ansari75

Categories:

«Исторический парк» как идеологическое оружие

Вместо предисловия

Сеть исторических парков «Россия — моя история», по словам её создателей, на данный момент представляет собой «самый масштабный экспозиционный комплекс в России». Инициатором проекта и автором его концепции является Патриарший совет по культуре Русской Православной церкви во главе с епископом Тихоном (Шевкуновым), известным в СМИ как «духовник Путина». Началось всё ещё в 2013 году, когда в московском Манеже была представлена мультимедийная выставка к 400-летию династии Романовых. Затем появились ещё три аналогичных выставки — одна по Рюриковичам и две по истории ХХ века, все они вместе в конце 2015 года были перенесены на ВДНХ. В 2017 году, на фоне столетнего юбилея Революции и попыток власти истолковать неудобное прошлое в «правильном» ключе, развернулась экспансия исторических парков по территории России. К началу нынешнего, 2019, года они функционируют в 19 городах, их строительство, как обещают, продолжится и в дальнейшем.

 
С нами бог

Сама концепция парков, как уже было сказано, родилась в недрах РПЦ. Следствием этого является не только большое (иногда непропорционально большое) внимание к церковной истории, но и то, что вообще вся история России объясняется с религиозной точки зрения. Один из заголовков гласит: «Промысел Божий в русской истории» — в принципе, так можно было озаглавить и всю экспозицию. Любые бедствия, будь то нашествие монголов или революция 1917 года, представляют собой наказание божье за грехи, а успехи, как, например, победа над войсками Наполеона, — непременное следствие божьей помощи. Самым же важным событием в отечественной истории, как авторитетно сообщает нам церковный историк митрополит Макарий (Булгаков), является крещение Руси. Подробно обосновывается идея «Москва — третий Рим», причём поясняется, что в ней нет никакого тщеславия и самодовольства, а есть лишь «осознание величайшей ответственности, голгофского креста Русской Церкви и неотторжимого от неё русского государства».

«Отделение церкви от государства»? Забудьте! Сказано вам — государство от Церкви (с большой буквы) было и будет неотторжимо! И не только от государства, но и от народа. Вот один из наиболее часто цитируемых на выставке мыслителей,известный своими симпатиями к немецкому фашизму, Иван Ильин, любимый философ Путина, разъясняет: для того, чтобы быть русским, недостаточно говорить по-русски, нужно ещё понимать своеобразие России, которое есть «Дар Божий, данный самим русским людям, и в то же время указание Божие, имеющее оградить Россию от посягательства других народов». Фактически мы видим на выставке возвращение к дореволюционной официальной концепции «русский = православный», которая не соответствовала реальности уже к началу ХХ века, не говоря уже о сегодняшнем дне.

Ту же линию поддерживает авторитетное высказывание академика Дмитрия Лихачёва: «Культура — это то, что в значительной мере оправдывает перед Богом существование народа и нации». Народ, стало быть, изначально виноват перед богом (этакий коллективный первородный грех), а культура, как следует из смысла высказывания Лихачёва, нужна только такая, чтобы ей можно было перед богом оправдаться. При таком подходе значительную часть нашего культурного наследия придётся вычеркнуть из истории или отцензурировать. Впрочем, со сказкой Пушкина о попе и работнике его Балде это уже происходит .

Авторы текста выставки сокрушаются: «В Европе в то время под влиянием идей гуманизма начались религиозные брожения, появились рационалистические течения, ставившие под сомнение христианские догматы и церковные каноны». Слова о гуманизме и рационализме, видимо, должны вызвать у посетителя священный ужас: батюшки-светы, до чего докатились — дерзают уважать человека и думать своей головой!

 Государство превыше всего

Главное действующее лицо в истории — это правитель. Из цитаты историка С.М. Соловьёва мы узнаём, например, о том, что Ярослав Мудрый «населял пустынные пространства и строил города», видимо, делая это в одиночку, без всякой помощи со стороны крестьян и ремесленников. Для историков XIX века ещё было прилично так выражаться, но в XXI веке возврат к средневековому представлению о стране как о собственности монарха и об истории страны как истории её правителей смотрится, мягко говоря, странновато.

Народ в этой картине мира оказывается где-то далеко на задворках. В рассказе об одной из княжеских усобиц встречается поистине прекрасная формулировка: «Отечество было спасено только благодаря решительным действиям Церкви и народа в лице бояр». Народу разрешено быть активным действующим лицом истории только «в лице бояр». Если же он действует сам по себе, в своём собственном лице, то ни к чему хорошему это не приводит.

Через всю экспозицию красной нитью проходит культ государства, причём оно воспринимается не как аппарат, служащий определённым целям (будь то общественное благо или, боже упаси, корыстный интерес господствующего класса), а как нечто священное само по себе. Так, историк Б.Н. Чичерин с гордостью сообщает нам, что «не всякий народ способен устроить из себя государство, для этого нужно высшее политическое сознание и государственная воля». 

 А Николай Бердяев, ещё один ценимый Путиным философ белой эмиграции, также призывает нас гордиться тем, что «русский народ создал могущественнейшее в мире государство, величайшую империю», хотя у многих народов, от монголов до англичан, оснований для подобной гордости найдётся, как минимум, не меньше.


 «Государство вам ничего не должно», но вы всё равно должны перед ним благоговеть, а недостаточно благоговеющих граждан будут наказывать в судебном порядке, как недавно постановили депутаты Госдумы.

В кольце партнёров

В соответствии с приоритетами современной официальной пропаганды, много места на выставке отведено международному положению России. Приоритеты эти вполне объяснимы: как известно, указание на внешних врагов — хорошо проверенный способ сплотить нацию вокруг правящего класса, представить его интересы в качестве общенациональных, заставить людей забыть о социальной несправедливости внутри страны перед лицом внешней угрозы. Тем более что западный империализм, вопреки убеждению либеральных эльфов, действительно существует, и его хищническая сущность отнюдь не выдумана советской или современной российской пропагандой, а доказана на горьком опыте множества стран и регионов мира, помимо России. Но освещение этой темы в историческом парке очень хорошо иллюстрирует внутреннюю противоречивость положения современной РФ в мире и той внешней политики, которую она проводит.

Лейтмотивом «внешнеполитических» стендов выставки является цитата всё того же Ивана Ильина: «Территориальные размеры России требуют сильной власти». 

«Комплекс жертвы» и постоянные указания на внешнюю угрозу нужны для того, чтобы оправдать или представить в более выгодном свете любые действия власти внутри страны. Для этого, например, в рассказе об эпохе Ивана Грозного употребляются термины «санкции» и «информационная война», рассчитанные на то, чтобы вызвать в уме зрителя аналогии с сегодняшним днём: мол, коллективный Запад всегда был враждебен России, не давая ей подняться с колен, и клеветал на наших правителей. Забавно, что авторы экспозиции, возмущаясь очернением образа Ивана Грозного в европейской прессе, на другом стенде приводят самокритичное высказывание царя из его письма монахам Кирилло-Белозерского монастыря, где он характеризует себя так: «Пёс смердящий, всегда в пиянстве, в блуде, в прелюбодействе, во скверне, во убийстве, во граблении, в хищении, в ненависти, во всяком злодействе». Пожалуй, сложно очернить образ царя сильнее, чем это сделал он сам. И, разумеется, в картину героического противостояния коллективному Западу не вписываются покровительство Ивана IV английским купцам и данное ему прозвище «английский царь».

Вообще «внешнеполитическая» концепция выставки призвана камуфлировать двойственное положение царской России как периферийной империи.

Поэтому антизападничество выставки получается какое-то стыдливое. С одной стороны, много рассуждений о русофобии иностранцев, с другой — обильно и, очевидно, с некоей гордостью приводятся цитаты иностранных авторов с хвалебными отзывами о России, русском народе, правительстве и внутреннем положении страны. То есть мнение представителей враждебной заграницы почему-то оказывается для создателей исторического парка важным и авторитетным. Наиболее впечатляет, пожалуй, свидетельство австрийского дипломата XVII века Августина Мейерберга: «В Москве такое изобилие вещей, необходимых для жизни, удобства и роскоши, да ещё покупаемых по сходной цене, что ей нечего завидовать никакой стране в мире». Жаль, не понимали своего счастья москвичи, устраивавшие в то самое благословенное время то Соляной, то Медный бунты, не говоря уже о крестьянах, которые массово бежали от этой благодати на окраины, чтобы потом двинуться под водительством Степана Разина на Москву, вешая по пути «бояр, дворян и всех сатанинских детей».

В общем, образ «заграницы» в историческом парке выглядит противоречивым чуть ли не до шизофрении, как и вообще в официальной пропаганде, где обличение коварства и бездуховности Запада прекрасно сочетается со ссылками на западный опыт при проведении «болезненных, но необходимых реформ». И экономическая основа этой шизофрении что сейчас, что в XVII веке примерно одинакова — это подтверждают стенды, посвящённые «началу возрождения России» при первых царях из династии Романовых. Авторы экспозиции справедливо пишут, что причиной тогдашнего экономического подъёма послужил рост цен на хлеб в Европе, и далее простодушно перечисляют основные статьи российского экспорта, помимо хлеба: «кожи, сало, меха, пенька, поташ, селитра»… Заменим перечисленные в этом списке товары на газ, нефть, уголь, металлы…и получим нечто напоминающее структуру экспорта современной российской экономики, которая тоже выступает в роли поставщика сырьевых ресурсов для стран «центра».

Похоже, это именно тот случай, когда история ничему не учит, и провальный опыт царской России, закончившийся полным крахом по итогам Первой мировой войны, берётся нынешним правящим классом как образец для подражания. А, ну да, на самом-то деле Россия была тогда в шаге от победы, «однако победа была украдена у страны. Украдена теми, кто призывал к поражению своего Отечества, своей армии, сеял распри внутри России, рвался к власти, предавая национальные интересы» (цитата Владимира Путина в одном из залов исторического парка). Короче, если бы не большевики, то были бы у нас и Царьград, и Босфор с Дарданеллами. При таком подходе, когда экономика периферийного типа признаётся нормальным состоянием, происки врагов становятся единственно возможным объяснением случившейся катастрофы.

Разумеется, это относится не только к внешней политике, но и к внутренней.

Россия, которую мы потеряли

Хруст французской булки слышен на территории всех залов исторического парка, посвящённых императорской России. О таких вещах, как крепостное право, говорится где-то между делом, как о неизбежном зле, с которым чуть ли не все правители, начиная с императрицы Елизаветы, пытались бороться, но у них, к сожалению, ничего не получалось. Самодержавие подаётся как наилучшая форма правления: со ссылкой на авторитет раскаявшегося революционера Льва Тихомирова монархическая власть объявляется «драгоценным сокровищем для народа» и «незаменимым орудием его благосостояния и совершенствования».

В общем, всё вполне в духе тенденций последнего времени, когда о необходимости восстановления монархии публично заявляют не только отдельные выдающиеся личности вроде Натальи Поклонской, но и, например, такая весьма активная и имеющая связи с околовластными кругами структура, как общество «Двуглавый орёл» во главе с «православным олигархом» Константином Малофеевым. Он и его сподвижники готовы, по их словам, сделать всё от них зависящее, вплоть до изменения Конституции, чтобы нынешний президент оставался у власти на неограниченный срок. Именно к этим кругам близок главный идеолог исторического парка епископ Тихон, в миру Шевкунов. По сути, сеть музейных парков «Россия — моя история», создаваемая по всей стране на государственные средства, помогает этой крайне правой, ультраконсервативной группировке правящей элиты придать монархической идее легитимность в общественном сознании.

Практически все монархи на выставке рисуются в настолько розовом цвете, что аж тошно становится. Для этого авторы экспозиции используют, помимо пафосных цитат самих царей и цариц, определённым образом подобранные высказывания классиков русской литературы. 


Слайд, посвящённый Николаю I

Ещё есть такой отличный приём, как вырывание цитаты из контекста. Подобному препарированию подвергся Алекахсандр Сергеевич Пушкин, который, как можно судить по выставке, прямо-таки восхищался Екатериной II: «Её великолепие ослепляло, приветливость привлекала, щедроты привязывали». Это высказывание взято из «Заметок по русской истории 18 века», в которой Пушкин даёт уничтожающую характеристику екатерининскому царствованию. Процитированная составителями выставки фраза — на самом деле вовсе не о величии Екатерины, а о том, как «сластолюбие сей хитрой женщины утверждало её владычество», и о пагубных следствиях такой любвеобильности императрицы. 

В их «оправдание» можно сказать, что нарисовать благостный образ царской России и её правителей без умолчаний, подлогов и манипуляции просто невозможно. Да, нарисованный образ получается неубедительным для любого, кто знаком хотя бы с русской классической литературой, не говоря уже о людях, имеющих серьёзные знания по отечественной истории. Но, к счастью для епископа Тихона и других официальных идеологов, таких людей становится всё меньше — многолетняя пропаганда в сочетании с катастрофическим падением уровня образования приносит свои плоды. И вот уже аспирантка исторического факультета МГУ с уверенностью заявляет, ссылаясь на «произведения XIX века» как на источник своих знаний, что крестьянам при царе жилось хорошо, ведь они работали всего три дня в неделю, а потом пили и гуляли.

Враги внутренние

Вполне естественно, что бунтовать против такого благолепия могли только люди, одурманенные ложными идеями, движимые низменными инстинктами либо подкупленные иностранными державами. Именно так трактуется в музейно-выставочном центре вся история освободительного и революционного движения в России. 


Слайд, посвящённый декабристам

Окутанное зловещим ореолом слово «масоны» (писать о «жидомасонах» авторы выставки тоже отчего-то постеснялись) должно само по себе вызывать у посетителя исторического парка условный рефлекс: ага, раз масон — значит, всё ясно, агент тёмных антироссийских сил. Между тем, принадлежность того или иного человека к масонству сама по себе ничего не объясняет. Ведь в числе масонов были не только видные декабристы, но и, например, ближайший сподвижник императора Николая I шеф жандармов Бенкендорф, неустанно боровшийся со всякой крамолой. Масонство никогда не было некой единой силой с общей политической программой, да и не могло быть такой программы у последователей мистического учения, нацеленного на туманно понимаемое «нравственное совершенствование личности». Собственно, поэтому декабристы и создали своё собственное, чисто политическое, тайное общество, не удовлетворяясь масонскими организациями, в которых действительно многие из них начинали свой путь.

Если Ленин справедливо называл Толстого зеркалом русской революции, то в нынешней официальной концепции, насквозь идеалистической, всё поставлено с ног на голову, и причиной революции оказываются не нищета и бесправие крестьянского большинства страны, а идеи «толстовства», которые-то как раз и появились в голове у сиятельного графа после того, как он осознал и прочувствовал всю тяжесть жизни этого большинства. Толстой, хотя и был принципиальным противником любого насилия, очень хорошо понимал, что рано или поздно «отольются кошке мышкины слёзы», и предупреждал об этом, в том числе, императора Николая II, пытаясь намекнуть ему, что он плохо кончит, если продолжит насильственным путём поддерживать отживший порядок.

Но вместо глубоких и во многом пророческих рассуждений Толстого на выставке приводится бесстыдное высказывание другого писателя из дворянской среды, Ивана Бунина, о потерянной им России, «в которой мы когда-то жили, которую мы не ценили, не понимали — всю эту мощь, богатство, счастье». Это была Россия, в которой барин, подобно герою бунинского рассказа «Таня», мог изнасиловать спящую крестьянскую девушку, а та не только не роптала, но была даже счастлива, что удостоилась такой чести. А потом внезапно — конечно же, внезапно! — наступил, как написано в том же рассказе, «страшный семнадцатый год», и заполыхали помещичьи имения. Для господ вроде Бунина оказалось неприятной неожиданностью, что не все представители «низов» готовы с благодарностью принимать то коллективное изнасилование, которому они подвергались на протяжении многих веков. И вместо того, чтобы, по примеру Льва Толстого или Александра Блока, задуматься об исторической ответственности своего класса, Бунин предпочёл излить в «Окаянных днях» свой истерический гнев на «взбунтовавшееся быдло».

Теперь эта ностальгия рабовладельца по отнятым у него «мощи, богатству, счастью» навязывается, в качестве единственно возможного взгляда на историю, всему обществу, в массе своей состоящему из потомков бывших рабов. Им предписано испытывать угрызения совести за то, что их предки, наконец, однажды решили перестать быть рабами. Не ценили, мол, своего счастья, неблагодарные!

Главный страх

1917 год, безусловно, является смысловым центром всего огромного исторического парка. По мере приближения к нему всё громче и тревожнее становится фоновая музыка, нагнетается драматизм от ощущения того, что мы вот-вот потеряем эту прекрасную Россию прошлого, а счастье-то было так возможно! Когда речь доходит до последнего императора из династии Романовых, в качестве тяжёлой артиллерии воздействия подключается ещё и видео. Из него мы узнаём, что при Николае II «зарождается вся мощь послереволюционной индустрии и науки», наблюдается «беспрецедентный рост благосостояния народа», «грандиозная модернизация» и множество других приятных вещей. Но европейские державы завидовали таким потрясающим успехам Российской империи и втянули её в войну («не виноватая я!»), да ещё финансировали революционеров, у которых «достижения власти вызывали только злобу» — ну вот уж такими вредными их бог создал, этих революционеров, вроде злыдней из украинской сказки. Между тем промышленность, несмотря на только что обрисованные успехи, внезапно (опять внезапно!) оказалась не готова к войне, народ стал от войны уставать и выражать недовольство, и этим воспользовались злыдни-революционеры, а элита царя предала.

Вот и вся нехитрая схема. Как видим, тут виноваты все — европейские державы, революционеры, народ, элита, — кроме самой власти. Нетрудно заметить, что тот же самый механизм самооправдания использует нынешняя власть и по отношению к современной ситуации, упорно не желая извлекать уроки из истории. Конечно, об объективно существующих в РФ проблемах глава государства то и дело упоминает со скорбным или негодующим лицом, делая вид, что наличие этих проблем никак с ним и его деятельностью не связано. И на выставке говорится о «вызовах времени» для Российской империи и неготовности власти к ним. Но в целом получается, что потихоньку все проблемы решались и, наверное, разрешились бы совсем, если бы не козни внешних и внутренних врагов.

Так, рабочие накануне Первой мировой войны жили всё лучше и лучше (правда, Первая русская революция, обеспечившая это улучшение, издевательски поставлена в кавычки и написана с маленькой буквы), но «война вновь накалила обстановку в рабочей среде, подстрекаемой различными либеральными и революционными силами». Реальность была прямо противоположной: накануне войны был подъём рабочего движения, вплоть до баррикад в Петербурге, вступление же в войну и первоначальная волна «патриотического» энтузиазма не усилили, а, напротив, на некоторое время ослабили революционные настроения. Но показательна здесь вера во всемогущество PR-технологий и в то, что революции возникают по воле «подстрекателей», а не от неумеренной жадности правящих классов.

По логике авторов выставки получается, что Николай II старался как мог, берёг Россию(согласно завету будущего первого президента РФ своему преемнику), но слишком велики были противостоящие ему тёмные силы, которые по своей тёмной природе не могли не вредить великой империи, и поэтому случилось страшное, то есть революция. А это ведь намного хуже, чем любые недостатки и несправедливости старого режима, потому что кровь, хаос и ужас-ужас.

Мораль отсюда можно вывести такую, перефразируя Некрасова: «Прекрасней был бы твой удел, когда б ты более терпел». Терпеть нужно было, ценить то, что имеешь, и не поддаваться на провокации злонамеренных элементов. На этот счёт у авторов выставки заготовлена прекрасная цитата одного иностранца, правда, о Смутном времени, но ведь и революционные события ХХ века сравниваются ими со Смутой: «Вся Москва подверглась разрушению, плачевно погибло неисчислимо людей, и был причинён непоправимый вред огнём и грабежом. Иными словами: не по вкусу тебе мир — будешь сыт по горло войной, не хочешь благословения — получай проклятие».

Это, опять же, очень знакомый по современной официальной пропаганде приём шантажиста: «Вам не нравится пенсионная реформа и рост налогов? Да вы что, хотите, как на Украине (или более современный вариант — как во Франции?)». Причём критически важным для господствующего класса является не просто запугивание людей возможными рисками, насилием и нестабильностью — в конце концов, чем хуже становится жизнь в настоящем, тем менее эффективно работает это запугивание. Гораздо важнее поставить знак равенства между Францией и Украиной, между массовым народным движением против элиты и верхушечным переворотом, при котором народ используется в качестве массовки в разборках разных фракций правящего класса между собой. Необходимо убедить угнетённых в том, что революция несёт для них не просто риски, но риски неоправданные — всё равно, мол, вы ничего не решаете, вас обведут вокруг пальца, по вашим трупам въедут во власть какие-нибудь новые проходимцы, так, может быть, уж лучше потерпеть старых и привычных?

Главный посыл этой истории: невозможна никакая подлинно самостоятельная самоорганизация людей «снизу», за любым социальным протестом следует искать спрятанные уши миллионеров-масонов и прочих подобных манипуляторов. Это именно та мысль, которую методично и, к сожалению, успешно вдалбливает в головы людей официальная пропаганда и которая становится в этих головах мощным заслоном против любой, даже самой скромной деятельности по защите своих прав. Автору данной статьи пришлось столкнуться с этим воочию при неудачной попытке создать в своём городе ячейку профсоюза вузовских преподавателей, когда люди с высшим образованием и учёными степенями стали подозрительно спрашивать: а вдруг за этим профсоюзом стоят какие-нибудь рептилоиды с планеты Нибиру? При том, что в эпоху Интернета найти и самостоятельно перепроверить все данные о той или иной структуре не составляет большого труда.

Неудобное наследство

Иcходя из того, что написано выше, отношение авторов выставки к СССР, казалось бы, должно быть однозначно негативным. Однако здесь всё несколько сложнее. Уже давно можно заметить, что официальная пропаганда РФ в этом вопросе отличается большей гибкостью и в то же время большей степенью лицемерия, чем у её восточноевропейских соседей. Предавая анафеме революцию и идеи социализма, она одновременно с этим щеголяет советскими достижениями, которые будто бы с революцией никак не связаны. Историк Егор Яковлев как-то упоминал о характерном примере такой пропагандистской шизофрении: победителей нацизма почитают как героев, а рядовых участников Октябрьского вооружённого восстания изображают в кино «пьяными или накокаиненными морлоками», при том, что зачастую речь идёт об одних и те же людях — не образно, а буквально, на уровне конкретных биографий. Да и большинство знаменитых военачальников Великой Отечественной, как известно, были выходцами из низов, которым революция дала «путёвку в жизнь».

Государственные репрессии в советское время изображаются, в полном соответствии с концепцией Солженицына, одной непрерывной линией с первых дней революции — не как результат конкретных исторических обстоятельств, а как продукт злой воли фанатиков, захвативших власть и насильно перекраивавших жизнь согласно своим утопическим принципам. Разумеется, главное место среди жертв большевистского террора отведено деятелям РПЦ. Как сообщает нам один из них, протоиерей Иоанн Восторгов, русский народ в 1917 году совершил грех, который требует искупления, а в качестве искупительной жертвы «всегда избираются лучшие», к числу которых, надо понимать, относится и автор цитаты.

Не помешает хотя бы вкратце рассказать о биографии данного новомученика, чтобы представить себе моральный и политический облик этих самых «лучших». До революции Иоанн Восторгов — известный деятель черносотенного движения, в своихпроповедях разоблачавший социализм как «еврейскую выдумку» и доказывавший греховность забастовок и вообще любого социального протеста со ссылками на изречение апостола Павла: «Рабы, повинуйтесь господам своим, как Христу!». Имел весьма сомнительную репутацию даже среди единомышленников из правого лагеря, которые обвиняли его в разных неблаговидных делах, от растраты партийных денег до совращения гимназисток. В феврале 1917 года у себя в дневнике сожалел, что самодержавная власть упустила момент «отвернуть русло революции и превратить грядущую трагедию в весёленький фарс жидовско-торгового погрома». Вплоть до своего ареста ВЧК в июне 1918 года вёл в московском Казанском соборе погромную агитацию на тему святого Гавриила Белостокского, «от жидов умученного». Но «жидобольшевиками» был арестован не за это, а за спекуляцию церковным имуществом, к тому моменту уже национализированным (такому таланту позавидовал бы сам Остап Бендер!), связи же его с монархическим подпольем выявились уже после ареста. Расстрелян после объявления «красного террора» в сентябре 1918 года.

В общем, перед нами, как сказано о нём посмертно в советском журнале «Революция и церковь», «тёмная личность и враг трудящихся». Или же, если формулировать более корректно — профессиональный специалист по разжиганию межнациональной розни взамен классовой борьбы. Для подобных людей существует термин «протофашист», нисколько не ругательный, а вполне научный — то есть человек, в своих взглядах предвосхитивший многие черты фашистской идеологии.

Вот примерно с таких мировоззренческих позиций отрицают большевистский режим авторы экспозиции исторического парка. С учётом этого неудивительно их отношение, например, к такому завоеванию Октябрьской революции, как право женщины на расторжение брака. Это ведь, с негодованием пишут они, прямое нарушение библейской заповеди «Жена да убоится мужа своего», и приводят в пример, как будто что-то плохое, народную частушку революционных лет: «Советская власть — мужа не боюся, если плохо будем жить, возьму разведуся». Плохо живёшь? Терпи, и никакого тебе развода! Универсальный рецепт, причём применяется он, как уже мы уже видели, к общественным отношениям в той же степени, что и к семейным.

 Реставрацию капитализма заказывали? Будьте любезны принять и уроки Закона Божьего в общеобразовательных школах, и боевые отряды из казаков и «православных активистов», используемые для борьбы с «врагами нации и веры».

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic