Анна (ansari75) wrote,
Анна
ansari75

Category:

Третий путь

Недавно небезызвестный поэт и писатель Дмитрий Быков излил в рифмованных строках крик сврей души, разочарованной в современном мире.

Не хочу, чтоб было как в Париже,
Где поныне страсти не остыли,
Где горит — хотя и дым пожиже —
То же пламя, что во дни Бастильи.
Не хочу, чтоб было как в Европе,
Где меньшинства нагло офигели,
Где, давно сплетясь в одном окопе,
Атакуют беженцы и геи.
И так далее, с первым словом "не хочу".
Не хочет Быков, чтобы было как на Украине, как в Британьи, как в США, как в Мадриде и Барселоне, как в Дамаске и Итальи, как в Алжире и Гаване. То есть везде жизнь не то кончилась, не то не начиналась.Одним словом, везде страх и ужас, как спутники Марса.
Неприятный пугающий мир. И коль скоро о России ни хорошо, ни плохо, как-то очень уж двусмыссленно (*Пропуск, потому что еготамнет), то остается предполагать, что против России автор не выступает. Все-таки, всем жить хочется.
Д.Быков не одинок. Ужасы западного либерализма пугают не его одного.

Захар Прилепин на своих «Уроках русского» рассказывает тоже самое. Не хочет он в России повторять Европу. Не хочет он России либерализма, национализма, секспросвета и терроризма.

Странный народ пошел у нас. Навальный за единую и неделимую православную церковь выступил, Быков не хочет у себя того же мирового либерализма, что и Прилепин, Прилепин ищет третий путь.

Ну, что им сказать? Какой третий путь? Царя-батюшку? Нет третьего пути и никогда не было. Можно, конечно, вернуться на век назад и начать строить феодализм, но он тоже не третий путь, а первый этап на пути к капитализму. Выигрыша не будет.
Когда в недавнем прошлом весь мир капитализма периодически сотрясался то локальными войнами, во Вьетнаме или Африке, то бурными демонстрациями против расовой сегрегации, то борьбой за независимость Палестины или выступлениями молодежи в Париже, наши свободомыслящие любители прогресса почему-то не ужасались и не видели ничего страшного в том мире. Они видели там не войны и кризисы, а свои надежды и упования на подлинную демократию. Демократия и рай были там, на Западе, а в своей стране они видели только ненавистную необходимость жить и работать честно без рождественских подарков из материальных благ от папы миллиардера. Все, с чем они готовы были бороться, была советская мирная действительность, с огромными творческими возможностями, с космической идеей освоения Вселенной, которая единственная могла дать путь в будущее, с правом на труд, с социальным равенством, с бесплатной медициной, всеобщим образованием, доступной культурой и стабильностью без инфляций, кризисов, без толерантности, но с нравственностью, без гей парадов, но с принципами советского общежития. Все то, что было в своей стране, их никак не устраивало.
Подражая герою Лермонтова Мцыри они наперебой кричали в экстазе свободомыслия: «Таких две жизни за одну, но только полную»…, впрочем, как все лжецы, о тревогах они не договаривали, разумея под тревогами, в отличие от героя Лермонтова, потребительские блага, которые, как они надеялись, им в изобилии предоставит капитализм.
Если о чем-то очень долго и настырно мечтать, то голубая мечта идиота может и сбыться. Она и сбылась. Но вот странно, почему-то именно тем, кто больше всего жаждал демократических западных свобод, западного «роскошного» потребительского образа жизни, нынешний Запад совсем не понравился.
Вдруг оказалось, что там локальные войны, что демонстранты время от времени жгут ваши машины и громят ваши магазины, что радужный флаг привлекает нешуточные толпы лиц, которые на толерантном Западе называются трансгендерами, что массы мигрантов разного цвета кожи и разных религиозных направлений кварталами заселяют европейские города, что далеко не всегда ты будешь жить на Западе в роскоши и холе, что есть террористы и фашисты, националисты и атеисты.
Более того, к своему ужасу они обнаружили, что и в родимом отечестве происходит тоже самое. То взрываются дома на ул Гурьянова в Москве, то в театре на Дубровке гибнут люди, то в школе в Беслане гибнут дети, то мигранты из Средней Азии заполняют города и становятся дешевой рабочей силой, отбирающей рабочие места у своих жителей. То инфляция, то кризис, то налоги, то пенсионные реформы и при этом нет ни обещанной демократии, ни западного вожделенного потребительского изобилия. И как бы добавляя разочарования в умы и сердца жаждущих европейской демократии, выяснилось, что Золотой миллиард как бы уже и не миллиард, и вовсе не золотой, во исполнение обещания курочки Рябы, а самый обычный плоховатый и бедноватый, да и средний класс, завоевание свободного капитализма, куда-то просочился, то ли вверх, в миллиардеры, то ли вниз, в скромных граждан, живущих на кредиты.
Хочешь- не хочешь, а задумаешься.
И вот тогда вдруг оказалось, что самое надежное средство от( запоя), простите, от пессимизма – это патриотизм, тот который последнее прибежище... Ну вы поняли…
А как еще поступить? Признаться, что капитализм никогда иным и не был? Что прогнившая Европа вовсе не рассадник зла и бесовщины, а цивилизация, бодро шагающая по пути капитализма? Что все те ужастики, которые так напугали Быкова, всего лишь результат неизбежных кочек и колдобин на этом пути, без которых никакого капитализма не бывает? Что войны – единственный выход из кризисов? Что национализм, перерастающий в фашизм, что деградация культуры для масс и крайний индивидуализм для избранных – это лишь этапы большого пути к упрочению власти капитала? Что элитное образование и отличная медицина – платные удовольствия, а для остальных то, что бесплатно вроде сыра в мышеловке, да и те бесплатные стараются сделать платными из-за уменьшения расходов на миллиард, переставший быть золотым?
И если ответить честно на все эти вопросы, то тут же выяснится, что все те черты и черточки, которые нам так не нравятся на Западе, уже налицо и у нас.
Вся наша промышленность, доведенная до минимальных пропорций, не может стать надеждой на подъем экономики не в силу затрат, а по причине того, что все отрасли, худо-бедно существующие, существуют не сами по себе, а как части единого кластера, интегрированные в западную промышленность. И где же самостоятельное развитие?
Что развал медицины и образования – это непременное условие существования капитализма. Что толерантность и антисоветизм – это идеология капитализма. Что отречение от своего прошлого и истории – это возможность включиться в европейскую культуру, ненавидящую социализм советского образца и очень хорошо понимающую, что именно он будет могильщиком капитализма.
Остается кричать во весь голос, что Запад - зло, что Запад – начало конца цивилизации, а мы должны верить своей власти и своей православной церкви.
Кампания разворачивается ,честно скажем, драматическая. Еще месяц-два и нельзя будет сказать, что власть наша – капиталистическая и что беды наши – от капитализма. Что проклятый Запад – совсем не проклятый, а обычный прагматик, который печется о своем благе.
А вот о третьем пути можно спорить сколько угодно.Третий путь, о котором мечтает Прилепин – это Путин и опять-таки Путин.

Вот уже и академики философы утверждают, что государство с царем будет непременно заботиться о народе, что только царь будет холить и лелеять нашу экономику и благосостояние народа.
Но что-то этот царь напоминает. И царь ли он? Чем-то похожий на одного оратора - дуче, и новый третий путь, уж не корпоративный ли капитализм, когда эксплуататор и эксплуатируемый становятнся братьями, братьями по корпорации (до первого кризиса)?

Как-то странно все.
"Когда я начинаю думать о современности, то, признаюсь, она представляется мне не иначе, как в виде ящика с двойным дном. В котором дне обретается "настоящая штука" -- поди, угадай! Да и какая еще "штука" -- может быть, райская птица, может быть, крокодил? И помоложе, половчее нас люди -- и те не угадывают, а только поневоле, как-нибудь изворачиваются, наудачу хватаются за первое, что под руку попадет...
"Ах, как бесконечно мучительна должна быть роль деятеля среди этой жизни с двойным дном!"
Да, такая жизнь даже более, нежели мучительна, она постыдна. Перед глазами мечется какая-то бесконечная фантастическая сказка: не разберешь, что тут действительность и что -- сонное видение. Наиреальнейшие, с первого взгляда, факты -- и те являются в сопровождении таких подозрительных околичностей, которые отнимают у них все признаки подлинной реальности. Все окружающее, вся жизнь -- все служит источником самых язвительных вопросов, и, что всего мучительнее, ни на один из этих вопросов вы не найдете нигде вполне вразумительного ответа. Я мог бы назвать здесь целую свиту вполне несомненных и доказательных фактов, которые несомненно подтвердили бы и объяснили мою мысль, и тем не менее не называю их. Почему же я не называю их? А потому именно, что всечасно и всеминутно ощущаю себя защемленным между двойным дном. Ведь все равно, говорю я себе, из моих указаний ничего не выйдет, так лучше уж я... Ах! какая масса тут малодушия, предательства, лганья!
Но ежели немыслимы определенные ответы, то очевидно, что немыслимы ни правильные наблюдения, ни вполне твердые обобщения. Ни жить, стало быть, нельзя, ни наблюдать жизнь, ни понимать ее. Везде -- двойное дно, в виду которого именно только изворачиваться можно или идти неведомо куда, с завязанными глазами. Представьте себе, что вы нечаянно попали в комнату, наполненную баснописцами. Собралось множество Езопов, которые ведут оживленный разговор -- и всё притчами! Ясно, что тут можно сойти с ума."
(Салтыков-Щедрин. "Монрепо")
Вот мы и вернулись в Россию, которую потеряли, но с новым антуражем. Царь теперь будет у нас неким вождем, отцом нации, но не на бесклассовой основе, а с классами, объясняющимися друг другу в любви. Именно с этих позиций и воззвал Чубайс к народу, чтобы народ благодарил олигархов- казнокрадов. Надо же с чего-то начинать излияния во взаимной любви.
Tags: будущее борьба, общество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 5 comments