ansari75

Categories:

Поиски выхода


Александр Щипков обличил Леонида Севастьянова в "греко-протестантизме", а тот заметил, что оппонент плохо понимает Православие

По мысли Леонида Севастьянова, каждая православная община обладает полнотой Вселенской Церкви, самостоятельно вступая в общение в другими, единомысленными с ней в вере общинами. Свою мечту о Третьем Риме публицист связывает с популярной ныне концепцией "блокчейна", "в которой общинный строй имеет приоритет над любыми «вертикалями власти», иерархией и уставами. Так, у староверов каждый монастырь и каждая община жили своим уникальным внутренним укладом и распорядком". Леонид Севастьянов призывал начать переход к "конфедеративной" модели церковного устройства с возрождения выборности епископата. "Сейчас, в условиях распада системы «мирового православия», - писал он, - появляется реальный шанс переформатировать церковь в конфедерацию свободных общин, каждая их которых становится самодостаточным центром духовной жизни, которая не встроена в «вертикаль»".

Предложенную Севастьяновым модель Щипков называет "перманентным расколом", который наблюдается в протестантизме. "Если ликвидировать церковную иерархию, что фактически предлагают Севастьянов и другие представители либерал-православного истеблишмента, - пишет Щипков, - то её место моментально займёт некая политическая «вертикаль власти» и будет использовать ситуацию в своих интересах, что мы наблюдаем в настоящее время на Украине. Идеал церковной жизни для либерал-православия — это состояние вялотекущего раскола и хаоса". Реализация "проекта Севастьянова", предсказывает зампред ОВЦОиСМИ МП, превратит РПЦ МП "в рыхлую аморфную среду без духовного единства, состоящую из множества «деноминаций», «толков», «движений» и так далее".

Проанонсировав более подробный ответ своему оппоненту, Леонид Севастьянов пока ограничился в своем блоге  кратким разъяснением, обвиняя Щипкова в некомпетентности и непонимании общинной природы Православия: "Модель блокчейна для меня, прежде всего, является символом Церкви времен Святой Руси, когда реально не было расколов и в случае проблем центры легко перемещались без нарекания, к примеру, из Киева во Владимир, потом в Москву. Общинность была ключевым фактором в деле защиты Церкви. В те времена ситуация с Украиной просто реально была бы невозможна. Именно из-за общинности князь (Порошенко) не имел никакой возможности навязать свою волю Церкви. Как говорится, бороться надо не с последствиями, а с причинами".

Источник

_____________________

P.S. Спросите,зачем мне этот богословский спор? Конечно, не для выяснения кто прав, а кто виноват. Как ни странно, но отдельные события и заявления очень ярко рисуют всю полноту происходящего, дают понять, кто и за какие идеи борется, чего ищет наша идеологическая тусовка по призыву власти.

Все эти вбросы о православном менталитете, о причастии каждое воскресенье, переименование аэропортов и использованием имен святых, чего никогда ни в какой религии не делалось. «Кесарю кесарево, а Богу Божье». Или абсолютное юродство с постройкой военного храма, где в основании будет лежать фашистская техника, а возможно, и наша, советская. Нечто подобное возведению христианских церквей на руинах языческих храмов.

Но в то время подобное происходило из потребности сохранить привычное место молитвы для народа, ставшего из языческого христианским. Это было не попрание чужих святынь, а перевоплощение старого в новое, переосмысление и новая надежда.  А в случае с военной техникой? 

Ведь это не просто разрушение канонов христианства. Это совершение трех очевидных вещей.

Во-первых, признание несостоятельности нашего православия стать ведущей идеологией в силу его архаичности, но и в силу жестких запретов и регламента, которые нынешние иерархи пытаются только усилить.

Во-вторых, кроме религии нет никакой возможности создать свою, объединяющую идеологию.  В разорванных на эпохи, на классы, на богатых и нищих, но пока еще образованных и  здравомыслящих граждан,  невозможно вместить  никакую христианскую проповедь смирения и любви, которая непременно будет выглядеть как любовь между волками и овцами. 

В третьих, буржуазия нового российского общества в основе своей все-таки мыслит себя равной западной буржуазии. И жизнь по Домострою ее может устроить только в одном случае: если она станет в некотором роде старозаветными патриархами, а народ безропотным стадом.

Но даже при этом раскладе попытки таких личностей как Герман Стерлигов или Бойко-Великий демонстрировать свои староверческие наклонности вызывают только насмешку и полное отторжение.

В Европе церковь эволюционировала вместе с обществом, вынужденная примеряться к требованиям времени и сохранять внешнюю традиционность лишь для хорошей и благочестивой мины. Кроме того, она давно приучена смиряться и изменяться, подавляя всяческое проявление фанатизма в своей среде. И хотя это не всегда удается, все-таки эксцессы вроде старо-католичества или старо-греческого православия не столь демонстративны и разрушительны.

Их церковь привыкла к выживанию и умению меняться ради выгоды и насущного момента.

Наша церковь, будучи всегда под защитой власти, даже в синодальный период, никогда ни за что не боролась. Вся ее особенность и умение привлечь народ заключались в ее неизменности и полном отсутствии каких-то новшеств. Однажды некоторые изменения в  каноне и текстах привели к великому расколу, и с того времени даже перевод Библии на русский язык, начатый митрополитом Филаретом (Дроздовым) так и не был завершен.

В Советское время православная церковь вообще оказалась на особом положении. Ее спасением стали не модернизация, которую пытались осуществить обновленцы, а неизменность и постоянство. 

Именно эта ее архаичность, начиная с 70-х годов так понравилась нашей интеллигенции. Будь она обновленная, то вряд ли пролилось бы на нее столько восторгов и похвал со стороны художественной и даже научной элиты нашего тогдашнего общества.

Именно эта древность и приверженность к букве канона сыграли положительную роль и в саму перестройку. Сколько советских граждан с восторгом потянулись в храмы, считая, что нашли в православии, вере и Боге некое откровение и будущее . «Всякая дорога ведет к храму«, заявляли уверовавшие в собственную выгоду умы и сердца  народых идеологов от культуры. Они даже стали объединяться вокруг церкви как избранные особенные новые люди, порвавшие с советским прошлым.

Но какую идеологическую нагрузку в наше время может нести религия? Только воспитание фанатизма, что мы и обнаружили на развалинах некогда светского образованного общества.

Все конфессии оживились и обрели активность исключительно на фоне фанатичной приверженности к старине.

Но оказывется, что архаика и фанатизм не слишком удобные средства для эусплуатации народа.

Буржуазию потянула на Запад. Флер старины спал и, увы, оказалось, что строить новую идеологию не на чем.

Хотели как лучше, получилось как всегда. Еще ни в одной области духовной и культурной жизни общества не кипят так бурно, но абсолютно бесплодно страсти, как в нашем православии. 

Ничего интересного и творчески созидающего наше православие не может предложить ни народу, ни власти. Вряд ли у него есть будущее в настоящем виде. Но перемены в нашем богоизбранном народе всегда рождают фанатичное упорство и раздор. Вряд ли РПЦ МП еще долго будет сиять на нашем духовном небосводе.

Но власти тем не менее, не откажутся от идеи сделать всех верующими. Основы религии они будут продолжать внедрять в умы и души людей не смотря ни на что. 

Именно об этом и говорят все эти »богословские« распри, поиск приемлемого богословского переустройства церкви. Иного выхода у власти нет

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic