ansari75

Category:

В коммуне остановка Часть 2

Капитализм стал ветшать еще в конце 19 века, а уж к началу 20 века в нем явно проявились черты упадка. Старые традиции еще времен абсолютистской монархии, социальное и имущественное неравенство опять-таки родом из средневековья, развращение элиты, занятой только собой и своими переживаниями, ее цинизм и эгоистическая жестокость, приведшая мир к колониализму и двум страшнейшим войнам, все это демонстрация начавшегося упадка.

Упадок духовно-нравственный очень сильно сказался на культуре. Что такое по сути весь так называемый «Серебряный век»? Это отказ от сопереживания, от сострадания, от альтруизма и взаимопонимания. Культура больше не должна воспитывать и вести человека к высшему духовному совершенству. Культура от эпохи серебряного века – это индивидуальный взгляд на мир. И взгляд этот может быть как со знаком плюс, так и со знаком минус. Но важная особенность новой культуры- отказ от катарсиса, то есть от воспитания эмоционального переживания через слезы и сочувствие. 

Показательно то, что на отживший характер нынешней формации, т.е. капиталистической  указывает небывалый творческий потенциал Советской эпохи. Именно экономический прорыв вкупе с творческим, научно-созидательным началом задержал на семьдесят лет саморазрушение капитализма.

Что есть соцреализм, который так любили поливать грязью все диссиденты и антисоветчики, превознося абстракционизм и прочие виды духовной деградации культуры? Соцреализм – это плотина на пути селевой лавины, спровоцированной капиталистическим эгоцентризмом. Соцреализм – это возврат культуры на путь воспитания чувств личности., это эмоциональные переживания со знаком плюс, призванные очистить душу и поднять ее над эгоистическим желанием. Да, соцреализму  чужд индивидуализм, но ведь и человеческая личность на самом деле чужд индивидуализм. Он, индивидуализм, возникает только там и тогда, когда старые традиционные рамки, когда богатство и бедность, социальный статус и разобщенность делают  развитого духовно человека чувствительным  к ним, заставляя ощущать себя изгоем. Вот тогда несправедливое во всей своей сути общество начинает нашептывать ему идеи индивидуализма: стань над всеми, цени только себя.

Юноша бледный со взором горящим,

Ныне даю я тебе три завета:

Первый прими: не живи настоящим,

Только грядущее - область поэта.

Помни второй: никому не сочувствуй,

Сам же себя полюби беспредельно.

Третий храни: поклоняйся искусству,

Только ему, безраздумно, бесцельно.

(В.Брюсов. Юному поэту)

Это принцип «Серебряного века», но он стал принципом жизни современной культуры.

На какой-то момент, после разрушительной войны с фашизмом возникли новые горизонты гуманизма под именем толерантности, новые перспективы социального равенства и высокого уровня жизни. Все это на время создало в мире иллюзию возможности достичь светлого будущего,  не меняя западную шкалу капиталистических ценностей, не устраняя права частной собственности и религиозные традиции.

На самом же деле эта иллюзия поддерживалась наличием стран социализма и их образ жизни диктовал примеры общежития, с которыми Запад вынужден был считаться.

Но не стало Советского Союза, и все обветшавшее здание капитализма посыпалось по всем этажам.

Что есть нынешний концептуализм? Это отнюдь не высшее слово в искусстве. Такой концептуализм переживали многие общества. Суть его в полном уходе от взаимосвязи отдельных элементов в культуре, призванных не только показать личность, и позволить другой личности стать причастным ее творчеству.

На этой взаимосвязи – сопереживании  построена изначально вся  культура . Человек, чтобы понять другого, должен обладать привычкой к определенному эмоциональному содержанию: сочувствию, сопереживанию, узнаванию, определенной символике научной и философской, определенному гармоническому созвучию. Иначе культура перестает выполнять свою главную миссию: воспитать, передать опыт, сформировать эмоциональную сферу. 

Можно сколько угодно оставаться концептуалистом и быть только для себя, заставляя другого человека воспринимать тебя только на самом примитивном уровне: на зрелище.

Не случайно, каждый художник из стран с самыми разными культурами, очень легко становится абстракционистом, сюрреалистом, концептуалистом, не имея понятия о всей европейской культуре и даже не пытаясь в нее вникнуть. Смысловая нагрузка, продиктованная определенными этическими категориями, в этих формах искусства отсутствует. Понятия «нравственно- безнравственно», «достойно-недостойно», « порочно или добродеьельно» больше не прослеживаются нигде, даже на сцене, где казалось бы слово уже по самой своей звуковой определенности должно ставить какие-то нравственным метки. Но нет, только зрелище, ни больше, ни меньше.

Тот метод, который стал именоваться осовремениванием, на деле есть всего лишь уход от оценки поступков человека, от состояния катарсиса, внося сумбур в действие и не давая зрителю сосредоточиться на смысле.

Зрелище ни о чем всегда доступнее, чем слово, вызывающее слезы. Но слезы на данном этапе развития человека больше не очищают, потому что плачет он только от досады, от злости или от раны, причиняющей боль.

Разобщенность эмоциональная, культура, не способная вызвать катарсис, есть результат того, что люди не могут понять друг друга.

Но эту разобщенность создает именно социально-экономическая система, ищущая пути спасения, а потому намерено сеющая хаос в душах людей.

И здесь заключена та игла, которая была смертью Кощей Бессмертного.

В мире, где хаос провоцирует дезориентацию, уничтожает духовно-нравственную составляющую человеческой души, происходит то, что должно произойти в живой природе: в силу вступает закон регрессии.

Ныне принято обвинять развращенный либеральный Запад во всех грехах, будто грехи эти происходят не от объективных причин, связанных с конфликтом производительных сил производственных отношений, не по законам диалектического развития, а только потому, что Запад – прогнил, Запад – зло, а вот мы – Третий Рим и вообще, мы стоим вне законов и экономических и диалектических. К сожалению,  процессы примитивизации, неизбежные в условиях слома старой парадигмы, касаются не только Запада, но всего мира в его объединившейся системе ценностей.

Пассажиры третьего класса, почувствовавшие себя вольготно и сытно, больше не стремятся к ценностям первого класса. Им хорошо и в третьем. А немногочисленные пассажиры первого класса, уставшие и постаревшие, не находя взаимопонимания с третьеклассными пассажирами, тихо занимаются играми в бисер, доступными лишь им одним и ни разу не эмоциональными.

А поезд, свернувший с правильного пути, хоть и мчится вроде бы вперед, на самом деле возвращается вспять, в тот далекий пройденный этап, который называется первобытным обществом. Это даже ни разу не Средневековье и не Абсолютизм. Это стихийное явление возврата к истокам и оно неизбежно. Но только возврат этот идет уже на новом витке и потому он особенно страшен и разрушителен. 

Если первобытное общество имея в интеллекте малый запас знаний, а в эмоциях – инстинкт, которые ограничивала религия, то в настоящем упрощение до примитива идет в сторону отказа не столько от знаний, сколько от культурных и полезных знаний в сторону. Идет отказ от чувств  и эмоций, призванных соединить, к эмоциям, призванным разобщить: агрессия, вызов, пощечина чувствам ближнего, насмешка и право сильного.

Психология толпы, несмотря на жесткий индивидуализм элиты и культурной проповеди, господствует в обществе в качестве основного инстинкта. А управлять эмоциями толпы гораздо легче, чем эмоциями людьми, собранными в общество.

Отсюда разрыв с традициями идет по пути не развития и усложнения чувств и эмоций, а по пути опять-таки их упрощения. 

Что есть нетрадиционная ориентация? Это дружба, сведенная к инстинкту. 

Что есть чайлдфри? Это эгоизм, лишенный  главного человеческого чувства – любви.

Что такое свободная любовь? Это инстинкт, освобожденный от ответственности и привязанности.

Система, зная и понимая особенности толпы, постоянно подбрасывает ей идеи, которые как для собаки кость, становятся источником дополнительного хаоса в мыслях и чувствах. А широкая информационная доступность превращает эти идеи в лозунг для толпы, готовой следовать за ним только потому, что принимает эту идею за нечто возвышающее личность над этой толпой.

Примитивизация и психология толпы рождает фанатизм, нигилизм и цинизм, насилие и агрессию.

Таковы методы мирового капитала по дезориентации и хаотизации сознания человека и общества. В таких условиях гораздо легче повести толпу туда, куда надо власти и сохранить свое господство.

Антагонизм между трудом и капиталом несмотря на сравнительно высокий уровень жизни не устранен и не может быть устранен в условиях господства частной собственности на средства производства. Именно этот скрытый антагонизм социально-экономического характера и есть причина нынешнего перехода от разумности и чувств к инстинктам и бесчувствию. 

Чтобы понять что есть нынешняя борьба с традиционными ценностями или наоборот борьба за их  возврат, вспоминайте пример СССР. Именно там хранятся все ответы, потому что именно там стал складываться тот строй общества, который в максимальной степени созвучен человеку как высшему разумному существу и обществу, гармонирующему с ним.

Не случайно так агрессивно делается акцент только на репрессии и дефицит, потому что эти элементы были обычными моментами, неизбежными при строительстве новой системы, тем более в условиях постоянной угрозы как извне, так и изнутри. Но именно через страсти по колбасе и пустым полкам, через  рыдания над  арестантами, бывшими в большинстве своем  отнюдь  жертвами, а лишь  преступниками, понесшими заслуженное наказание, капиталисты пытаются скрыть те черты нового общества, которые проявились  в  советском обществе. Потому так ненавистна память всему мировому капиталу о Советском Союзе, что он отчетливо видит, как и каким должен был бы стать мир, если бы не сам капитал, стоящий на пути развития мира.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic