ansari75

Categories:

Щедрость, толерантность и капиталистическое мировоззрение

Иногда в отелях западных курортов гиды советуют оставлять немного денег обслуживающему персоналу.

Возник вопрос, дать горничной один евро или два. А что можно купить на евро? Вопрос, гораздо более существенный, чем факт чаевых.

Итак, в Европе на один евро можно купить по скидке кое-что, например, зубную пасту за 0,89, кг арбуза скороспелки – 0, 50 ев. Но только вопрос, будет ли этот арбузик весом в 1 кг.

Что-то популярное, например, мороженное или кофе, круасан или фрукты на один евро купить не удастся. Но все-таки один евро обладает покупательной способностью.

А что можно купить на один рубль в России? Увы, даже на десять рублей не удастся купить сто-нибудь. Самый минимальный для покупок  номинал – это сто рублей. Именно на сто рублей можно купить кофе или круасан, фрукты или мороженное.

Вполне естественно, что размышления о покупательной способности вызвали в памяти советский рубль. Стоит ли говорить о том, что на советский рубль можно было оплатить даже услуги ЖКХ, не то, что купить мороженное, хлеб, колбасу, масло, овощи и фрукты. Конечно, купить масло или колбасу в количестве 1 кг, кроме ливерной, не получалось. Но ведь и на один евро не то, что колбасу или масло, даже один кг фруктов купить невозможно. Например, даже местные сливы стоят 2, 5 евро за 1 кг, а черешня так все 4, 5, а то и дороже. Даже помидоры в сезон будут стоить от 1.5 ев.  до 2 ев.

В Америке когда-то процветали своего рода блошиные рынки или сеть по типы нынешней «фикс прайс», где можно было на один доллар купить очень многое, от носового платка до сумочки или блузки. Но Америка далеко, да и время идет быстро.

А в СССР лучшие южные помидоры стоили и 0,80 коп., а похуже помельче 0,50. р.На борщ мятые -0,10 коп. А в сезон праздника урожая, в начале сентября помидоры шли по 0,10 р. Огурцы в сезон стоили 0, 30 коп. как и баклажаны, а кабачки и капуста -0,10 р. В Москве, конечно, такого изобилия не было, но все же стандартные болгарские стоили 0, 50 коп. И продавались они все лето, как и болгарские персики и виноград.

Но разговор не о ценах, а о том, как население относится к щедрости. Так вот, дать горничной один евро – это ничего не дать. Но дать больше обыватель не в состоянии. Щедрость в чаевых ныне достоинство богатых.

И вспоминается снова страна социализма СССР. Было, было когда-то признаком хорошего тона давать чаевые в ресторанах и даже швейцарам, обслуживающим тебя в гардеробе. 

Возможно, советские граждане не считали хождение по ресторанам достоинством свободного человека. Но ведь и в те далекие времена рестораны с наценкой работали только по вечерам, а днем, как и сейчас, обслуживали население как любая столовая, предоставляя дешевое блюдо дня. Отсутствие интереса к ресторанам у советских служащих объяснялось просто: долгое обслуживание, которое не укладывалось в короткий часовой перерыв. Например, во Франции обеденный перерыв длится два часа и времени хватает на обед в кафе с обслуживанием официантами или просто хозяевами. 

В советской же практике обеденный перерыв составлял час. И для удобства рабочих и служащих им предлагали не рестораны, а заводские и учрежденские столовые в крупных учреждениях и  на заводах. Кроме столовых во всех работающих предприятиях, даже мелких мастерских или конторах существовали  буфеты  или  кулинарии с кафетерием. 

В учебных заведениях были так же столовые и буфеты, в которых профессора любили взять стакан сметаны и булочку –слойку или пирожок, а студентки – пирожное и сок.

Но были в Союзе и любители ресторанов, в которые отправлялись  даже в обеденное время. И вот эти простые советские граждане свободно оставляли в качестве чаевых рубль. 

Однажды даже я, будучи студенткой, и вспоминая любовь моих родителей пообедать в ресторане, а не в «Чебуречной» или «Пельменной»,  давала швейцару на выходе рубль за то, что он выносил мне пальто и помогал его надеть. А в ответ слышала вкрадчивое: «Благодарю вас».

Любила я зайти в церковь и по примеру бабушки дать кадящему храм дьякону ту самую разменную рублевку со словами: - « На ладан».

Можете верить, можете нет, но стипендия студента составляла 40 руб., повышенная – 45 руб. Родители высылали еще 30 руб. почти всем. Но были и те, кто жил на одну стипендию.

Мой же бюджет составлял эти самые 70 руб., которые позволяли мне ходить в консерваторию, в театры, покупать книги, даже альбомы с репродукциями, пластинки и иногда, правда редко, зайти на обед в ресторан и дать швейцару рубль чаевых.

Правда, я не гонялась за кримпленом и французскими духами, не искала джинсы Левис по рынкам у фарцовщиков и шубка у меня была искусственная производства ГДР, а сапоги чешской фабрики Цебо, но из натуральной кожи. Были и замшевые укороченные голландские, а выходные туфли - английские. И куплено все это было в обычных советских магазинах на зарплату обычных советских служащих.

Мне же оставалось только учиться, развивать духовные потребности и проявлять временами щедрость по отношению к тем, кто, как казалось мне тогда, достоин был награды за  род своих занятий, то есть за обслуживание меня и прочих граждан.

Так мыслило большинство и подарки учителям или врачам очень долгое время не считались ни взяткой, ни роскошью, а лишь говорили об уважении человека к чужому труду. Это позднее, когда потребительский алчный мираж стал рисовать нашим гражданам иллюзию того, что если ты носишь джинсы или часы «Ориент», если ездишь на машине, а квартира у тебя кооперативная, то ты стоишь неизмеримо выше всех остальных смертных. Отсюда и изменение в отношении подарков. Если тебе что-то дарят, то ты должен платить тем жеМенталитет, рожденный ущербным мещанским представлением о смысле и ценности жизни. 

Откуда он явился (или жил всегда, неискорененный никакими «чистками» или репрессиями) в душах обывателей, не имевших когда-то ни копейки и вдруг обнаруживших, что даже на копейку можно стать выше других, если уметь жить по формуле: ты мне, я - тебе.

Вот тогда и отношение к чаевым изменилось. Официанты, продавцы, швейцары в глазах некоторых стали именно обслугой, которую можно не уважать и перед которой можно показать собственную значимость.

Но все это пришло позднее, когда благополучие и достаток породили в людях мещанско-обывательский снобизм.

Но в годы моей учебы рубль значил много и не стоил ничего для большинства, способного расстаться с ним. 

Я любила у метро покупать осенью букетики астр у пожилых женщин , которые были обычными гражданками из подмосковных частных домиков, зарабатывавшие таким образом себе на проезд, а не  так, как ныне торгуют пожилые женщины стандартным букетом или ягодами-овощами, якобы со своей дачи, а на самом деле являющиеся  торговыми представителями все той же рыночной мафии, давно отучившей население производить что-либо на продажу на своих садовых участках.

Стоил такой букетик 50 копеек и радовал глаз свежестью, простотой и натуральностью, выросших в саду, а не в промышленной оранжерее, цветов. 

Мне нравились не только цветы, но и возможность оказать посильную помощь такой женщине. Возможность обмана не приходила даже в голову, потому что на самом деле обмана и не было. 

Итак, рубль в советской стране обладал не только высокой покупательной способностью. Он еще служил доказательством того, что советский гражданин обладал щедростью и возможностями проявлять эту щедрость.

Никогда бы не возник вопрос, давать чаевые или нет, купить у старушки букетик или нет. Раз так было принято, то советский человек исполнял то, что принято и имел на то возможность.

Теперь же в эпоху толерантности с одной стороны, когда чаевые могут унизить чье-то достоинство, и в эпоху больших имущественных различий, когда один может оставить десять евро, а другой еле-еле один, общество ввело новые стандарты, где никто никого не унижает и каждый должен думать о собственной платежеспособности, чтобы идти в кафе-ресторан или нет.

Чаевые повсеместно включаются в счет в качестве платы за обслуживание. А обслуживание осуществляется всеми официантами сразу, чтобы у тебя не было возможности обидеться на отдельную личность или высказать ей свое отношение «унизительными» чаевыми.

По новой системе один берет заказ, другой ставит тарелки, третий выносит одно блюдо, четвертый – другое и в расчете любой из них принесет вам счет.

Система удобная для всех. И покупательная способность одного евро уже не важна.

Что же касается прошлого, то еще раз можно повторить: в стране Советов не только рубль обладал высокой покупательной способностью, но и граждане никогда не ощущали себя бедными, неспособными расстаться с этим рублем. Менталитет  достаточно зажиточного индивида, способного без больших потерь помочь ближнему,  расстаться с накопленным, то есть одолжить на долгий срок деньги другу, оставить жене квартиру в случае развода, не требовать возмещения за ущерб, иными словами, отказаться от скупости, был господствующим .

Жадность расценивалась как качество спекулянтов-кулаков, для  которых копейка дороже человеческих дружеских взаимоотношений.

Даже собирая на машину или кооперативную квартиру, большинство граждан не ущемляло себя до такой степени, чтобы отказаться от театров, музеев, выставок, от подарков друзьям и не лишало себя и детей радости проведения собственных праздников с гостями.

Нынешняя западная толерантность в ряде случаев это всего лишь попытка сделать социальную и имущественную разницу наименее заметной. Это попытка убедить своих граждан, что они больше не эксплуатируемые наемные кадры, не обслуга и что копейки от чьей-то щедрости больше не унизят их человеческое достоинство, даже если эта щедрость иногда и приносила кому-то весомый доход. Они равные среди равных и обслуживающий персонал получает достойную зарплату и не нуждается в унизительных чаевых.

Можно, конечно, видеть в плате за оказанные услуги унижение достоинства, можно и подарки рассматривать как взятку, но менталитет формируется общественным положением личности в определенных социально-экономических условиях.

В Советском Союзе никто и никогда не расценивался только как обслуга. Толерантность не нужна была для маскировки отношений между трудящимися. Отсюда и подход был совершенно иной: не оплата за услуги, а оценка твоих трудов, щедрость от желания доставить приятное тому, кто трудился для тебя. Это разница. И ее теперь трудно понять тем, кто, невзирая на толерантность, тем не менее, всего лишь, а наемный работник, оказывающий услуги.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic