ansari75

" Миф и реальность. Часть 2


Теоретики буржуазной юриспруденции в качестве истоков «социального государства» называют благотворительность, а в качестве оснований установления — фундаментальный вывод о том, что бедность представляет собой угрозу закону и порядку. К первоосновам благотворительности обычно относят наличие в законах Хаммурапи ограничения долгового рабства тремя годами, беспроцентной отсрочки выплаты долга в случае неурожая и обязанность заботиться о сиротах, вдовах и храмовых рабах. Они выуживают также в Артхашастре, законах Ману, в реформах Шан Яна и даже в средневековой церковной благотворительности некие предпосылки «социального государства». Таскают из публикации в публикацию популярную в Российской империи работу позитивиста Р. Моля «Наука полиции по началам юридического государства». Разумеется, буржуазные юристы рассматривают социалистические государства как институты, установленные в порядке «недостижимого в реальной жизни принципа всеобщего социально-политического равноправия». Короче говоря, «социальное государство» проявилось как некое развитие какой-то этической и гуманистической тенденции в обществе и стало столпом современного юридического устройства наряду с понятием «правового государства».

Попадаются современные публикации, в которых говорится прямо, что конституционные нормы о «социальном», «правовом», «справедливом» государстве являются юридическими фикциями и по сути означают лишь направление в политике правительства, служат ориентировкой для законодателя и исполнительной власти.

Теоретики «социальных наук» в качестве основы «социального государства» называют положительное и продуктивное разрешение «социального вопроса». Поскольку юристам довольно легко обходить в своих изысканиях марксизм — они просто отрицают классовую борьбу как движущую силу государственно-правовой эволюции, то гуманитарии делают обязательную оговорку, что содержанием этого самого «социального вопроса» ни в коем случае не является одно лишь противоречие труда и капитала. Они утверждают, что в её основе находится «проблема отношения общества и личности». Ведь для буржуазных обществоведов государство — это учреждение регулирования жизни, образовавшееся в результате общественного договора.

Может быть, некоторые скажут, дескать, какая разница, что пишет буржуазная кафедра, ведь самих политиков, людей грубой прагматики, это вовсе не интересует. Автор тратит драгоценное время читателей на никому не нужную ересь. Но в самом деле теоретическая оснастка диктатуры буржуазии имеет известный смыл. Конечно, буржуазная наука лишь обслуживает реальную экономическую и политическую (силовую) гегемонию буржуазии, плетётся в хвосте реальных действий буржуазных правительств, однако, во-первых, теоретические положения дают лучшую, обобщенную картину механики функционирования современного буржуазного государства, во-вторых, служат некой ориентировкой государственным мужам эксплуататорского класса в их прогнозах и обоснованиях действий перед массами. Конечно, это не в буквальном смысле означает, что Бисмарк, начитавшись Гегеля и Штейна, учредил свою политику «заигрывания с рабочим классом», но выкладки этих мыслителей, войдя в общий фонд буржуазного мировоззрения, послужили и прогнозом и почвой для установления необходимости проведения «социального государства».

Д. Медведев, будучи президентом, например, вполне осознано говорит об «общественном договоре»:

«Конституция явилась результатом общественного договора — по сути, настоящего общественного договора о путях долгосрочного развития страны, несмотря на то, что она принималась в очень сложной ситуации и её принятие сопровождалось весьма непростыми политическими процессами. Тем не менее она стала ценностной платформой на десятилетия вперёд, и принесла новую прочность и государству, и тем самым создала пространство для свободного развития каждого человека и общества в целом. И в этом, кстати сказать, её кардинальное отличие от конституций предыдущего периода».

Итак, буржуазные идеологи «гуманитарных наук» выделяют три варианта отношений между личностью и обществом в виде предположительного способа разрешения «социального вопроса». Первый абсолютизирует личность и исходит из «социального индивидуализма», представлен классическим либерализмом и анархизмом. Второй абсолютизирует общество и исходит из «социального универсализма», представлен учениями Платона, Маркса, а также отчасти Аристотеля, Цицерона, Ф. Аквинского, Макиавелли, Г. Гроция. Третий противостоит этим двум, «идеальным», является смешанным и исходит из одинаковой ценности личности и общества. Он и отражает теорию «социального государства», представлен Гегелем. Радетели этой теории используют такие выражения, как «баланс», «созвучие», «соразмерность», «гармония». Дескать, «социальное государство» позволяет реализоваться главному принципу человеческого общежития — развитию свободной личности, когда личность не чувствует ни тотального контроля со стороны государства, ни «одиночества в рыночной борьбе, в которой выживает сильнейший». «Социальное государство», оказывается, основывается не на борьбе, а на вечной гармонии двух противоположных по сути, но единых по своей природе начал в человеке — частного, эгоистичного, стремящегося к преобладанию над себе подобными и публичного, всеобщего, стремящегося к сохранению целого.

Основным недостатком учения Штейна современные буржуазные авторы признают его внимание к отношению труда и капитала, что он рассматривал «социальный вопрос» как рабочий вопрос. И это понятно, потому что Штейн работал на феодальную аристократию, для которой и буржуазия была враждебным классом, а современные штейны работают на буржуазию в условиях полной и безвозвратной победы капитализма над феодализмом. В этом смысле Штейн был выше современных авторов.

Самые горячие поклонники «социального государства» объявляют такое государство надклассовым, государством социального партнёрства, в отличие от классического буржуазного государства, в котором господствующий класс диктует свою волю. Ясно, что в такую теорию органически входит положение о «правовом государстве», где установленный якобы всем народом закон стоит выше воли господствующего класса.

Ровно то же самое считают и пропагандируют наши практики «социального государства».

Так, Медведев говорил:

«В речах российских политиков часто звучит напоминание о том, что согласно нашей Конституции Россия — социальное государство. Это действительно так, но не следует забывать и о том, что современное социальное государство — это не раздувшийся советский собес и не спецраспределитель с неба свалившихся благ. Это сложная, сбалансированная система экономических стимулов и социальных гарантий, юридических, этических и поведенческих норм, продуктивность которой в решающей мере зависит от качества труда и уровня подготовки каждого из нас.
Общество может распределять через государство только то, что зарабатывает. Жить не по средствам — безнравственно, неразумно и опасно. Нужно подтягивать экономику, чтобы больше зарабатывать. Не просто получать только потому, что нефть в какой‑то момент подорожала, а именно зарабатывать».

Иными словами, не надо путать социалистическое государство рабочего класса и социальное государство буржуазии. Мы вам, конечно, обеспечим социальные гарантии, но в пределах известной нормы. А в остальном, работайте лучше. «Денег нет, но вы держитесь».

Согласен с ним и другой практик, Путин:

«Забота о населении, его социальная защита – одна из важнейших функций государства. И возможный отказ от неё поставит под угрозу само существование института государства как такового.
Социально ориентированное государство — это не прихоть, а необходимость, потому что долгие годы не выполнялись и до сих пор не до конца выполняются обязательства перед самыми незащищёнными слоями населения. Мы работаем над тем, чтобы выработать баланс между достойной оплатой в бюджетной сфере, нормальной системой пенсионного обеспечения, качественными государственными услугами, в том числе в области образования и здравоохранения, и разумной бюджетной политикой, мерами по стимулированию экономики. В противном случае люди просто не смогут быть уверены в завтрашнем дне, не будут доверять государству, а без этого не приходится говорить о каком‑либо устойчивом экономическом росте.
Мы свой выбор сделали давно. Отказываться от социальных обязательств не будем. Сегодня именно рост доходов населения, потребительских расходов, банковского кредитования являются основными факторами, которые стимулируют экономику нашей страны. Большие государственные средства направляются на повышение занятости, создание новых рабочих мест и реализацию программ по трудоустройству. При этом реальная заработная плата неуклонно растёт. Своевременно производится индексация пенсий и социальных пособий, модернизируется пенсионная система в целом. В результате уровень безработицы в России за первые четыре месяца 2013 года оставался достаточно низким — 5,7%.
Самое серьёзное внимание мы уделяем вопросам улучшения демографической ситуации, развития здравоохранения. Реализуем соответствующие национальные проекты».

Читать это следует следующим образом.

Забота о населении, его социальная защита — одна из важнейших функций современного буржуазного государства, и возможный отказ от неё поставит под угрозу саму диктатуру буржуазии … Социально ориентированное государство — это не прихоть буржуазных политиков, а необходимость самого капитализма в новых условиях, потому что необходимо централизованно умерить степень эксплуатации в условиях безраздельного господства монополистов. Мы работаем над тем, чтобы выработать баланс между прибылью предпринимателей и воспроизводством рабочей силы. В противном случае начнутся бунты и система капитализма расшатается. Кроме того, сегодня именно рост доходов населения, потребительских расходов, банковского кредитования являются основными факторами, которые позволяют случаться кризисам перепроизводства не каждый год, а хотя бы раз в пять лет. Большие государственные средства направляются на повышение занятости, создание новых рабочих мест и реализацию программ по трудоустройству. При этом реальная заработная плата неуклонно растёт. Своевременно производится индексация пенсий и социальных пособий, модернизируется пенсионная система в целом. В результате уровень безработицы в России за первые четыре месяца 2013 года оставался достаточно низким — 5,7%. Самое серьёзное внимание мы уделяем вопросам улучшения демографической ситуации, развития здравоохранения. Реализуем соответствующие национальные проекты. Всё это делается с целью укрепления господства производственных отношений капитализма, с целью, чтобы крупные частные капиталистические собственники могли не только сегодня наслаждаться плодами своего паразитирования, но и завтра и послезавтра.

Следует отметить, что Путин — не большой поклонник теории «социального государства»:

«Во многих странах кризис переживает концепция „социального государства“, сложившаяся в XX веке. Сегодня она не только не способна обеспечить устойчивый рост благосостояния, но порой и удерживать его на прежнем уровне».

Несмотря на статью 7 российской Конституции, он предпочитает говорить о «социально ориентированном государстве» именно из-за того, что считает миграционные проблемы Европы следствием чрезмерной щедрости «социального государства»:

«Вопрос: может ли социальное государство быть экономически конкурентоспособным в современном мире. Как Вы считаете, есть ли будущее у европейской модели социального государства? И не опасаетесь ли Вы того, что Россия повторит судьбу Европы, страдающей от экономической неэффективности?
В. Путин: На мой взгляд, такая постановка вопроса некорректна. Разве можно увязывать вопрос об экономической эффективности государства, его конкурентоспособности с отказом от всех взятых на себя социальных обязательств? … Проблема совсем в другом. И кризис в ряде европейских стран наглядно это продемонстрировал. Ключевое слово здесь — неэффективность. Не социальная политика, а жизнь не по средствам, потеря контроля за общим состоянием экономики, структурные перекосы — вот что приводит к тем последствиям, с которыми Европа столкнулась сегодня. К тому же во многих европейских странах пышным цветом расцвело иждивенчество, где зачастую не работать гораздо выгоднее, чем работать. Оно угрожает не только экономике, но и нравственным основам общества. Ведь не секрет, что многие граждане менее развитых государств приезжают в Европу специально для того, чтобы „сесть“ на социальное пособие, как это называют в Германии. Для России такой подход неприемлем».

Разумеется, теоретические основы данной теории не выдерживают никакой критики, являются идеалистической софистикой, основанной на фальсификации научного понятия общества и личности.

Социал-демократы, «патриоты» и другие идеологи капитализма, конечно, усматривают в мерах социального обеспечения, во-первых, прогресс, во-вторых, проведение некой пронародной политики. Здесь можно провести аналогию с политикой Бисмарка и отношением к ней со стороны марксистов. Так, Ленин писал:

«Поясним это примером из области истории. Новая Германия (Германия 2-ой половины XIX в.) „строилась“ в процессе борьбы различных интересов. Ни один буржуа, из образованных, не оспорит этого, — и не пойдет дальше этого.
А вот как рассуждал Маркс в самый „критический“ период построения новой Германии.
„Крупная буржуазия, — писал Маркс в 1848 году, — антиреволюционная с самого начала, заключила оборонительный и наступательный союз с реакцией из страха перед народом, т. е. перед рабочими и демократической буржуазией“. „Французская буржуазия 1789 года ни на минуту не покидала своих союзников, крестьян. Она знала, что основой ее господства было уничтожение феодализма в деревне, создание свободного землевладельческого крестьянского класса. Немецкая буржуазия 1848 года без зазрения совести предает крестьян, своих самых естественных союзников, которые представляют из себя плоть от ее плоти и без которых она бессильна против дворянства. Сохранение феодальных прав… таков результат немецкой революции 1848 года. Гора родила мышь“.
У Маркса сразу, как живые, встают те классы, которые строили новую Германию.
Буржуазный ученый, во имя „объективизма“ оправдывающий действительность, говорит: Бисмарк победил Маркса, Бисмарк учел, как „строилась новая Германия в сложном процессе борьбы различных интересов“. А Маркс „задавался химеричными планами построения“ великогерманской демократической республики, вопреки либералам, силами рабочих и демократической (не идущей на союзы с реакцией) буржуазии.
Именно это говорят на тысячи ладов буржуазные ученые. Рассматривая этот вопрос чисто теоретически, спросим себя: в чем их ошибка? В прикрытии и затемнении классовой борьбы. В том, что они (посредством якобы глубокомысленного оборота речи: Германия строилась в процессе и т. д.) затушевывают ту правду, что бисмарковская Германия была построена буржуазией, которую ее „измены и предательства“ сделали „бессильной против дворянства“.
Марксу же объективизм классовой борьбы позволил в сто раз глубже и точнее понять политическую действительность, отнюдь не оправдывая ее, а, напротив, указывая и выделяя в ней именно те классы, которые строили Германию демократическую, которые сумели стать оплотом демократизма и социализма даже при обороте событий, исключительно благоприятном Бисмарку.
Маркс понял политическую действительность так верно и так глубоко, что в 1848 году на полвека вперед оценил суть бисмарковской Германии: это — Германия буржуазии „бессильной против дворянства“. На выборах 1912 года, 64 года спустя после оценки Маркса, получилось полное подтверждение ее в поведении либералов».

Здесь читается отличная аналогия с теми, кто забросил классовой подход и усматривает в «социальном государстве» движение к социализму. Следует отметить, что Ленин «ценил» в Бисмарке не социальную политику, а введение всеобщего избирательного права.

В целом по поводу оценки исторических перемен в период реакции:

«Разве можно, не сойдя с ума, отрицать, что бисмарковская Германия и ее социальные законы „лучше“ Германии до 1848 года? Столыпинские реформы „лучше“ России до 1905 года? Разве на этом основании немецкие социал-демократы (они были еще тогда социал-демократами) голосовали за бисмарковские реформы? Разве столыпинские реформы прикрашивались или хотя бы поддерживались русскими социал-демократами, кроме, конечно, гг. Потресова, Маслова и К°, от коих теперь отвертывается с презрением даже член их собственной партии Мартов?
История не стоит на месте и во время контрреволюций. История шла вперед и во время империалистской бойни 1914 — 1916 годов, которая была продолжением империалистской политики предыдущих десятилетий. Мировой капитализм, который в 60 — 70-х годах прошлого века был передовой и прогрессивной силой свободной конкуренции, и который в начале XX века перерос в монополистический капитализм, т. е. империализм, сделал за время войны изрядный шаг вперед не только к еще большей концентрации финансового капитала, но и к превращению в государственный капитализм. Силу национального сцепления, значение национальных симпатий обнаружило в эту войну поведение, напр., ирландцев в одной империалистской коалиции, чехов в другой. Сознательные вожди империализма говорят себе: мы не можем, конечно, осуществить свои цели без удушения мелких народов, но ведь есть два способа удушения. Бывают случаи, когда надежнее — и выгоднее — получить искренних, добросовестных „защитников отечества“ в империалистской войне путем создания политически независимых государств, о финансовой зависимости которых „мы“ уже позаботимся! Выгоднее быть союзником (при серьезной войне империалистских держав) независимой Болгарии, чем господином зависимой Ирландии! Довершение недоделанного в области национальных реформ может иногда внутренне укрепить империалистскую коалицию — это правильно учитывает, напр., один из особенно подлых холопов германского империализма, К. Реннер — разумеется, горой стоящий за „единство“ социал-демократических партий вообще и за единство с Шейдеманом и Каутским в особенности.
Объективный ход вещей берет свое, и как душители революций 1848 и 1905 годов были, в известном смысле, их душеприказчиками, так дирижеры империалистской бойни вынуждены проводить известные государственно-капиталистические, известные национальные реформы. А к тому же надо уступочками успокоить массы, озлобленные войной и дороговизной: почему не обещать (и не провести частично — это ведь ни к чему не обязывает!) „сокращения вооружений“? Все равно ведь война есть такая „отрасль промышленности“, которая похожа на лесоводство: нужны десятилетия, чтобы подросли достаточно большие деревья… то бишь достаточно обильное и взрослое „пушечное мясо“. А через десятилетия, мы надеемся, в недрах „единой“ международной социал-демократии подрастут новые Плехановы, новые Шейдеманы, новые сладенькие примиренцы Каутские…
Буржуазные реформисты и пацифисты суть люди, которым, по общему правилу, в той или иной форме, платят за то, чтобы они укрепляли господство капитализма посредством починочек его, чтобы они усыпляли народные массы и отвлекали их от революционной борьбы».

Если руководствоваться Лениным, а не Штейном, Эттли, Путиным и Медведевым, то сущность «социального государства» становится понятной даже из речей последних двух.

К сказанному следует добавить лишь то, что меры «социального государства» не только укрепляют капитализм в качестве средства экономической и социальной балансировки, но и являются фактором загнивания империализма. Они развращают главный элемент производительных сил — человека. Ещё в XIX веке паразитическое потребление было уделом лишь феодалов и капиталистов, а сегодня в той мере, в какой растёт автоматизация производства возникает возможность бесплатно кормить миллионы безработных и десятки миллионов пенсионеров. Появилось немало «профессий», связанных не с материальным и духовным производством, а той или иной формой лакейства, лизоблюдства и тому подобное перед узкой прослойкой долларовых миллионеров и миллиардеров.

Некоторые читатели немарксисты могут возразить, дескать, ваш текст исходит из положения о классовой борьбе, диктатуре буржуазии и так далее, я этого не понимаю и не принимаю, чем вы докажете, что «социальное государство» является формой господства предпринимателей?

Если говорить предельно просто, то капиталистическое государство — это государство, управляемое капиталистами, государство, которое действует, то есть издаёт и применяет законы, употребляет насилие в интересах крупной группы людей, владеющих средствами производства. Следовательно, верховоды такого государства действуют в рамках коллективной воли этой группы лиц. А, например, социалистическое государство — это государство, управляемое коммунистами, государство, которое действует в рамках воли тружеников и в соответствии с их интересами.

Чтобы определить классовый характер государственной власти предлагается руководствоваться разрешением следующих исследовательских задач. Во-первых, понять, как устроена и какие имеет параметры политическая и правовая система страны. Во-вторых, определить, в интересах кого (грубо говоря, богачей или нет) действует государство. Этому содействует разбор уголовных законов и ответ на вопрос, в чью пользу в конечном счёте обращается основная масса национального дохода.

Добросовестный взгляд на разрешение этих вопросов укажет любому, что наше современное государство — Российская Федерация — несмотря на конституционные декларации, представляет собой государство буржуазное, то есть государство, целью которого является поддержание гегемонии капиталистического класса. И вся его «социальность» вращается исключительно вокруг наиболее эффективного ведения классовой борьбы правящим слоем буржуазии — олигархией против работающего класса.

А. Редин, А. Боровых

00

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic