ansari75

Category:

Кто они -прихожане.


Что-то мы все о попах да о монахах. А почему бы не поговорить о тех, кто их окружает, то есть о прихожанах и «чадах», как именуют себя те, кто обрел духовника и теперь предоставляет судить о себе только Богу, да духовнику.

Только ли в монашеской среде в отсутствии строгой ответственности зарождается порок, любо стяжательство, гордыня, нетерпимость или в этом есть вина и тех, кто неотступно следует за ними? 

Прихожане, они многолики и отличны от тех, кто именует себя светскими людьми. Но отличны они и от клира. Это тоже стоит учесть.

Прежде всего, нужно сказать, что необычность не распространяется на клир. В церкви, как правило, служат вполне адекватные священнослужители. И если они вдруг разражаются какой-нибудь проповедью а ля Димитрий Смирнов, Андрей Ткачев или  Всеволод Чаплин, то причина здесь не в особенностях психики, а в тех особенностях, которые заставляют наших чиновников нести всевозможный бред, т.е. «Noblesse oblige», а проще: по долгу службы.  На какую идеологическую амбразуру вас кинули, ту вы и будете защищать.

В остальном отличия состоят лишь в характере службы (в смысле работы, труда, а не службы Богу). Оттого и матушки поповские жаждут выйти в свет на равных со светскими. Оттого и участвуют в конкурсах красоты, что жизнь их отличается не верой и не уставом церковным, а достатком и возможностями.

Но вот если вы обратите внимание на паству, на прихожан и «чад», то тут вас ждет «цветник духовный».

В Европе, в силу традиционности втягивающей граждан в годичный богослужебный круг, люди и те, кто посещает церковь, и уже далекие от нее, воспринимают институт церкви примерно так, как мы воспринимали партком, местком и дирекцию на предприятиях. Есть они, имеют свои правила, и слава Богу. От нас зависит только эти правила не разрушать и по возможности воспринимать их как должное.

В недалеком прошлом и в нашей советской церкви господствовала вполне адекватная обстановка традиции и привычки. Бабушки, помня свои дореволюционные годы, посещали церковь, как мы торжественные собрания в честь Первомая или Октябрьской революции, с уважением, но без пафоса, в силу обязанности и привычки.

К уходящим дореволюционным подтягивались те, кто рос в таких семьях, где церковные правила были привычкой. И все оставалось в мирном традиционном русле.

Правда, на сельских приходах бабушки были гораздо более подвержены суевериям и послушанию, чем в городе, но никаких изгнаний бесов, кликушества, юродства себе не позволяли.

Более того,  в городе  интеллигенция  стала позиционировать себя поборником духовного православия, от охраны памятников до экзальтированных восторгов перед мудростью древних. И тем самым превратила рутину в искусство и необычность творческого характера.

Помнится, в старых книгах, которые именовались «Настольная книга священнослужителя» был раздел, где учили будущих матушек. Речь там шла о так называемых в церковной среде «женах мироносицах», о которых сейчас никто из прихожанок не знает, но зато в своем незнании являют этот тип женщин, казалось бы уходящих из  поповской жизни.

«Женами мироносицами» называли в свое время тех женщин, которые опекали священника на приходе, вились вокруг него, внедрялись в его дом и жизнь, оказывая ему и его семейству заботу и попечение. Их жизнь обретала смысл только рядом с семьей священника и в заботах о ней.

Вот по этому поводу будущих попадей и учили не ревновать, не нервничать, не выговаривать ни мужу, ни заботливым прихожанкам свое недовольство. Это было неизбежным злом любого священника и его дома. 

Но время и советский образ жизни очень и очень поубавил пыла и готовности служить у женщин-прихожанок.

В то время как рос интерес интеллигенции, падал интерес у простонародья. Посвящать свою жизнь стирке, уборке, обедам и детям поповских семей уже не воодушевляло новых пенсионерок. Традиции были утеряны. И сохранись советская власть до сего времени, церковь осталась бы заповедником для возвышенных исканий интеллигенции и воспроизводству самой себя. 

Нынешняя абсолютная религиозная безграмотность народа тому свидетельство.

Недавно транслировали службу их ХХС. На евхаристическом каноне дьякон вышел на амвон и стал петь Символ веры, дирижируя молящимися. Но в ответ тишина. Подумалось даже, что зал отключили намерено. Но нет. Никто не отключал. Просто толпа, пришедших на службу , ни аза в глаза, ни слова не знала из этого Символа и стояла плотной стеной, сомкнув рот, будто в противном случае их ждало наказание. А кем дирижировал дьякон, никого не интересовало. С «Отче наш» был тот же результат. То есть, люди ходят, но зачем, почему и ради чего, понимают не слишком шибко. 

Но то так, захожане, а мы о прихожанах.

В конце 80-х, когда вдруг объявились монашествующие и открылись монастыри,  восторженная интеллигенция потянулась в храмы. Но если вы думаете, что это были профессора или хотя бы младшие научные сотрудники, то ошибаетесь Это были женщины среднего возраста, желающие показать свою эрудицию и тонкость в понимании Священного писания. Они могли заловить монаха и час с лишним вести с ним беседу, не заботясь о том, есть ли у него свои дела. Это были беседы на измор, но без кликушества, покаяния или экзальтации.

Но этот слой восторженных дам был довольно тонким и не везде имеющимся. На самом деле женщины валом повалили в церковь и плотным кольцом окружили попов, особенно монашествующих в надежде не на умные беседы, а в надежде на понимание их страждущих душ.

Оказалось, что женщины на самом деле весьма и весьма угнетенные личности. Это сейчас молодые девчонки пытаются показать свою феминизацию и свободу. На самом же деле почти все те прихожанки, которые не отходили от монахов, искали взаимопонимания. Но особого, свойственного только обиженным женщинам и обиженным в силу их физиологии.

В самом деле, найди женщина себе друга в миру, т.е. на работе, в дружеском кругу,  готового ее выслушать, никто не сможет гарантировать ей только духовность общения. А от секса она устала дома. Она не может этого понять, она начинает искать в муже изъяны, видеть в детях источник усталости, и вдруг она видит, что в церкви ее ждет и понимание, и наставление и абсолютная безопасность от мужских домогательств. Мужчина ей нужен, но только как собеседник, способный оценить ее восторженность и глубину чувств.Желая общаться с мужчиной, женщина не хочет интимности. Кто лучше монаха подойдет ей?

Когда-то простые женщины на сексуальной почве становились кликушами. Сейчас из них изгоняют бесов. Но это женщины простые, без понимания собственной личности.

А если это музыкантша, певица, артистка, преподавательница или научный работник, у которой происходит разлад между бытом, физиологией и потребностью образованного ума, то самое время искать духовника среди монашествующих.

И вот монах оказывается в окружении экзальтированных, но с подавленной волей, думающих, но не смеющих быть свободными, одиноких или замужних, но абсолютно бесстрашных в отношении последствий при общении с монахами или священниками. Как он может и должен себя вести? Связи и увлечения весьма и весьма редки. А вот возбуждение, настойчивое внимание, привязанность детского типа, восторженность и откровенность,  все это негативно влияет на психику самого монашествующего.

Не отсюда ли начинаются извращения в их среде? 

Есть и такие, кто находит в самой церковной службе момент духовной экзальтации. Служба становится своего рода духовным наркотиком, заставляющим человека бросать семью,( не развод, ни-ни, а свободное время, отданное не семье и мужу, а церкви),  забывать о своих обязанностях и долге. Они могут десятки лет ходить в храм и тем не менее не знать ни порядка службы, ни текстов. Да как правило они их и не слышат. Они получают кайф от молитвенной однотонности и привычного музыкального строя. Это настоящие наркоманы церковной духовности.

Есть и другие прихожанки. Эти считают себя избранными, собранными теми же самыми монахами в особый кружок чад. Они лишены собственной воли перед духовником, но в тоже время весьма деспотичны, авторитарны и нетерпимы ко всем окружающим. Смиряясь перед руководителем до полного самоотречения, они распрямляются, подобно сжатой пружине, перед остальным миром, срывая на нем свой негатив, рожденный вынужденной сдержанностью. 

В чем интерес для священника или монаха  властвовать безраздельно над этим маленьким мирком, трудно сказать. Но действует он не менее деспотично, чем его чада по отношению к другим. На них он учится не смирению, а гордыне и уверенности в своем знании человека и Бога.

И наконец, мужчины. Здесь все гораздо проще. Либо им есть выгода иметь связи среди духовенства, либо это потенциальный домостроевец и самодур. Все остальные приходят из любопытства и дружбы с кем-то из монахов.

Церковь собирает в нашей стране в наше время как правило либо больных, либо карьеристов или торгашей жаждущих обогатиться. Но стоит задуматься над тем, как все-таки много у нас людей больных нравственно, эмоционально, которые не имеют ни цели, ни смысла жизни, не могут быть адекватными в восприятии мира.

И причина не в человеческой личности. Причина в условиях, исказивших до такой степени человеческую личность, что она становится легкой добычей духовной лжи.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic