ansari75

Categories:

Умеренность и прагматизм, изменившие мир.

Многие полагают, что капитализм появился благодаря тому, что Реформация отменила традиционно-христианский взгляд на богатство, как на проклятие, лишающее богатого Царствия Божьего. (Притча о богаче и бедном Лазаре).

Средневековое христианство очень хорошо помнило эту притчу и предписывало богатым помогать бедным ради будущего царствия небесного. Бедный, страдающий в настоящем, уже имел место в Раю, тогда как участь богатого зависела от его благотворительности в настоящей жизни.

Эти же принципы господствовали и в мусульманском мире. Но время шло. И поскольку мы отмечаем вехи истории в основном по политическим событиям, не слишком углубляясь в вопросы экономики и социальных изменений, сложилось так, что Реформация как бы продемонстрировала со всей очевидностью переоценку ценностей в христианстве. А потом уже, как результат идейного перевооружения общества начался расцвет капитализма.

На самом же деле происходит ровно наоборот. Пока в европейском обществе господствовала идеология того самого христианства, которое было утверждено Семью вселенскими Соборами, напрасно было ожидать, что идейные воззрения Лютера проникнут в сердца сограждан без поддержки властью, и что власть заинтересуется ими настолько, что пойдет против Святого Престола.

Богатство всегда было вожделенным и давало в реальной жизни человеку все права и привилегии. Но пока притча о богаче и бедном Лазаре стояла в церковной проповеди одной из главных, богатство завоевывало свои позиции, нарушая все мыслимые и немыслимые морально - нравственные нормы. Создать капитал даже в торговле было невозможно без расчета, хитрости и обмана, без войн и протекционизма.

Протестанты и не помышляли первоначально бороться за права богатства и роскоши. Они боролись против них, разоблачая алчность и развращенность пап и католических священнослужителей.

По словам первого идеолога реформации Мартина Лютера, если кто-либо «хочет быть богатым, то пусть берет в руки плуг и добывает от земли».

«Я не замечаю того, — писал Лютер, — чтобы купцы приносили в страну множество хороших обычаев. И Бог по этой причине в старину повелел народу Израиля жить вдали от моря и не увлекаться торговлей».

Внешне борьба с роскошью и развращением нравов богатством привела протестантов к идее экономии даже на Боге.

Режим экономии на Боге и его храмах стал одним из ведущих идей протестантизма, хотя подавался как очищение церкви от разврата католичества.

Но со временем взгляды борцов за чистоту учения Христа изменились. И причина – в изменениях экономических.

Было бы более точно признать поворот экономики в русло социального равенства на преодоление сословных барьеров ради свободного обращения капиталов, что и привело в конечном итоге к пересмотру самого христианства как религии таинства, символа и запрета с определенным неизменным ритуалом.

Богатство, увеличивающееся по мере ограбления мира через торговлю и завоевания, особенно колоний, захотело править миром без оглядки на заповеди, без реверансов в сторону бедного Лазаря, без пышных приношений в виде искусства, архитектуры и торжественных праздников по отношению к Богу.

Протестантизм решил стать учением нового вида, скорее философско-этическим, но с усилением религиозного подтекста. Именно из стремления к философскому взгляду на мир, но с Богом во главе, родилось учение о предопределении и концепция призвания.

На основе тезиса о божественном происхождении всех земных благ, в кальвинизме уточнялась концепция собственности. В отличие от дореформенного христианства, Кальвин из тезиса о Божьей собственности фактически вывел принцип священной частной собственности. «Бог велел нам прилагать все свои усилия к сохранению достояния каждого человека, — писал Кальвин. — Мы должны усвоить, что имущество человека достается ему не случайно, но по воле Того, кто является полновластным хозяином и Господином всего, и поэтому никто не вправе красть у кого бы то ни было его богатство, дабы не нарушить установленное Богом распределение». 

Целью, конечно, было уравнивание богатства социально, устранение возможности судить о праведности человека только по происхождению и полагать, что сословие и богатство взаимосвязаны, а значит плебей, даже разбогатевший, не может быть равен аристократу.

Именно включение в приоритеты только сам факт богатства, устраняло разницу в происхождении и делало купцов или мещан во дворянстве равными с теми, кто имел титул от рождения.

И результатом такого взгляда на мир стало изменение самого раннего протестантизма, который пытался только очистить христианство от злоупотреблений роскошью и богатством в католичестве.

Протестантизм, провозглашая право частной собственности и законность богатства, с другой стороны стал еще более жестким и требовательным для человека в отношении свободы духовной, особенно свободы творчества.

С одной стороны – богатство, данное богом и право на частную собственность с извлечением благ из них, а с другой – строгая умеренность и даже скаредность, убогость и серость жизни для бедного большинства. Скромность и умеренность стали не добродетелью, а принуждением бедных к смирению и молчанию перед роскошью достойных. 

Человека нужно было воспитывать не красотой, созданной роскошью и богатство, а скромностью и умеренностью во всем, особенно в том единственно доступном для народа месте – в церкви. Скромные одеяния священства, скромные музыкальные сопровождения , отсутствие икон, богатых окладов, скульптур, богатых даров, росписи и красочности, дабы не отвлекало мысли от текстов и не манило красотой к жажде благополучия и богатству.

Уничтожив созерцательную роскошь, протестантизм загнал человека в прагматизм, перевел все богатство человеческой творческой натуры за пределы церковного ритуала, предоставив тем самым простор для творчества ради стяжания денег, славы и демонстрации собственного индивидуализма.

Любой ритуал, любое стремление посвятить свои способности, свой творческий порыв определенной цели, неважно, Бог это или народ и его благополучие, утверждают в неизменности нравственные принципы общества и консолидируют его на почве единого взгляда на будущее и ценность мира и человека.

Когда же в настоящее время пытаются разобщить народы и направить каждого по пути индивидуализма, то прежде всего разрушают объединительный ритуал. А это разрушение в свою очередь порождает социальную разнородность, разобщенность и целью творческого стремления человека становится не служение Богу, обществу, человеку, благу, а только самовыражение, не стремящееся быть понятым всеми окружающими слоями общества. Эти страты как раз и формируются на отсутствии единого общего ритуала и традиции, на несходстве интересов и разрушении незримого духовного единства народа. 

И начало этому разобщению, как ни странно, положила сама религия, став из символа и тайны, религией прагматизма и выгоды.

Когда Лютер и все следующие реформаторы начали борьбу с католической церковью, борьбу за социальное равенство перед Богом и простоту, понятную всем, то они, прежде всего, отменили не только Таинства как мистическую составляющую культа, сделав их просто усилием веры и разума, но они отменили и ту часть человеческого творчества, которая питалась служением Богу в образе. Они отменили иконы и скульптуры, росписи и символы в изображениях, архитектуре, резьбе и рукописании.

Они вытеснили творчество за пределы храма, позволив ему стать не служением идеалу, а средством создавать и потреблять то, что угодно сию минуту эгоистичному индивиду.

Что осталось для верующих? Остался труд ради процветания семьи, общества и церкви. Но труд тот, который приносит деньги, а не торжество духа. И индивидуализм начал проявляться во множестве вариантов, как вероучений, так и светских методов самовыражения в творчестве. Протестантских общин гораздо больше, чем народов и стран, в которых эти общины существуют.

Утеряв тягу к красоте и творчеству, посвященному Богу, протестанты утеряли и потребность в ритуале, соединяющем разные общины.

Зайдите в любой протестантский храм. Прагматизм и распорядок вместо ритуала . Гладкие, серые стены, поющие хором или читающие хором прихожане, поучительные проповеди, правильные, но холодные.

Католичество погрязло в эмоциях и страстях, но оно же дало миру образцы великого творческого порыва человеческой души, ищущей Бога.

Прагматизм, может быть и хорошая вещь, на определенном этапе, но уж очень скучная. Вполне естественно, что человеческий дух, не находя себе эмоциональных ярких переживаний в творчестве, не имея возможности посвятить Богу всю полноту своих чувств, всю красоту мира и собственной души, переместился на иные ценности. И ценностью этой стало богатство, комфорт, потребительство и индивидуализм. А с другой стороны поиск выхода из оков прагматизма стал причиной переоценки ценностей в целом, началом выхода на путь борьбы за высшую справедливость в устройстве мира.

Протестантизм попытался осмыслить религию разумом и занялся учением, изучением и поучением, стремясь восполнить собой философскую сторону жизни.

И все-таки протестантизм не стал ни философией, ни этикой, ни высшим законом гражданского общества. Он был и остается религией, потому что весь смысл человеческого бытия связан не просто с идеей Бога, но с авторитаризмом Бога как единственного верховного управителя и создателя мира, с Богом, дарующим богатство и наказующим бедностью.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic