ansari75

Category:

Возвращение чувака.

Недавно в одном посте попалась мне замечательная фраза:  «коммунизм с его пенсиями, соцпомощью, бесплатным жильём, льготами, отоплением и электричеством строили те, у кого НИЧЕГО этого не было. А Союз развалили те, у кого это уже всё было.»

В самом деле, мотивация действий людей имеющих все и неимущих – очень часто различна. И к сожалению, не всегда имущие обладают состраданием, сочувствием, альтруизмом. Чаще всего иметь становится синонимом алчности, жадности, неумеренных амбиций и потребностей.

Но еще больше удивления и сожаления вызывает тот факт, что имущие всегда ненавидят неимущих. Так что развал Советского Союза можно рассматривать и с таких позиций: получившая все блага элита возомнила решила приватизировать их только для себя, а народ вернуть на его место у подножия ее пьедестала.

Социализм-коммунизм строили неимущие. Они жертвовали собой ради светлого будущего. Они были альтруистами. Они были созидателями, творцами, мыслителями, жаждущими новых знаний, новых откровений и яркого света истины.

Сколько замечательных ученых, инженеров, управленцев, сколько деятелей культуры, исполнителей и создателей в различных видах искусства дала миру советская эпоха.

И кто-нибудь оценил их заслуги? 

В период революции и строительства советского государства все бывшие имущие из России неустанно поливали грязью своих бывших сограждан и родных по крови русских людей. Сколько пасквилей и обвинений родилось в тот период, и производили их на свет именно имущие, недавно владевшие Россией и ее народом, а ныне -эмигранты. Особенно старались те, кто должен сеять доброе, чистое, вечное, нести свет Христовой истины – православные и их зарубежная церковь.

Никогда русский дворянин не считал русского  мужика своим соплеменником.  Крепостной был для него не просто рабом, а чужеродным  рабом.

Иконно русский язык стал для многих аристократов ненавистен уже только потому, что на нем говорили мужики-крестьяне. Потому и церковные книги не были переведены на русвский язык, а остались на церковно-славянском, что русский – язык рабов, вульгарный язык, недостойный божественных истин.

Лишь немногие богатые поднимались над своей классовой неприязнью  до понимания проблем народа. Радищев и Новиков, декабристы, Герцен и социал-демократы.  Но со стороны своего класса они не находили взаимопонимания, а только  получали обвинения, очень модные сейчас, в том, что они работали на Англию, были масоны, шпионы  и прочие разрушители и ненавистники домостроевской  России.

Эта классовая ненависть для России была особенно пагубна, потому что не позволяла изменить ситуацию не только духовно-нравственную, но прежде всего социально-экономическую.

В России сложился стереотип взаимоотношений, когда класс собственников не просто отгораживается от простого народа, не просто кичится своим происхождением и корнями, как это происходило в Европе, но считает народ неким чуждым диким элементом, который даже за человека считать-то нельзя.

Пока было крепостное право, помещики просто не замечали крестьян. Есть работники, создающие им блага. Так и должно быть. Один работает, другой в силу своего особого происхождения пользуется плодами этих работ.

Но когда крепостное право было отменено, тут же сказались два фактора, которые загнали Россию в  экономический тупик и саморазрушение.

Это, с одной стороны, невозможность увидеть в крестьянах равных себе, социально значимых людей. Возьмите рассказы Чехова. Тот народ, который предстает в его ранних юмористических  рассказах любить нельзя. Можно только удивляться страшному невежеству, нищете духовной и мыслительной не только крестьян, но и мещан-обывателей, чиновников-дворян. 

Но если Чехов писал с грустью и с  страданием к людям вообще, то позднее, из бывших народников, борцов за «народное счастье», таких как Бунин или Шмелев, родились враги революционного народа. Восставший Хам Мережковского переродился в Шарикова Булгакова.  

Пока у имущих было их имущество и власть, они могли сострадать, печалиться, мыслить о судьбах народных, но в душе и менталитете сохраняли стойкое презрение к невежественному крестьянству.

И не мудрено, что даже купцы, выходцы из крестьянской среды, до глубины души презирали русского крестьянина, старались его обсчитать, обмануть, всучить гнилой  товар, пользуясь его невежеством и наивностью.

Даже певец пролетариата, революционный писатель Максим Горький считал русского крестьянина гораздо более порочным и  низменным, чем даже босяки и воры ( рассказ «Челкаш»).

Двойственное отношение к русскому народу сложилось и у Булгакова. С одной стороны, это Шариков, с другой – новая элита из народа, хотя какой это народ, бывшие кулаки и мещане. (Литературный мир в романе «Мастер и Маргарита»).

Почему же столь устойчивы оказалась неприязнь и презрительное неуважение имущих к своему же собственному неимущему народу?

И здесь на сцену выходит второй фактор, социально-экономический. Крепостное право держало народ в первозданном невежестве. Прививать культуру или хотя бы грамотность не входило в задачи правящего класса и даже церкви. Тот факт, что и по сей день служба в православной церкви ведется на церковно-славянском языке, что за этот язык держатся с упорством и фанатизмом достойном иного применения,  мешает даже неофитам, грамотным и с полным средним образованием, никого не смущает.

Если иудейские общины в обязательном порядке учили своих мальчиков читать Талмуд, трактовать его и понимать, то, как можно говорить о культуре русского населения, лишенного элементарной грамотности даже в пределах церковных молитв?

И вот эту огромную, невежественную, абсолютно несамостоятельную массу крестьянства толкнули в объятия капитализма через  освобождение от крепостной зависимости без земли и за выкупы, а затем в Столыпинские реформы. И какой результат хотели получить власти при таком произвольно «благом деле». Александр II Освободитель. Не в насмешку ли ему дали такое прозвище? Ведь освободить на нищету и прозябание – сомнительное благородство.

А русский крестьянин так и попал, их огня да в полымя, при полном отсутствии знаний, при скудных доходах и наивном патриархальном взгляде на мир в ситуацию режима: один против всех и все против одного.  Капитализм стал для него испытанием свыше меры. 

Посмотрите на статистику и исторические данные. Пишет С.С.Миронин

«Территория, охватываемая голодовками в России, начала расти с началом развития капитализма. Если в 1880–1890 гг. число голодающих губерний в неурожайный год колебалось от 6 до 18, то в 1890–1900 гг. минимум равнялся 9, а максимум — 29; для 1901–1910 гг. соответствующие цифры были 19 и 49, а голод 1911–1912 гг. охватил за два года 60 губерний.

Всего за вторую половину XIX века было свыше двадцати «голодных годов», причем, (по данным доклада царю за 1892 год): «Только от недорода потери составили до двух миллионов православных душ» (то есть, считали только тех, кого отпевали в православных церквах, а свидетельства о количестве умерших «инородцев» и старообрядцев нет вообще).

Но не только засуха мешала созреванию хлебов. В качестве причин также выступают потрясения режима. Голод 1905 г., поразил 22 губернии, в том числе четыре нечерноземных, — Псковскую, Новгородскую, Витебскую, Костромскую. Голод наблюдался в ряде местностей в 1906, 1907 и в 1908 гг. Голод этот сопровождался резким ростом заболеваемости. Количество заболеваний только цингой с 1905 по 1907 год возросло на 528 %.

Раздача кукурузы голодающим д. Молвино, неподалёку от Казани

Одним из самых страшных и масштабных голодных периодов были 1891–1892 гг. Тогда голодом были постигнуты 16 губерний Европейской России (и губерния Тобольская в Сибири) с населением в 35 миллионов человек; особенно пострадали Воронежская, Нижегородская, Казанская, Самарская, Тамбовская губернии. В Поволжье от катастрофического голода пострадали восточные области черноземной зоны — 20 губерний с 40-миллионным крестьянским населением. В менее обширном районе, но с не меньшей интенсивностью бедствия голод повторились и в 1892–1893 годах. Для борьбы с недоеданием в 1891 году широко использовались суррогаты. В некоторых местностях перед тем, как подоспела правительственная помощь, лебеда считалась роскошью.

В XX в. голод 1901 г. поразил 17 губерний центра; по данным доклада за 1901 год: «В зиму 1900/01 г. голодало 42 миллиона человек, умерло же их них 2 миллиона 813 тыс. православных душ».

А в 1911 году (уже после столь расхваленных столыпинских реформ): «Голодало 32 миллиона, потери 1 млн. 613 тыс. человек». Причем, в каждом докладе подчеркивалось, что сведения составлены на основе данных, поставляемых церквами, а также сельскими старостами и управляющими помещичьих имений. А сколько было глухих деревень?»

А теперь спросим себя: только ли в капитализме дело? Или согласиться со столбовым дворянином МихАлковым и сказать, что крепостное право было для русского крестьянина благом

Но в данном вопросе логическая связка Post hoc ergo propter hoc  является правильной. Именно в результате крепостного права, полной несамостоятельности крестьян, страшного их невежества и неразвитости, внезапная капиталистическая свобода принесла русской деревни полное разорение.  

И тогда станут понятны и рассказы А.П.Чехова, и статьи Л.Н.Толстого, и даже возмущение русским мужиком таких эстетов, как Мережковский, Гиппиус  или Бунин.

И тем возмутительней становятся все клеветнические измышления о революции и советском социалистическом периоде имущих состоятельных интеллигентных особ русского происхождения, не желавших признать собственной вины в том, что русский крестьянин оказался убогим нищим и безграмотным, но в силу решительных действий думающих и самоотверженных людей, был поднят на уровень с этими самыми имущими и интеллигентными. Русский Хам оказался строителем, созидателем и проявил талант во всех видах культурной деятельности, талант, подчас гораздо более внушительный и плодотворный, чем тот, которым гордились эти интеллигенты.

То, чем превозносились русские аристократы и интеллигенты помимо  богатства и  высокого уровня  жизни,  рафинированный  эстетизм, высокая культура, доступность творчества и философской мысли, в одночасье стало общенародным достоянием. И не имело значение то, что вначале далеко не все советские люди осознали значимость культуры, далеко не все переселились из бараков в отдельные квартиры. Значение имела их повсеместная грамотность, их гимназический уровень образования, их равенство в социальном положении, когда никто не мог уже с пренебрежением сказать: вы – обслуга, каждый сверчок знай свой шесток.

А как хотелось это сказать, как рвалось с языка « со свиным рылом в калашный ряд». Вначале филиппики бросали эмигранты из «далекого далека»,  видя во всем жидовский заговор и  не веря в возможность превращения  « хама в пана». Потом обнаружились и в новой России такие же «элитарии», в лице нэпманов, ставших вдруг имущими и потому особенно обозленных на неимущих. Пьер Скрипкин из пьесы Маяковского «Клоп» , шофер Альфред Тараканов из  кинофильма «Музыкальная история» . И ведь что странно, даже не материальный достаток, а примитивная неприязнь к простым людям труда продолжала искажать психологию уже советского человека.

Откуда эта озлобленная уничижительная оценка своего современника и соотечественника? 

Возьмите любое произведение ныне признанных метров, а то и метресс вначале советской, сейчас современной литературы, будь то Аксенов, Астафьев, Виктория Токарева, Татьяна Толстая, Дина Рубина или Улицкая. Во всех их произведениях сохраняется тон  Булгаковского «Собачьего сердца».Нет необходимости читать между строк или искать «фигу ы кармане». Снобизм и пренебрежение образом жизни на твоей родине видны в каждом произведении  совершенно явно, хотя и пытается выдать себя за авторскую ироничную манеру письма.

Это не неприятие социализма или советской власти без частной собственности как системы. Это неприятие лежит гораздо глубже. И уже не злость богатых потерявших богатства в революцию, а зависть на самом примитивном уровне к тем, кто равен тебе и ты ничем не можешь это равенство уничтожить. Остается только презрение и скрытая ненависть.

Недавно в Письмах Мансуряна мне попалась расшифровка модного когда-то слова «чувак». Человек, уважающий американские ценности. В этом суть нашей национальной трагедии: люди, получающие доступ к власти и материальным благам не могут мириться с том, что, не смотря на то и другое, не в их силах заставить народ преклоняться перед ними. 

Патологическая, идущая от темного векового инстинкта, различающего свой-чужой на основе неприятия непохожего, а значит потенциального врага, ненависть и презрение к человеку труда, укрепленная десятикратно крепостным правом, разрушала нашу советскую действительность под видом диссидентства, а теперь разрушает на законном основании капитализма: бедный-богатый. 

Не было никогда причин для Солженицыных и прочих якобы борцов с коммунизмом ненавидеть свою страну СССР и становиться диссидентами. Причина гораздо проще: неизжитый, укорененный вглубь души и чувств антагонизм между имущими (будь то деньги, должность, научная степень или ореол славы звезды) к человеку труда. 

Трудящийся не может быть равен ни социально, ни духовно, ни интеллектуально    людям имущими. На Западе до сих пор социальные рамки, сословные  кодексы не позволяют смешиваться простонародью с элитой или близкой к ним прослойкой. В этом залог их западного консенсуса, патриотизма и уважительного отношения друг к другу: каждый сверчок знает свой шесток и не пытается равняться на того, кто сидит выше. 

Революция разрушила этот консенсус, смешав слои и прослойки и определив в качестве оценочного показателя только индивидуальные способности человека. Не имеет значение твое происхождение, но имеет значение результат твоего труда и твои способности.

Капитализм обострил эту особенность российского менталитета: презрение к своим же, потому что человек богатый уже в силу своего богатства  должен быть почитаем. А российско-советские граждане, воспитанные уважением к способностям и культуре, но не к кошельку и происхождению, никак не могут научиться уважать тех, кто богат и влиятелен. Отсюда наглость и хамство по отношению к обычным гражданам, отсюда неуважение к стране и нежелание развивать ее. Отсюда вывоз капитал на Запад, отсюда заявления отпрысков богачей о том, что Россия – это Рашка, а народ ее – быдло, совок, недостойный уважения.

И снова в ходу слово «чувак», снова оно определяет статус личности, отгораживает некий слой от «совка». 

Преклонение перед Западом, которое понимали весьма прямолинейно даже в Пушкинские времена, на самом деле гораздо сложнее и истоки его не в том, что Запад идет впереди России. Истоки его в громадной пропасти между населением страны Россия. Пропасть не только между богатыми и бедными, но прежде всего между имеющими право быть элитой и теми, кто обязан быть рабом, разверзалась постепенно, затрагивая все сферы жизни общества от экономики до культуры. Полная свобода одних и полная несвобода других, возможно и стали причиной формирования уже не классов, а народов в одном обществе. И народы эти не пересекались между собой ни по каким параметрам. Когда же вдруг их решили объединить в единое целое, произошел слом стереотипов, вызвавший антагонизм уже не только имущественный, но и социо-культурный.

Советский период начал было заживлять и стирать этот родовой шрам. Но вот вернулся капитализм,  и все вернулось на круги своя. Вот только свободный народ не хочет вновь становиться в уничижительную позу по отношению к нуворишам и их властям. 

Чувак жаждет стать элитой, а народ его не хочет воспринимать элитой, потому что он по сути обнаглевший хам, но только не трудящийся, а паразитирующий на трудящихся.












Отсюда и откровения богатых из-за рубежа о своей нелюбви к России, отсюда и мечты властных чиновников хотя бы территориально отделить нуворишей от трудящихся, формируя зоны для проживания бедных и богатых.

«Элина Бажаева, дочь чеченского олигарха Мусы Бажаева. Студентка магистратуры МГИМО в Ask. fm активно делилась подробностями своего свадебного турне по Штатам. На вопрос подписчика, «где лучше, в США или в Рашке?» Элина категорично ответила: «Везде лучше, чем в Рашке». При этом Бажаева призналась, что «при одной мысли о Москве ей становится дурно».

Дочь теннисиста Евгения Кафельникова, которая живёт и работает моделью в Великобритании, опубликовала в соцсетях пост на английском языке: «Я не люблю Россию. Только в России используют людей. Это ужасно. Я думаю, так везде, но в России это происходит постоянно! Я делаю карьеру в другой стране, мною должны гордиться. Меня спрашивают, я ненавижу Россию? Конечно, я ненавижу Россию!». 

И при этом родители этих добровольных эмигранток и эмигрантов получают доходы от использования ресурсов России и эксплуатации труда русских трудищихся. Как когда-то аристократы предпочитали Париж Москве или Питеру, но получали средства на радости заграничной жизни от нещадной эксплуатации крепостных крестьян в России.

Это война, война не просто классовая, а мировоззренческая, национально-освободительная. И война эта не закончится исполнением желаний элиты загнать «совок» в рефлексию неполноценного индивида. Война будет длиться очень долго, разрушая страну и ее народ. И победить в этой войне должна только одна сторона, а именно: народ. Иначе не будет ни страны, ни народа.



Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic