ansari75

Category:

Раблезианство и аскетизм

Американские конурсы красоты 1924-1939

Удобные все-таки науки история, психология, культурология. Как легко в них поменять местами причину и следствие, выбрать из массы фактов один, который удобен твоей идее, отвергнуть массу других как бы мимоходом, посчитав их несущественными.

Вот пишет один журналист о том, что в Англии мэр Лондона запретил бодишейминг, в переводе на обычный язык мэр запретил изображения красивых девушек в общественном транспорте. Нет, не обнаженных, а одетых. Просто, этот мэр заявил, что красивые девушки своим видом оскорбляют некрасивых (body shaming).

На нашего либерального журналиста этот запрет произвел очень сильное впечатление, возбудив в нем волну протеста, возмущения и внезапного прозрения. Вот, дескать, капиталистические акулы в момент экономического кризиса пытаются всему свободному миру навязать диктатуру. И диктатура эта, по его мнению, начинается не с запрета митингов, собраний и шествий, не с разгона партий левой ориентации, а с запрета на секс.

Вот, например, вопиющие факты нарождающейся диктатуры: «Федеральный суд по трудовым спорам в Северном Рейне — Вестфалии вынес решение по необычному иску, который подали сотрудники отдела безопасности аэропорта Кельн-Бонн против своего руководства. Претензии касались требований к внешнему виду и нижнему белью, которые были введены в офисе. Суд постановил, что боссы имеют право запретить ходить на работу без лифчиков, а также просить, чтобы цвет нижнего белья был белый или бежевый — чтобы лифчики не просвечивали сквозь одежду. Регламентированным также оказалась длина ногтей — не более 0,5 см. Также теперь работодатели могут требовать от сотрудников мыть головы и укладывать волосы в прически. «Подобные требования от работодателя не нарушают личные права», — пояснил судья» (13.01. 2011).
https://www.gazeta.ru/social/2011/01/13/kz_3490058.shtml?updated

Представляете, какой ужас. И ведь мусульманство к ответу не потянешь, хотя мэр Лондона явно не христианин – Садик Хан. Да у мусульманок и понять трудно, в лифчике они или нет, мыли они голову или нет, а в особо ортодоксальных мусульманских странах и длину ногтей не определишь, потому что не только все тело женщины закрыто плотной одеждой, а голова – платком, но и руки в перчатках.

Как же понять Европу в таком случае? Как объяснить нашествие борцов не только с сексизмом, но еще и с сайсизмом, с харрасментом. Вот и пойми этих капиталистов, то свобода без границ и толерантность ко всему и всем, то вдруг борьба с проявлением сексуальности и свободной любви. 

Но автора так просто не купишь. Он же борец за либеральные ценности и на этом пути борьбы приходится прибегать и к некоторой революционной терминологии, вспоминая, что на Западе есть буржуи-капиталисты, есть олигархи-эксплуататоры и что и на их улице рано или поздно может случиться кризис.

« Дело в том, поясняет он для себя и читателей, что в условиях общемирового кризиса финансово-олигархической системы, приближающейся к Барьеру Винджа, все большее значение для истеблишмента приобретает контроль мотивации подданных. И этому контролю все сильнее мешает основной инстинкт. Так уже было во время кризиса христианско-феодального Европейского мира в XV – XVI веках. Ничего принципиально нового не происходит. Меняется только PR-технология. А смысл в том, чтобы загнать подданных в рамки, которые характерны не для стайных млекопитающих (вроде обезьян, разновидностью которых мы, люди, являемся), а для общественных насекомых (вроде (муравьев или термитов).

Очень глубокомысленные выводы. Только немного поменяны местами причины и следствия.

Все бы ничего, да вот только есть еще кроме кризисов в экономике, диалектика, есть взаимоотношения между личностью и коллективом, есть три основных инстинкта, которые постоянно пытаются подтолкнуть личность на протест, так что время от времени ее приходится приводить к общему знаменателю.

История развития человеческого общества, его культуры и морально-нравственных категорий идет по спирали. И спираль эта, как правило, сильно закручена на первом этапе и постепенно ослабевает по мере движения вверх. И естественно, долго находиться в разболтанном состоянии не может, а делает попытку нового сжатия, чтобы потом проследовать дальше.

Все кризисы начинались с приобретения личностью неумеренной свободы и в поведении, и в аппетитах. Но если вначале освобождения от диктата условностей и коллектива, это шло всем на пользу, способствуя прогрессу, новым изобретениям, новым идеям и новым знаниям о себе и мире, то очень быстро эта свобода перерастала во вседозволенность. Так, Древняя Греция, явив в эпоху классицизма и эллинизма высоты в искусстве, общественных отношениях и знаниях, к концу эллинизма испытала полную свободу самовыражения и не исчезла совсем из истории и пространства только потому, что ее культуру продолжил Рим. 

Эпохп классицизма. Леохар 325 г. д н.э. Артемида

Но вот сам Рим, накопив достаточно средств для создания комфортного общества, очень быстро заменил процесс развития и культурного познания удовольствиями и свободой всех видов человеческого желания, удовлетворяя основному инстинкту, который ассоциируется у автора статьи со свободой.

Римский быт

 И так это основной инстинкт расцвел вширь и вглубь, что пришедшее в рубище и покаянии христианство тут же стало всеобщей религией, а аскетизм – смыслом жизни. Уж очень крепко радости плоти подорвали основы культурного и материального благополучия Римской империи.

Святоц пустынник Онуфрий Великий

Долго, очень долго копили силы материальные и нравственные ранние христианские общества, учась святости, куртуазности и благородству по защите чести и достоинства. Наконец пружина дала сбой, как в часах, когда перекрутишь ее завод, и спираль понеслась вниз со стремительностью и захватывающей дух свободой. Раблезианский пир плоти ударил в глаза даже молящимся в капеллах и храмах. 

Что же делать, человек есть человек. Иногда ему тоже хочется свободы и радостей жизни. Вот только, к сожалению, эти радости истощают кошельки правящих особ, ведут к обнищанию народных масс и заканчиваются Великой Реформацией, а то и Великой Французской революцией.

Лютер и Кальвин

Так что никакой экономический или системный  кризис ни в один из переломных периодов  не был спровоцирован строгостью нравов и жесткостью законов. При экономии физических сил и материальных богатств государства трудно впасть в кризис. А вот при увлечении основным инстинктом – это раз плюнуть.

15-16, а затем и 17 – это эпоха радости плоти правящего класса. Это время индульгенций и симонии. Не только светским князьям радоваться жизни. А закончился этот праздник плоти Реформацией, поскольку плоть уж очень алчна и разрушительна. 

Петер Пауль Рубенс Андромеда

Но однажды запущенная идея абсолютизма, вернулась на стези  роскоши и свободолюбивых радостей плоти, правда, для страховки утверждая попутно строгие принципы поведения, морали, нравственности и скромности для обывателей.

И снова радости плоти и войны за эти радости (Тридцатилетняя война, Конрреформаци), абсолютизм с усилением эксплуатации народа и расцветом умопомрачительной роскоши барокко, в конце концов обернулись Революцией, торжеством гражданственности, долга перед обществом и народом, идеалами духовности, аскетизма, умеренности и идеализации чистоты как женской, так и мужской. И вряд ли это был период экономического кризиса. Это был период накопления творческих сил и удивительного расцвета культуры, искусств, науки и свободы в их познании в 19 веке. 

Весы человеческого бытия снова качнулись в сторону прогресса и умеренности, в сторону свободы духовной, но строгости в нравах и поведении. Общество-коллектив сделали заявки на собственное развитие, а не на личностные удовольствия. 

Жак Луи Давид. Клятва Горациев

К концу 19 века стало ясно, что долго сдерживать свои желания человек не может. Он всегда готов вступить в единоборство с коллективом и отобрать у него авторитет и власть. Декаданс, Серебряный век. Снова свобода плоти и желаний, и снова кризис, к которому привели общество индивидуалистические желания. И снова революция с идеями аскетизма и долга.

Вся история – это история попеременной победы коллектива над личностью и постепенное освобождение этой личности в ее желаниях и стремлениях. Но почему эта борьба непременно выливается в экономические кризисы, в войны, в новые формы религии, включая и атеизм?

Да потому что личность в ее желаниях всегда поддерживает собственность, дающая ей власть и возможность извлекать для себя прибыль вместе с желаниями и свободой.

Но собственность принадлежит всего лишь одному кругу людей – классу эксплуататоров. Вот и колеблется мир между войнами, кризисами, свободой и диктатурой. 

До некоторой степени автор статьи прав, утверждая, что олигархия стремится ограничить основной инстинкт, как основу свободы личности. Но он не понимает, что в любом обществе, при любой формации основное противостояние: коллектив-личность, всегда будет источником борьбы за свободу или контроль.

Капитализму было выгодно создавать товары для потребителя, превращать весь мир в индустрию развлечений удовольствий при полной свободе от всякой ответственности. Но долго идти по такому пути не может ни одно общество. Это путь саморазрушения. 

И не стоит автору утверждать, что «стартом фанатизма в борьбе с харрасментом и бодишеймингом лучше считать Великую Рецессию, начавшуюся в 2008-м. 

Взгляните с позиции олигарха – и увидите, как прекрасен мир, в котором эротика не отвлекает индивидов от работы на Систему, а послушание прошито в мозгах-ганглиях. Потому-то все тоталитарные политические доктрины содержат борьбу против эротики».

Но ведь и автора и всех либералов в равной степени можно обвинить в том, что при полной эротической свободе им очень удобно ловить рыбку в мутной воде, выдавая пошлость, бездарность откровенную глупость за творческую самобытность и свободомыслие. 

И сколько бы автор ни пытался перейти на классовые позиции и утверждать, что олигархи жаждут тоталитаризма , запрещая  эротику, начисто перечеркивают все его рассуждения, долженствующие показать его заботу о народе.

Вряд ли трудящийся человек поймет, что его ограничивают в эротике и основном инстинкте злые олигархи, когда он при кризисе или взлете равным образом зарабатывает хлеб свой насущный своим трудом, когда зарплата его позволяет ему пропитаться без излишеств и тем более, без эротических развлечений.

Какая разница рабочему человеку, аскетизм у нас на повестке дня или эротическое шоу свободы. 

Не безразлично это одному лишь либералу, привыкшему равнять себя с избранными и потому имеющими право на свободу самовыражения. И вдруг его ограничивают в правах видеть обнаженных красоток или того страшнее, секретарш в лифчиках иного цвета, чем одежда или вообще без лифчиков.

Да, тяжелые времена грядут для тех, кто ходит в офис с немытой головой и без лифчика. Явные знаки тоталитаризма. Сорвались с цепи буржуи-олигархи. Борьба с сексизмом, бодишеймингом, сайсизмом. А все из-за того, что в 2008 году начался экономический кризис.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic