ansari75

Category:

Вера и религия в современном мире.

Чтобы говорить о таком показателе как «религиозность» страны, мало одного лишь количества верующих и атеистов. Именно поэтому Институт общественного мнения Гэллапа в 2015 году провёл опрос, в рамках которого спрашивал людей: «Занимает ли религия важную часть в вашей повседневной жизни?». В нашем списке 10 стран, в которых наибольшее число человек ответили «нет» на этот вопрос. Как выясняется многие просто считают себя верующими лишь для галочки.

Уругывай – 59%, Россия -60 %, Вьетнам - 69 %, Франция – 69 %, Великобритания - 73 %, Гонконг – 74 %, Япония – 75 %, Дания – 80 %, Швеция – 82 %, Эстония – 84 %.

Но если вопрос будет поставлен иначе, например так: считаете ли вы себя верующим, то ответы будут характеризовать страну и ее население иначе:

В России верующими себя считают 70% опрошенных, еще 18% наших соотечественников  не считают себя религиозными, 5% назвали себя убежденным атеистами, еще 8% затруднились с ответом.

Среди европейских стран более религиозными являются Польша (86%), Македония (82%), Украина (73%), Сербия (72%), Греция (71%), Косово (83%). При этом западноевропейские державы значительно менее религиозны: Германия (34%), Великобритания (30%), Франция (40%), Испания (37%). 

В США 56% населения считают себя верующими. Россию по проценту религиозных людей можно сравнить также с Мексикой (68,5%) и Аргентиной (72%).

Причина несоответствия религиозности и религиозной практики кроется уже в самой разнице того и другого.

Когда-то мне пришлось работать в итальянской археологической экспедиции. В ней трудились в качестве сотрудников, студенты Римского Университета. Однажды к ним пришел в гости митрополит одной из местных христианских церквей и спросил, кто они по вере. Все дружно ответили: католики. А когда он спросил, кто из них, практикующие католики, т.е. те, кто ходит на службы, исповедуется и причащается, то ответили положительно только двое из пятнадцати человек. 

Почему же люди одного общества, одной страны, образа жизни, вероисповедания как маркера национального и культурного, столь резко различаются между собой по отношению к своей собственной конфессии? Потому что на современном этапе религия уперлась вплотную в вопрос веры.

Если со времен первобытно-общинного строя и ранних форм религии вплоть до всплеска научного познания мира и эпохи Просвещения, вопрос о вере в Бога стоял перед человеком и обществом не иначе, чем какой это Бог и как в него следует верить

Но как только античная мудрость вместе с арабами проникла в Европу, как только  наука стала привлекать внимание больше, чем Священное Писание, вера начала вырождаться в обрядоверие. Религиозные войны 16 века – это не Альбигойские войны, не инквизиция, исповедующая принцип чистоты веры, потому что каждый поступок, каждое событие в ту раннюю эпоху трактовался верующими как проявление Божией воли, даже если это был шаг к войне или братоубийству. Но уже в эпоху Возрождения у людей стали развиваться крамольные мысли: не Бог заставляет человека поступать так или иначе, а его природа, его собственные пороки, окружающая обстановка, и все это спровоцировано примитивной борьбой за власть и богатство.

С того времени человек все дальше и дальше уходил от веры и жизни с Богом, к чему призывают нынешние священнослужители по памяти Вселенских Соборов и что абсолютно невозможно в настоящее время.

Весь этот процесс можно представить себе как процесс переводных картинок, когда белый листочек картона, размягченный в воде, снимается и являет глазу красочную картинку. Или можно вспомнить момент проявки фотографии, когда под лучом лампы лежит белый лист бумаги, освещенный, но никак не проявляющий себя. Ты знаешь, что на нем есть изображение, но ты его не видишь и можешь гадать сколько угодно о том, что таится в неведомом. 

И только когда ты окунешь этот бумажный лист в проявитель, ты видишь не мечты и свободные фантазии, а истинное изображение.

Так и в нашей жизни. Научное познание проявило перед нами всю целостную картину реального материального мира, в котором не осталось места фантазиям и желаниям. Теперь отвернуться от этой картины способны лишь те, кто имеет желания выше реальности. Одни исповедует религию в силу привычки, в силу подсознательного страха перед будущим, другие же, особо внушаемые, видят в религии спасение от жесткой правды жизни. Для подавляющего же большинства религия стала вещью в себе. Бог не оправдывает надежды и ожидания, мир вокруг настолько материален и очевиден, знания наши настолько прагматичны и неизменны, что  поселяют в человеческой душе некий природный атеизм, который сродни детскому, а именно: сознание того, что от хождения в церковь или исповедание религиозных догматов ничего не изменится. И это делает человека индифферентным к вере. Атеизм этот - бессознательное принятие реальности данного мира. Человек может сказать, что он мусульманин или православный, даже заявить о своем признании догматов учения и бытия Божия, но на самом деле он в душе, подспудно был и остался атеистом. Религиозность в наши дни – это социальная мимикрия, вызванная модой, политическим расчетом или психологической травмой, сделавшей человека неспособным взглянуть в глаза реальности.

В наше время нет и не может быть человека верующего по системе веры предшествующих веков.

Как часто от трезвомыслящих честных людей приходилось слышать: « Я не могу поверить в Бога. Я не могу поверить в бессмертие и Рай.» По большому счету в современном обществе так и есть. Если б с верой все обстояло иначе, то мы бы не увидели массы пороков, расцветших в самом лоне веры - в церкви. И не стоит говорить о том, что и когда-то в начале христианства или в эпоху его расцвета люди совершали массу злых дел, вели войны, прелюбодействовали и лгали не меньше, чем сейчас.

На это есть свои объяснения:  уровень жизни, вынуждавший бороться за выживание, и совершение тех или иных поступков при условии, что именно Бог дает на них свою санкцию. Было даже понятие: суд Божий, оправдывающий кулачное право. Была уверенность инквизиторов в том, что они спасают, а не губят человека, были понятия Страх Божий и Промысел Божий, которые в корне перечеркивали цинизм и атеизм древности.

Именно страх Божий определяет силу веры, и именно его, этого страха нет ни у тех, кто служит в церкви, ни у тех, кто объявляет себя православным или мусульманином и т.д. А нет по причине материалистического понимания мира и слишком очевидной  реальности материального бытия.

Сами неверующие, новые православные решили (и верно решили), что все зло в науке, в знаниях и потому первым делом стали бороться с дарвинизмом путем требования его запреты.

Чиновники, так радостно кинувшиеся в объятия церкви, внезапно осознали трудности понимания веры и тут же свалили вину на тех, кто остался атеистом, вменив им закон об оскорблении чувств верующих, будто Бог может понести ущерб от чьего-то атеизма или обрести силу, если этого атеиста наказать. Но ведь есть слова Библии : «Мне отмщение и Аз воздам». Прежние верующие это понимали. Нынешним нужен закон, а не Библия.

Можно, конечно, заявлять, что Бог есть, что Он Творец мира, но поверить так, как верили в Средние века уже невозможно. Мир другой и менталитет у нас другой, хотим мы того или нет.

Невозможно понять, чем РПЦ МП отличается от РПЦЗ, а РАПЦ от РИПЦ и чем Томос Украинской церкви мешает церкви Русской. Ведь в их спорах нет никакой богословской глубинной сути, по которой можно было бы отличить ариан от несториан, монофизитов от монофелитов, катаров от католиков.  Не вера движет людьми как было когда-то во времена  Вселенских Соборов, а потом в период Альбигойских войн или Реформации. И хотя внешне идет все та же политическая борьба за власть и доходы, внутренне эти деяния абсолютно различны.

Когда нет веры, то почему бы священникам не заговорить о праве на развод с женой, не совершать этот развод и продолжать служить, нарушая все данные Богом клятвы?

Почему  бы не обвинять одних архиереев в том, что они признали действующую на то время власть, а не в том, что они нарушили каноны православия?

Почему бы не возвести в святые по политическому принципу: свой – не свой, а не по делам?

Почему бы политику не превратить в  защиту Христа, даже если никто и никогда не призывал от Него отречься?

Почему бы не считать богатство архиереев и клира милостью Божией?

Почему стыдиться тратить на себя то, что пожертвовали для Бога и Его храма?

Зачем обращаться к близким с просьбой простить в преддверии Великого поста, когда так легко послать картинку? 

Фееричное покаяние!

Святость, по мнению новых православных,  не зависит от души человека и его внутреннего состояния, а только от того, покрыла ли женщина голову платочком и пришла в юбке, а не в брюках. 

Действия Бога видят только в наказании тех, кто думает и живет иначе, чем верующий. 

Не любовь и желание привлечь человека в храм, а нетерпимость и сознание собственной исключительности воодушевляют больше, чем слово Бог. 

Все эти законы об оскорблении чувств верующих, бронированные мерседесы архиереев и уж совсем несообразно ни с чем, присутствие охранников на службе вокрух митрополитов и патриарха.

Немолящаяся личность на амвоне в уголке - охранник
Немолящаяся личность на амвоне в уголке - охранник
В кольце охраны
В кольце охраны

Какая ж это вера, если без охраны нельзя? От кого охрана? От Бога или от людей? Ведь помнить должны: Ст. 29-30 « Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца вашего; у вас же и волосы на голове все сочтены»

Но то у верующих были и волосы сочтены. А у нынешних обрядоверцев сочтены только деньги в карманах и на счетах. Вот их-то по их мнению и дает им Бог, а совсем не полагание на волю Божию. 

Время жестко жестко канонических религий прошло. Если и может вера зажечь сейчас чье-то сердце, то уж никак не по церковным канонам, регламенту и запретам.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic