ansari75

Categories:

Музыкальные портреты

Зинаида Волконская, Анна Есипова, Мария Юдина— настоящие звезды прошлых веков. Имена этих женщин были известны далеко за пределами России, их выступлений и постановок ждали любители музыки по всему миру. 

Зинаида Волконская (1789–1862)

Зинаида Волконская, в девичестве княжна Белосельская, родилась в 1789 году в Дрездене, где ее отец, князь Александр Белосельский-Белозерский, служил посланником при Саксонском дворе. Мать Варвара Татищева умерла, когда девочке было лишь три года, а воспитанием и образованием Зинаиды и ее сестер Натальи и Марии занимался сам князь, известный меценат и очень эрудированный человек. Зинаида с детства увлекалась музыкой и литературой, а также пением: у юной княжны было прекрасное контральто.

С 1808 года Зинаида состояла при дворе королевы Луизы Прусской, где познакомилась с Александром I. Их искренние теплые отношения и трогательная переписка длились до самой смерти императора. Историки полагают, что именно Александр I из всех поклонников княжны сумел действительно покорить ее сердце, однако их отношения никогда не выходили за рамки платонической дружбы. А в 1811 году состоялся брак Зинаиды и состоятельного молодого князя — фильгель-адъютанта императора Никиты Волконского.

После свадьбы Зинаида с мужем и родившимся сыном Александром сопровождала Александра I в его европейских походах, и в каждом новом городе ее певческий талант — а также баснословное богатство мужа — привлекал все новых знакомых и поклонников. Волконская познакомилась с итальянским композитором Джоаккино Антонио Россини и с большим успехом поставила в Париже его оперу «Итальянка в Алжире», где исполнила главную партию. Позже она блистала в качестве исполнительницы на Венском и Веронском конгрессах и в 1817 году вернулась в Петербург уже знаменитостью.

В России Волконская впервые попробовала себя в литературе: писала романтические новеллы на французском языке. Литературный критик Степан Шевырев оценивал стиль княгини: «В ней врожденная любовь к искусству. О, если бы она в молодости писала по-русски! У нас бы поняли, в чем состоит деликатность и эстетизм стиля» . Но спустя три года Волконская оставила Петербург и на несколько лет поселилась в Риме, где устраивала своеобразные «русские салоны» в своих резиденциях. В «римский кружок» княгини входили художник Сильвестр Щедрин, архитектор Константин Тон и другие отечественные деятели культуры.

В 1824 году княгиня поселилась в Москве, на Тверской. Ее жизнь была насыщенной: она пела в благотворительных концертах, изучала фольклор, историю Древней Руси. Как и в Риме, московский салон Волконской притягивал известных деятелей культуры и искусства: частыми гостями княгини были Василий Жуковский, Евгений Боратынский, Адам Мицкевич. Александр Пушкин, любивший бывать у Волконской, называл ее «царицей муз и красоты».

В декабре 1826 года Зинаида Волконская устроила прощальный вечер для жен декабристов, которые решили последовать за мужьями в Сибирь, и попала под пристальное внимание полиции. Княгиня перевела свой капитал на имя сына и вновь уехала в Италию, на этот раз навсегда. Ее римская вилла до конца жизни Волконской оставалась центром международной культурной жизни, ее часто посещали приезжавшие в Рим со всех уголков света художники, писатели и музыканты. Сама Зинаида Волконская последние годы посвятила благотворительности. «В течение почти трех десятилетий она являлась в Риме примером редкой добродетели, в особенности раскаяния и умеренности» , — прокомментировала известие о смерти Волконской газета Giornale di Roma.

Анна Есипова (1851–1914)

Анна Есипова родилась в Санкт-Петербурге в 1851 году в семье чиновника Николая Есипова. Еще в детстве Анна стала проявлять интерес к творчеству, и родители организовали для нее уроки фортепиано в частном пансионе, однако из-за тяжелого финансового положения семьи Есиповой очень скоро пришлось отказаться от занятий. В 13 лет Анна поступила в Петербургскую консерваторию, в подготовительный класс Александра Виллуана. Спустя год девочку перевели в класс известного пианиста Теодора Лешетицкого, и по протекции правления консерватории обучение талантливой пианистки оплачивал некий меценат.

Окончив консерваторию с золотой медалью, Есипова отправилась за границу с концертами. Молодой пианистке такие гастроли были необходимы, чтобы получить нужные знакомства и репутацию, которые в будущем могли обеспечить ей карьерные перспективы на родине. В основу концертного репертуара Есиповой легли произведения Моцарта, Бетховена, Шопена и Мендельсона.

Игра Есиповой была действительно виртуозной: она сочетала экспрессию и четкость звукоизвлечения, рассыпчатость и мягкость звука. Западная публика восторженно принимала русскую пианистку. Сам Ференц Лист пригласил Есипову принять участие в своем юбилейном концерте, а Антон Рубинштейн называл ее «величайшей из современных пианисток». С легендарным композитором Есипова играла в четыре руки. В 1884 году она получила приглашение от Парижской консерватории выступить на большом ежегодном концерте. В то время такое предложение считалось высочайшим знаком уважения: участвовали в этом мероприятии только французские музыканты, и до Есиповой консерватория делала исключение из этого правила только для двух артистов: Антона Рубинштейна и Генрика Венявского.

В 1887 году Рубинштейн предложил Есиповой стать профессором Петербургской консерватории. Пианистка ответила отказом — не хотела уходить от концертной деятельности, но изменила свое решение в 1893 году. Учиться у виртуозной пианистки мечтали все, но она принимала только самых одаренных — и требовала от них многого. Есипова была сторонницей железной дисциплины и никогда не опаздывала, во время занятий мало говорила, но много играла, причем практически всегда по памяти, без нот. Она даже придумала для своих занятий технику «серебряной монеты»: пианистка клала на тыльную сторону ладони упражнявшегося ученика серебряную монету и дарила ее студенту, если монета не падала во время игры. Но главной особенностью ее педагогического стиля был индивидуальный подход к ученикам. Выпускница класса Есиповой, Раиса Лившиц, вспоминала: «Я лично постоянно наблюдала самое бережное отношение к способностям и индивидуальным особенностям взращиваемых Анной Николаевной учеников. Помню, как однажды четыре ученика в ее классе играли Третью балладу Шопена. Все четверо исполняли эту вещь по-разному». В разные годы в классе Есиповой занимались Анастасия Вирсаладзе (бабушка пианистки Элисо Вирсаладзе), Мария Юдина, Александр Боровский, Сергей Прокофьев.

После смерти своего педагога Сергей Прокофьев писал: «Я оказался ее последним учеником-победителем из той колоссальной фаланги лауреатов, которых она готовила на своей фабрике» .

МАРИЯ ЮДИНА (1899-1970)

 Эпитеты «великая», «гениальная» и «музыкант-мыслитель» российская пианистка Мария Юдина заслужила. Те, кто знаком с ее биографией и творческим наследием, уверяют: в похвальных характеристиках ни грамма преувеличения.

Мария Юдина

 Зимой и летом Мария Вениаминовна Юдина носила кеды. И вовсе не потому, что они тогда были в моде. Вовсе нет. Зимой в них было очень холодно. Так она явилась на свой ответственнейший концерт чуть ли не в Большом зале Консерватории в домашних меховых тапочках. «Известный немецкий дирижёр Штидри выпучил глаза и долго смотрел то на лик, то на ноги пианистки, потом воскликнул: «Но фрау Юдина!» Пришлось на два часа выпросить приличные туфли у кассирши», – вспоминали очевидцы.

Впрочем, знавших Юдину музыкантов это не удивляло. Они были свидетелями того, как, приехав в Лейпциг с концертами, Юдина шла босая, будто паломница к святыне, к церкви св. Фомы, чтобы встать на колени перед надгробием Баха. Они тоже любили музыку, но не до такой же степени!

 Родилась  Мария в городе Невеле Витебской губернии. Её отец —  Вениамин Гаврилович Юдин, врач и судмедэксперт, Герой Труда. Мать — домохозяйка Раиса Яковлевна Юдина (урождённая Златина; 1868, Москва — 24 марта 1918, Невель). 

Мать-домохозяйка имела музыкальные способности, но воспитывала четверых детей. Марии она наняла преподавательницу музыки – ученицу Антона Рубинштейна. Как та оказалась в захолустном Невеле?.. Впрочем, таким ли захолустным был этот Невель? Здесь юная Маша познакомилась с Михаилом Бахтиным (подружилась и переписывалась с ним до конца дней). Она была умна, талантлива и смела. В 13 лет поступила в Петербургскую консерваторию и «каждое музыкальное произведение осмысливала с позиций собственного философского прочтения». Попросту многое играла «не так, как принято».

В северной столице девушка оказалась в 1912 году: Мария поступила в консерваторию и попала в класс талантливого педагога Анны Есиповой. Юная Мария Юдина фонтанировала энергией: девушка увлекалась литературой (знала ее досконально от античности до новинок), историей, философией. В переломном 1917-м была секретарем Петроградской народной милиции.

Весной 1919 года еврейская девушка крестилась в православие. Вера для Юдиной оказалась не блажью, к тому же в революционные годы опасной, а потребностью души. Христианство стало тем стержнем жизни, который помог Марии Юдиной выстоять в самые темные периоды. Студентка увлеклась философией православного богослова Павла Флоренского и общалась с мыслителем до ареста и расстрела. Дружба с семьей священника продолжалась до его смерти.

Мария Юдина стала «страстной почитательницей Франциска Ассизского», даже носила рясу из чёрного бархата. Позже материал подешевел. Мария Вениаминовна считала, что музыкант, художник должен быть беден, если он христианин.

И так жила. Сначала в Ленинграде, потом в Москве.

 Истово работала и раздавала остро нуждающимся свои гонорары, «ссужала деньги на отправку в лагеря и ссылки, во время войны за счёт её пайка питалось несколько семей; бывало, не задумываясь, она занимала, чтобы помочь попавшим в беду», – свидетельствовали близко знавшие её люди. Стоит ли удивляться, что быт пианистки в Ленинграде, где она снимала дешёвые комнаты, и в однокомнатной московской квартире на Ростовской набережной был весьма скромен. Он поражал! «Из мебели – узкая железная кровать, самодельные полки для книг, десятки икон и садовая скамья, заваленная папками с нотами». Рояль – прокатный, долг за него гирей висел на исполнительнице… Неудивительно, что дверь её жилища никогда не запиралась. А ведь в то время она уже была всемирно известной пианисткой! Одна из лучших исполнительниц музыки Шуберта, Баха, Бетховена, Брамса и Моцарта. Преподавала в Ленинградской консерватории. Только вот репутация… Её делала молва и советская пресса. По приказу ответственных чиновников.

В 1930 году в центральной советской газете появилась статья под много говорящим названием «Ряса на кафедре». Преподавательницу и профессора Марию Юдину тут же уволили с работы. Ну что ж… В толстом, видавшем виды плаще ходить и осенью, и зимой ей не привыкать. Митрополит Ленинградский Антоний купил ей тёплую шубу. «Шуба принадлежала Марии Вениаминовне всего три часа». «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, и следуй за Мною», – говорил Христос. Она следовала.

Гонения неожиданно приостановились в годы войны. Марии Юдиной, хоть и не долго, пели дифирамбы. О причине прекращения травли ходят легенды. Якобы в Радиокомитете раздался телефонный звонок – на том конце провода услышали голос Иосифа Сталина. Генералиссимус поинтересовался, кто исполнил концерт для фортепиано Моцарта. Услышав имя, Сталин попросил выслать пластинку пианистки на дачу.

Пластинку с игрой Юдиной (в единственном экземпляре) записали за ночь, сменив двух режиссеров, от страха потерявших способность управлять оркестром. Невозмутимой оставалась лишь Мария Вениаминовна. Поговаривают, пластинку нашли на патефоне вождя, когда обнаружили бездыханное тело.

Профессор Мария Юдина

За полученное удовольствие Сталин наградил Марию Юдину 10-ю (по иным сведениям 20-ю) тысячами рублей. В жилище пианистки деньги принесли служащие НКВД. С ними женщина передала генералиссимусу записку, в которой поблагодарила и пообещала передать деньги на ремонт храма, который посещает, и молиться за прощение прегрешений Иосифа Виссарионовича.

Легендарная женщина вела скромный образ жизни. Снимала деревянный дом за городом, чтобы музицировать, никому не мешая. Заготавливала дрова и топила печку в холода, чинила ступени и крышу.

На концерты пианистка приходила с неизменным крестом на груди. Иные возмущались, судачили: «Как можно!» «Ничего не боится!» « В конце концов, так не принято!». Ей это было без-раз-лично. Публика слушала её стоя, не отпускала со сцены. Тогда она «показывала со сцены руки, заклеенные пластырем: «Простите, я больше не могу... Резала рыбу кошкам». Шуба, Шуберт, кошки… Франциска Ассизского любили птицы, а Юдину – кош- ки. Прихожанка храма Николы в Кузнецах была известна в храме как – теперь сказали бы – «решала»: она занималась вопросами устройства на работу и в больницы, оставшимся без средств помогала выжить, хлопотала за репрессированных… Но чего не могли понять её коллеги, так это – как великая пианистка по первой просьбе может играть на похоронах друзей! Играла и рыдала. Хотя в быту не была сентиментальной, наоборот, – суровой и… доброй.

Феномен Юдиной пытались разгадать многие верующие и неверующие её коллеги. Генрих Нейгауз (младший) страстно убеждал, что «она была гениальной пианисткой». Не «выдающейся», не «талантливой», просто – «гениальной». А Святослав Рихтер вспоминал: «Weinen, Klagen» Листа она замечательно играла, большую сонату B-dur Шуберта – очень хорошо. Хотя всё шиворот-навыворот. Она играла Баха во время войны – прелюдию си-бемоль минор – быстро и фортиссимо. И когда Нейгауз потом пошёл её поздравлять в артистическую, он сказал:

– Ну, скажите, пожалуйста, почему вы это так играете? Вот так!

– А сейчас война!

Вот это типичная Юдина: «А сейчас война!»

Авторы: Екатерина Тарасова, Алевтина Бояринцева, Н.Карпенко

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic