят говорить «у нас свободная страна».

А мы читали Майн Рида и Фенимора Купера. Для нас «охотник за головами» несколько иной акцент имеет. Не знаю как молодежи, может они тащатся от того, что их вербует не кадровик, сотрудник по кадрам, а охотник  за скальпами с ружьем и ножом. Вольному воля.

Даже смешно. Слушаешь какую-нибудь Европу –плюс или читаешь статью экономиста и спрашиваешь себя: батюшки, а откуда пришло презентиизм? Не путать с презентацией. Или менопорш.

А можно еще и брендализм найти.

И при этом все пишущие дружно заявляют, что это не специальная терминология или нежелание искать синонимы в родном языке. Это всего лишь термины из современного английского языка, которые обозначают ещё не описанные, но уже существующие в России явления.

А те, кто хочет перевести иностранные слова на свой родной язык,  и при этом уверен, что и в нем найдут массу терминов для новых явлений и синонимов для перевода, элементарно «совок» или «ватник». 

И если вдруг вам встретится очень знакомое и известное слово «русский», то не связывайте его ни с национальностью, ни с языком и культурой.

Русский (a Russian) у нас теперь  тот, кто постоянно находится в состоянии депрессии, видит мир в чёрных красках.

Именно вы, кто хочет говорить на родном языке, и есть русские в новом смысле этого слова.

Если раньше слово «советский» у западных граждан ассоциировалось с космосом, метро, балетом и фигурным катанием на льду, то теперь у нас иное время и иная реальность, которую с удовольствие воплощают в жизнь все любители Запада и ненавистники совка.

Теперь у нас граждане интеллектуалы -рефлексируют, а совки -глобиш (Globish – сокращение от global english) – упрощённый английский, на котором общаются представители неанглоговорящих стран, страдают пролетарским заносом  (Proletarian drift) – процесс осваиванием рабочим классом брендов, которые когда-то ассоциировались исключительно с высшими слоями общества.

Иногда, уже и переводить не стоит, тем более писать кириллицей: Заново переписаны handler'ы всех exception'ов.

Безусловно, в компьютерном мире, кто первым его создал и первым ввел свои термины,тот и хозяин, а остальным  придется  учитывать именно эту лексику. 

Так когда-то вошли в мир граммы и миллиграммы, метры и сантиметры, ватты и киловатты, амперы и вольты. Но это специальная терминология. С ней не стоит бороться. Ее придется принять и усвоить. И поскольку эти термины связаны с реалиями работы на компьютере, то слова становятся своими: логин, блокчейн, провайдер и т.п.

Но вот откуда у нас тотальное пренебрежение обычной бытовой русской лексикой – загадка. Вернее, не загадка, а результат отрицания своей связи с недавним прошлым.

Президент Владимир Путин недавно высказался в защиту русского языка, сказав, что «ни один аспект бытования русского языка ни внутри России, ни за ее пределами не должен оставаться без заботы».

« Когда-то было целесообразно и выгодно в хорошем и непримитивном смысле этого слова знать русский язык: главный партнер был Советский Союз. <…> Это влияние было. Советский Союз растворился — все, интерес к языку начал затухать.

Как только страна начинает развиваться, как только экономика начинает дышать, так сразу по-другому играют и наши завоевания в сфере культуры, образования, все сразу подтягивается к этому. Не будет этого — не будет интереса к языку, хоть тресни!»

 Но катастрофу трудно купировать и даже не по причине развала СССР. Весь арабский мир состоит из не слишком могучих и сильных государств, и тем не менее, у арабского  языка нет тех проблем, что у русского, даже учитывая  разницу диалектов. Там тоже есть компьютеризация и есть англоязычная терминология, но никто не унизит носителя арабского языка такими терминами как «пролетарский занос», глобиш или «арабский» в смысле депрессивного состояния души или черного цвета по отношению к жизни. 

Значимостью для мира французского языка озабочен и президент Франции. Он тоже мечтает вернуть французскому языку статус мирового.  Что же касается глобализации, компьютеризации и прочих высоких технологий Франция не отстает от мировых держав и тем не менее, у французов как и у всех народов мира языковая разница между отдельными слоями населения проходит только территориально: жители Тулузы не говорят как парижане, а бельгийцы как настоящие французы. Можно узнать по разговору и твой культурный уровень, из среды ли ты истеблишмента или из клошаров. Там разница культурная обусловлена социально- классовой.

И только у нас разница сленгов, жаргонов и новояза призвана разделить социально равные слои по идеологическому признаку.

Здесь уже не просто средний класс отделяет себя от бывшего советского гражданства. Здесь не просто молодежь прячется в чужеродные слова от взрослых. Здесь не просто экономисты и интеллигенция демонстрируют свой продвинутый на позиции Европы, уровень. Здесь то, что по сей день неизжито в России: народ и элита со своей интеллектуальной обслугой, как два  совершенно несовместимые представителя, выросшие от одного корня, из одной нации, говорящие на одном языке и живущие на одной территории, но на протяжении веков стремящиеся позиционировать себя как абсолютно не родственные общности, причем народ – это как бы и не отдельная раса, но неизбежно иной менталитет, культура, цели и интересы.

Недавно журналистка  Ольга Андреева опубликовала статью «Анатомия ненависти: интеллигенция против народа». 

Из массы компромата и негатива, сваленного на головы борцов за свободу народа, начиная от декабристов, социал-демократов и народников, она, осуждая революцию, все таки извлекает похвалу народу, и дает возможность народу проявить себя. . Но как только революционные вихри улеглись, оказалось, что народ, которому наконец дали сказать свое историческое слово, не так уж дик. Весело откликнувшись на кампанию по ликвидации неграмотности, крестьяне и в самом деле оказались сокровищницей мирового духа. Десятки тысяч новых ломоносовых потянулись в институты. 

Народ остро ощущает разницу между справедливостью и ее отсутствием и вовсе не склонен менять эти представления на деньги.

Однако в начале 90-х народу предложили сделать именно это. 

Все последние 30 лет диалог интеллигенции и народа упорно превращается в уже известный русской истории монолог, когда интеллигенция говорит, а народ по-прежнему помалкивает.

В новой пьесе о русском народе последний играет исключительно отрицательную роль морального урода, который только и норовит обидеть хрупкого и ранимого интеллигента.

Хотелось бы согласиться, но совсем по иным причинам.

То, что нынешняя интеллигенция, и вся буржуазная элита, и даже православные монархисты так ненавидят свой народ, обзывая его совком и ватником, верно. Но вот причины таятся отнюдь не в декабристах или народниках, которые якобы жалея народ, не давали ему свободно развиваться, позиционируя его как наивное дитя, требующее заботы.

Нет. Причина даже не в том, что российская аристократия даже языком общения избрала не язык Пушкина,  Державина и Тредьяковского, а совершенно чужой, французский, или  английский. 

Не в том, что имена русские делились на народные: Марьи, Агашки, Дуняши, Егорки, Ивашки, и аристократические: Елизавета, Александр, Елена, София, Евгений или Павел с Владимиром.

Нет. Причина столь же тривиальна и проста, как та, что отражена в пьесе еще Мольера «Мещанин во дворянстве»;

 та, которая толкала русских купцов родниться с обедневшей знатью, та самая, по которой Петр Присыпкин стал Пьером Скрипкиным, а  Тараканов – Альфредом, сменив родительское пошлое имя Федор на звучное иностранное; 

та самая, которая стала хорошим сюжетом для Булгакова; та самая, по которой нынешние мещане во дворянстве пытаются отыскать свои дворянские корни, даже, когда эти корни являются корнями дворовых у графа Воронцова или Мещерского. 

Эта причина глубоко сидящего стыда за свое происхождение. Это попытка дистанцироваться и от народа, и от революции, и от классовой борьбы, и от классовой солидарности, чтобы показать свое истинною сущность кулака и мещанина, мечтающего о благах для себя любой ценой, принимаемую этой псевдоинтеллигенцией за аристократизм. 

Все эти англоязы, все эти игры с чужим языком ради уничижения собственного, эти все узаконенные маты и вульгаризмы являются следствием глубокой неприязни не к народу, а к собственному происхождению кровь от крови, плоть от плоти этого народа.

Будь у нас сословия как в Европе, наши мещане в интеллигентском облачении знали бы свое место и молча стремились к высотам карьеры, рассчитывая на деньги, как на последнюю крепость.

Но у нас давно нет сословий. Наш народ един по культуре, образованию и, если хотите, происхождению. Дворяне всегда составляли лишь незначительную часть в любовь обществе, поэтому искать их корни в нынешней интеллигенции, как у попов повские корни, напрасный труд.

«Вышли мы все из народа, дети семьи трудовой.» 

Вот что ненавистно нашей интеллигенции нового образца. Отсюда и убеждения, что русский язык «клоачный», отстойный, примитивный.

Не знаю, преуспеет ли Путин в возвеличивании русского языка, Но похоже, что пока идеологическая пропасть будет делить народ на новую интеллигенцию и советский совок, ничего хорошего ждать не имеет смысла.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic