ansari75

Category:

Душа народа - это язык народа.

Почему нас раздражают  феминитивы, заимствования из английского? Лингвист Максим Кронгауз — о языковых страхах

Подводя некоторые итоги, я хочу сказать, что три самых частых вида страха — это страх перед новым (разновидность страха перед чужим, иностранным), страх перед ненормативным (разновидность страхов социальных) и страх перед неполиткорректным. Первые два страха связаны с понятием порчи языка, а третий — наоборот, с правкой языка, с улучшением.

Первый связан с мечтой о стабильности в языке. Это мечта части общества — язык не должен меняться, всё должно быть как было. Но это невозможно, потому что язык реагирует на изменения вокруг и должен меняться, если он хочет оставаться живым.

Последний случай связан с мечтой о справедливости, которая тоже, к сожалению, в нашем мире не реализуется. По крайней мере, не реализуется только в рамках языка. И мы можем изменить слово, впитавшее эту отрицательную ауру, но если мы не изменим социальных условий, новое слово приобретет то же самое отрицательное значение. Примерно это происходит, скажем, со словом «полицейский», которое заменило слово «милиционер».

Важно понимать, что язык не может быть абсолютным инструментом изменения мира. Мир должен меняться параллельно. Для меня, как для лингвиста, язык в гораздо большей степени является не инструментом изменения мира, а инструментом отражения того, что происходит, через язык я могу эти процессы открывать и исследовать.

________________________

P.S. На первый взгляд, верно. Но только на первый, когда кто-то хочет оправдать происходящее без углубления в причины.

Языковые заимствования, как и сохранение языка при исчезновении его носителей (арамейский язык, латинский язык) происходят по причине того, насколько местный язык, как отражение хозяйства и культуры народа, отстает в широте терминологии от более передовых народов.

Сохранность для общения и культуры языков арамейского и латинского заключалась в том, что на тот момент их носители создали более высокий уровень культурного, социального и экономического состояния своего общества, чем пришедшие народы.

Терминология этих языков была столь совершенна, что завоеватели не смогли ей предложить замену. У них просто не было понятий, соответствующих арамейским или латинским.

Средневековая христианская Европа еще тысячу лет не могла достичь даже в культуре уровня древнего Рима. Заменить язык было нечем. Но постепенно часть римских слов влилась в местные диалекты и понимание высоких культурных и научных трактатов стало возможно и на местном языке.

Примерно так происходила арабизация народов Азии и Кавказа в языковом отношении, когда ислам и завоевания стали источником распространения более высокой  культуры  исламского мира, впитавшего в себя достижения античности.

В языке азербайджанцев и наших кавказских народов понятия, связанные с культурой и наукой, сплошь арабского происхождения.

То же самое случилось и с русским языком в Петровский период реформ.

В русском языке, как в экономике страны, не было ни одного термина, аналогичного немецким или голландским. Отсюда такая масса заимствований в русском языке, в котором, к примеру, все слова на букву «а»  иностранного происхождения.

Беды нет, когда народы заимствуют термины, определяющие культуру, науку, социально-экономическое состояние страны. Более того, они даже полезны, потому что приучают народ к новому мышлению, не позволяя изменить новое понятие  на упрощенное. 

Но когда происходит замена своего отечественного термина на иностранный только ради того, чтобы показать отличие тех, кто имеет социальный более высокий статус от народа, то это уже свидетельство психологической зависимости от чужого мышления и пренебрежение собственным языком.

В нашей стране как раз и произошли именно эти изменения. 

С одной стороны мы потеряли темпы развития, утеряли науку и культуру в момент перестройки и последующие годы. Соответственно, наша промышленно-экономическая отсталость тут же сказалась в языке. Нам оказалось легче принять чужие слова, чем искать аналог в родном. Да подчас этого аналога уже и не было.

Когда-то русское слово «спутник» стало известным всему миру, а теперь даже космонавты медленно перестраиваются под астронавтов.

С другой стороны, ломка социальная заставила элиту повсеместно отказаться от русского языка, связанного ментально с периодом Советской власти и социализма.

Советская терминология изгоняется повсеместно. Ради того, чтобы предыдущий период был забыт, молодежи позволено употреблять сленг, англицизмы и даже мат там, где эти новшества совсем не обязательны.

Культурная деградация народа сказывается еще и в том, что теперь нормой становится просторечья и даже неправильные ударения в словах, что прежде было недопустимо.

Ведь языковая дисциплина имеет прямую связь с умственной деятельностью. И если тебе позволено коверкать слова лишь потому, что ты привык так говорить или заменять целые фразы эффектным матом или жаргонным словом, то и умственный застой тут же скажется в психологии человека.

Свобода языка всегда связана не со свободой духовной, а со свободой безответственности и умственной отсталостью.

Да, в последнее время развитие айти технологий пошло по пути английского языка. Вне этого языка вы уже не сможете стать ни программистом, ни хакером, ни защитником компьютерных технологий.

Но это вовсе не доказывает, как думают некоторые, что английский язык создан для компьютера. Имеет место обратное соотношение: нынешние компьютерные технологии созданы под английский язык. 

Да, английский язык прошел большой путь модернизации и освободился от сложной грамматики, от склонений, рода, окончаний и суффиксов. Он так же прост, как когда-то латинский, сменивший несовершенный сложный древнегреческий.

Русский язык — это своего рода древнегреческий столкнувшийся с латинским.

Языки ведь тоже пережили свои этапы развития от аглюнативного шумерского до лаконичного английского.

Но это не значит, что чужой язык должен играть ведущую роль в нашей идеологической борьбе с прошлым.

Здесь явный перебор в свободах.

Нет необходимости менять продавца на «менеджера», травлю на «буллинг», полезные советы на лайфхаки, электроприборы на дивайсы, дар или пожертвование на «донаты»,  или внедрять понятие «гостинга» про исчезающего как привидение друга или партнера.  Зачем нам жоп-оффер, тренд-хантер( не путать с дог-хантенром), аутсортинг, тренд, скоринг, провайдер, или надпись на автоматах «вейдинг». 

Понятно, что автомат иностранный и название его деятельности иностранное. Но когда тебе ставят в квартиру рефрежератор, а не холодильник, или когда тебе для ремонта унитаза приходит специалист по фаянсу, или тебе предлагают вместо оплаты за курс «коач-сейшн», и в перерывах между занятиями приглашают не на перерыв, а на  «брейк-кофе», то начинаешь понимать, что это не просто заимствование нужных в айти технологиях терминов у стран-первооткрывателей, а специально запрограмированная система для превращения местного населения в аборигенов. Система, убеждающая вас,что ваш язык настолько архаичен, что если вы и дальше будете говорить «автомобиль на прокат», а не «кар-шеринг», вечеринка, а не корпоратив, товаровед, а не марчендайзер, то вас не возьмут на престижную работу, заявив, что ваш уровень образования не дотягивает до нужного в новом обществе, даже если у вас докторская и статьи во всех журналах мира.

Еще бы, придете вы  устраиваться на работу в банк и вас спросят про торгетирование бюджета.  Разве могут вам сказать, что нужно определить цель и план для направления денежных масс? Это слишком понятно и ясно. А вот торгетирование — это проверка на вшивость.

Да и молодежь у нас теперь не поймет вас, а вы ее.

Она теперь не знакомится и не дружит, а френдит. Не пишет, а постит. Не расстается молча, а гостингом занимаетмся, а заодно буллингом, тренингом  и

объединяется по подписке на чью-то страницу.  А потом зависает, рефлексирует, агрится, бомбит, рофлит, хайтит. 

И вспомнился мне незабвенный Оруэлл.

Новояз, официальный язык Океании, был разработан для того, чтобы обслуживать идеологию ангсоца, или английского социализма. В 1984 году им еще никто не пользовался как единственным средством общения — ни устно, ни письменно. Передовые статьи в «Таймс» писались на новоязе, но это дело требовало исключительного мастерства, и его поручали специалистам. Предполагали, что старояз (т. е. современный литературный язык) будет окончательно вытеснен новоязом к 2050 году. А пока что он неуклонно завоевывал позиции: члены партии стремились употреблять в повседневной речи все больше новоязовских слов и грамматических форм. Вариант, существовавший в 1984 году и зафиксированный в девятом и десятом изданиях Словаря новояза, считался промежуточным и включал в себя много лишних слов и архаических форм, которые надлежало со временем упразднить. Здесь пойдет речь об окончательном, усовершенствованном варианте, закрепленном в одиннадцатом издании Словаря.

Новояз должен был не только обеспечить знаковыми средствами мировоззрение и мыслительную деятельность приверженцев ангсоца, но и сделать невозможными любые иные течения мысли. Предполагалось, что, когда новояз утвердится навеки, а старояз будет забыт, неортодоксальная, то есть чуждая ангсоцу, мысль, постольку поскольку она выражается в словах, станет буквально немыслимой. Лексика была сконструирована так, чтобы точно, а зачастую и весьма тонко выразить любое дозволенное значение, нужное члену партии, а кроме того, отсечь все остальные значения, равно как и возможности прийти к ним окольными путями. Это достигалось изобретением новых слов, но в основном исключением слов нежелательных и очищением оставшихся от неортодоксальных значений — по возможности от всех побочных значений. Приведем только один пример. Слово «свободный» в новоязе осталось, но его можно было использовать лишь в таких высказываниях, как «свободные сапоги», «туалет свободен». Оно не употреблялось в старом значении «политически свободный», «интеллектуально свободный», поскольку свобода мысли и политическая свобода не существовали даже как понятия, а следовательно, не требовали обозначений. Помимо отмены неортодоксальных смыслов, сокращение словаря рассматривалось как самоцель, и все слова, без которых можно обойтись, подлежали изъятию. Новояз был призван не расширить, а сузить горизонты мысли, и косвенно этой цели служило то, что выбор слов сводили к минимуму.

Похоже, что цель, поставленная для Океании, нашла свое осуществление в РФ

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic