ansari75

Category:

О «ГРАЖДАНСКОМ БРАКЕ» И ПРОЧИХ ПОЛОВЫХ ВОЛЬНОСТЯХ

Кто о чем, а вшивый о бане, то есть извините, Андрей Ткачев о женщине. Очень уж не дает ему покоя нынешняя свобода в обществе, и особенно свобода женщин.

«В борьбе против человека или общества достаточно только развратить его (человека ли, общество ли). Остальное по части своего разложения и уничтожения развращенный субъект сделает сам.»

Впечатление, что законы развития общества, удачи и неудачи в экономике, в социальной сфере не играют никакой роли. Вот взял человек и развратился сам по себе, как и общество. Живет уже семь тысяч лет в цивилизации и две тысячи в христианстве и все развращается. Удивительное общество.

«Эту гениально простую вещь понимали враги евреев, когда Богом ведомый народ шел из Египта в Обетованную землю. «Бог с ними, пока они не грешат, – решили они. – Научим их грешить, а там возьмем их голыми руками». Даже не «научим грешить». Грешить мы все и так умеем. Нужно подстегнуть, простимулировать людей, сделать грех доступным, «удобообстоятельным», как говорит Павел (Евр. 12: 1). В наших условиях это так звучит: «Скажем, что греха нет, а есть новые нормы, отвергаемые средневековыми фанатиками». Вы сами, небось, слышали не раз подобную апологетику. И вот тогда человек (общество) лишаются помощи Бога, отступающего от людей по причине Божиего гнушения грехом. И вот тогда, действительно, всё. Конец, в смысле. Сам тогда за фантики отдашь развратителям всё самое дорогое. А еще лишишься разума, памяти и силы; будешь жить, пугаясь и оглядываясь; сам себе будешь гадок и, соответственно, бесполезен. Это тактика, описанная еще в Книге Чисел и апробированная не только мадианитянами.»

Конечно, евреи самые мудрые. Как еще. Навязали развратителям свое учение, втиснули их в кабалу под названием «смиряйся и терпи» и получили то, о чем мечтали: власть в финансах.

«Советская мораль, запрещавшая грешить, запрещала также и молиться. Ограничивала доступ к источникам благодати (к Библии и Таинствам). А значит, плодила лицемерие, любила грешить тайком и моральный уровень поддерживала одними запретами. Потом время запретов прошло, и наши люди стали грешить открыто, словно с цепи сорвались. Сами слова «мораль» или «стыд» рисковали превратиться в анахронизм, пережиток прошлого вроде «всемилостивейше благоволить соизволил».

Очень умно, конечно. Раз по факту не заметно, что советское общество было распущенней, гаже и преступней нынешнего, значит грешили в тайне.

«Чтобы жить, мораль нужна так же, как хлеб. И совесть нужна, и страх Божий, и устоявшиеся нравственные нормы общежития. Источники благодати уже открыты: Библию не прячут, храмы не рушат. Но отученный народ обречен долго еще наращивать нравственную мускулатуру на своем дистрофическом теле, чтобы белое в его глазах стало опять белым, а черное – черным.»

Все правильно. Для того, чтобы быть сильным и мужественным, чтобы жить в радость не нужно ни работы , ни оплаты , ни уровня жизни равного хотя бы советскому. Становитесь нравственными, глядя на мерседесы попов, на золоченые купола, на патриаршие виллы, читайте про отдых миллиардеров, про закрытые заводы и выброшенных на улицу людях, смотрите на русские полупустые села по сей день не имеющие ни канализации, ни газового отопления, ни водопровода.

Вот гражданский так называемый «брак». Он вошел в нашу жизнь давно и прочно и со времен возникновения уже успел измениться в сторону худшего. Со времен Французской революции этим именем называли супружество, зарегистрированное в органах местной власти, но лишенное церковного благословения. Сейчас же этим именем называют просто сожительство без всяких легализаций и регистраций, а не брак без венчания. «Ты не прочь со мной жить, спать и т.п.? Если нет, то и я не прочь. Только давай без всяких обязательств, штампов, клятв и росписей. Кому первому надоест, тот и уйдет тут же, а второй спокойно смирится. Мы люди свободные. Конечно, без всяких детей. Иначе легко разбежаться не выйдет». Если она говорит: «Я согласна», то это и есть «гражданский брак» современного разлива.

Выбор невесты
Выбор невесты

Так называемый «гражданский брак» – это заговор против женщины

А вот что пишет А.Островский в своих пьесах:

Аполлинария Панфиловна. Уж на маменьку только слава; чай, и сами были не прочь за Потапа Потапыча идти. Всякому хочется получше пожить, особливо кто из бедности.

Вера Филипповна. «Получше пожить». Да жила ли я, спросите! Моей жизни завидовать нечему. Я пятнадцать лет свету не видала; мне только и выходу было, что в церковь. Нет, виновата, в первую зиму, как я замуж вышла, в театр было поехали.

Аполлинария Панфиловна. Да не доехали, что ли?

Вера Филипповна. Нет, хуже.

Только что я села в ложу, кто-то из кресел на меня в трубку и посмотрел; Потап Потапыч как вспылил: «то, говорит, он глаза-то пялит, чего не видывал! Сбирайся домой!» Так и уехали до начала представления. Да с тех пор, вот уж пятнадцатый год, и сижу дома. Я уж не говорю о театрах, о гуляньях…

Ольга. Как, тетенька, неужели же ни в Сокольники, ни в парк, ни в Эрмитаж?…

Вера Филипповна. Ну, да уж так и быть. Сначала-то и горько было, и обидно, и до смертной тоски доходило, что все взаперти сижу; а потом, слава богу, прошло, к бедным привязалась; да так обсиделась дома, что самой страшно подумать: как это я на гулянье поеду? Да уж бог с ними, с гуляньями и театрами. Говорят, там соблазну много. Да ведь на белом свете не все ж дурное, есть что-нибудь и хорошее, я и хорошего-то не видала, ничего и не знаю. Для меня Москва-то как лес; пусти меня одну, так я подле дома заблужусь. Твердо дорогу знаю только в церковь да в баню. И теперь, как выеду, так словно дитя малое, на дома да на церкви любуюсь: всё-то мне в диковину.

Ольга. Все ж таки выезжали куда-нибудь?

Вера Филипповна. Выезд мой, милая, был раза два-три в год по магазинам за нарядами, да и то всегда сам со мной ездил. Портниха и башмачник на дом приходят. Мех понадобится, так на другое утро я еще не проснулась, а уж в зале по всему полу меха разостланы, выбирай любой. Шляпку захочу, так тоже мадам полну карету картонов привезет. О вещах дорогих и говорить нечего: Потап Потапыч чуть не каждую неделю возил то серьги, то кольцо, то брошку. Хоть надевать некуда, а все-таки занятие: поутру встану, переберу да перегляжу всё – время-то незаметно и пройдет. (Островский «Сердце не камень»)

И кому верить? Кто жизнь знает лучше?

Развратить человека и общество. Да уж не тем ли, что все старые домостроевские традиции ушли вместе с крепостным правом и властью этих традиций?

Что плохого в гражданском браке? Не брак делает семью, а человек. Не венчание, а возможность жить, зарабатывая на жизнь трудом и трудиться ради реализации своих способностей и знаний. Любить жену, а не искать в ней богатых родителей или в муже – капитал.

Вот тот же Островский прекрасно понимал, что провоцирует грех. Не злые умыслы Запада и не бесовские силы, мерещащиеся сейчас всем попам не меньше, чем когда-то Лютеру. 

Порок рождается из бедности, из желания жить как другие, из мечты вырваться из оков нищеты.

«Анна Устиновна. Вот что, Кирюша; ты меня послушай! Никакая мать своему сыну дурного не пожелает. А коли посоветует, так уж этот грех на ней будет, а сыну Бог простит. Вот теперь ночь, мы с тобой одни… ты видишь нашу нужду… переломи, Кирюша, себя, бери взятки… я за тебя, Кирюша, Бога умолю, – я каждый день буду ходить молиться за тебя, я старуха…»

Неизвестный. Ха, ха, ха! Вы не знаете? Ну, взять написать что-нибудь да потом ножиком подчистить. Вот какие дела доверяют! Ай, ай, ай! (Качает головой.)

Кисельников. Как же это можно-с! Такая фальшь-с… Кто же решится?

Неизвестный. Кто решится? Дадут тысячи три-четыре, так всякий решится.

Я и не таких, как ты, покупал. Любо с вами дело делать. Вашему брату ничего заветного нет, все продаст! Ведь ты, знаешь ли, ты мне за три тысячи полтораста тысяч продал! Теперь с нас по этому документу немного взыщут. А пойдет следствие о подлоге, так опять-таки нам выгода та, что дело затянется, в Сибирь-то пойдешь все-таки ты, а не мы. Ты хоть уж покути на эти деньги-то, чтоб не даром отвечать. 

Кисельников. Вот ведь недавно, полчаса каких-нибудь, был я честный человек, чиновник; хоть бедный, а обыватель; идешь это по улице и ничего; тот руку подает, другой руку подает: «здравствуйте», говорит; на рынок ходишь, в праздник в церкви стоишь, что другие, то и ты; а теперь за железную решетку, в серое сукно оденут. Хоть деньги-то детям останутся; отца-то у них уже не будет. Спрятать бы деньги-то!»

Нищета – вот истинная причина порока. А такие как Ткачев все о кознях по развращению общества толкуют.

Лгут, лгут нынешние фарисеи о том, что развращают человека богатство и благополучие. Развращенность богатых от лени и скуки не имеет ничего общего с развращением бедных. Бедность не просто развращает. Она толкает на порок и преступления. Вот источник греха, а не какие-то рассуждения о спасительной роли молитвы и открытых небесах.

Скучно слушать о том, что теперь стало отличной отговоркой при критике нынешнего состояния нашего общества. И одна мысль не дает покоя: неужели те, кто читает и перепечатывает подобные статьи в солидных журналах , не понимают, что никакого благодатного просвещения общества не произойдет ни при каком количестве храмов и служб. Неужели умные люди не понимают, что успехи советского общества, грамотность и культура его граждан, исполнение Морального кодекса коммуниста стало не результатом идеологической обработки населения и бесконечному муссированию одних и те же истин, а изменению социально-экономического строя, исключившего богатство и частную собственность как освещенную богом традицию.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic