ansari75

Categories:

Цензура или закон об оскорблении чувств верующих


Любят наши антисоветчики, а до них доморощенные диссиденты, поминать Советский Союз по любому поводу как страну, единственную в мире, где было зло и несвобода. Репрессии подаются исключительно в виде особенностей советской системы. Дефицит – опять советская исключительность. И наконец, цензура.

А доверчивые граждане даже вилкой не обзаводятся, чтобы снимать лапшу с ушей. Развесистая клюква им милее исторических фактов и понимания ситуации в каждый данный исторический отрезок времени, в который попадала та или иная страна.

Все, все было в мире,  и войны от Семилетних до Столетних, от Отечественных  до войн захватнических, от крестовых походов до войн за Испанское  наследство, Карлистские войны, войны  Альбигойские, войны за независимость, и войны за захват новых территорий. Нет ни дня в истории человечества, когда бы где-то и кем-то не проливалась кровь. 

И репрессии были и отнюдь не по отношению к порабощенным народам, а по идеологическим, религиозным причинам. Вспомните Библию. И не только царя Давида с его уничтожением целых племен и народов, а пророка Моисея.

В отсутствие Моисея его брат Аарон поддался требованиям народа, сделав изваяние золотого тельца, которому сыны Израиля стали поклоняться, приносить жертвы: «они сделали литого тельца и поклоняются ему, и приносят ему жертвы» (Исх. 32:8).

«Моисей увидел, что это народ необузданный, ибо Аарон допустил его до необузданности, к посрамлению пред врагами его. И стал Моисей в воротах стана и сказал: кто Господень, – ко мне! И собрались к нему все сыны Левиины. И он сказал им: так говорит Господь, Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро своё и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего. И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трёх тысяч человек. Ибо Моисей сказал: сегодня посвятите руки ваши Господу, каждый в сыне своем и брате своем, да ниспошлет Он вам сегодня благословение.»

Так Моисей утверждал в своем народе единобожие. 

А чего только стоят Альбигойские войны и действия инквизиции? Католическая церковь как когда-то Моисей повсеместно утверждала только свое учение и свои церкви. Все, кто мыслил иначе, объявлялись еретиками. А катары проповедовали учение очень уж далекое от католичества. Но главное, оно находило отклик в народе, потому что предлагало вернуться к учению Христа и освободить религиозный институт церкви материальной собственности в виде земель, денег и крепостных крестьян. Разве может духовный церковный авторитет терпеть такое направление мысли? 

Специально для борьбы с еретиками-катарами в 13 веке папа Иннокентий третий учредил церковную инквизицию, а затем санкционировал крестовый поход против катарских областей. Город, в котором возникло движение катаров, назывался Альби. Поэтому войны между католиками и катарами получили название Альбигойских.

Последний оплот катаров крепость Монсегюр был сдан и 16 марта 1244 года. Общины Добрых Мужчин и Добрых Женщин Монсегюра — около двухсот монахов и монахинь — а также около двадцати светских людей, добровольно присоединившихся к ним, были сожжены вместе со своими епископами.

В свою очередь благочестивая Англия при Генрихе VIII решила стать самостоятельной и вышла из-под власти папы. А свою церковь назвала реформированной англиканской. И репрессиям на острове подверглись уже не еретики, а католики.

В дальнейшем, по мере того, кто занимал английский престол, протестант или католик, репрессиям подвергались то католики, то протестанты.

Реформация тоже внесла свой вклад в развертывание репрессивного законодательства.

И как всегда основой всех этих репрессий были территориальные, экономические и идеологические соображения.

Так, Генрих VIII в 1536 и 1539 годах провел секуляризацию монастырских земель, значительная часть которых перешла в руки нового дворянства. Сопротивление, особенно сильное на севере Англии («Благодатное паломничество»), жестоко подавлялось королевскими войсками. 

Идеологические и религиозные репрессии имеют неотъемлемой составляющей цензуру, потому что любое государство заинтересовано в сохранении своей власти, своей религии и идеологии, а значит должно заботиться о том, чтобы разного рода смутьяны не сеяли в народных массах недовольство и ложные идеи.

Известно, что уже в Древней Греции и Риме государственные мужи пришли к выводу о необходимости контроля за настроениями граждан с целью предотвратить возможные бунты и сохранить власть в собственных руках. В связи с этим практически во всех античных державах составлялись списки так называемых "опасных" книг, подлежащих уничтожению. Кстати, чаще всего к этой категории относились художественные произведения и поэзия, хотя и научным трудам доставалось. Подобные традиции борьбы с нежелательными знаниями активно применялись в первые века новой эры, а после были успешно продолжены и в Средневековье, да и до наших времен сохранились, правда, стали более завуалированными. 

Нет ничего удивительного, что каждая система, каждая власть пытались обезопасить себя от врагов. Цензура была в дореволюционной России. Была она и в советской. Но вот характер этой цензуры менялся со временем и с изменившейся системой ценностей. По верному определению марксистов как идеология, так и цензура всегда имеют классовый характер.

Но жажда дискредитации советской системы застит глаза и разум всем антисоветчикам. Они ничтоже сумняшеся пишут : «В СССР цензурой, в том числе театральной, изначально занимался отдел политконтроля ГПУ при Дзержинском, и только потом был образован Главрепертком в системе Наркомата народного просвещения. Впрочем, чекисты контролировали и Главрепертком, и Главлит и в последующие годы». Этим они пытаются доказать то, что цензура в СССР была только политической и репрессивной.

А знают ли они,  что учреждение при Дзержинском называлось ВЧК, и занято оно было борьбой с контрреволюцией, а цензура в тот период так и именовалась – военная цензура. После утверждения Советской власти и окончания Гражданской войны в 1922 году был образован Главлит и подчинялся он не ВЧК, а Наркомпросу , так же как и созданный в 1923 году Главрепертком.

Образованное вместо ВЧК в 1923 г. ГПУ напрямую никогда не занималось художественной цензурой. В его компетенцию входила госбезопасность.

Что же за  периоды это были? Это Гражданская война, становление Советской власти и проведение грандиозных реформ по индустриализации страны и созданию продовольственной безопасности с созданием  колхозов. 

Неужели ни одно государство не занималось бы вопросами политической и идеологической цензуры, и спокойно дало бы возможность всем врагам и вредителям, всем провокаторам и сектантам свободно выражать свои взгляды, дезориентируя население, сея страхи, пессимизм и озлобленность? Во все времена во всех странах существовала либо религиозная цензура, либо военная, когда интересы государства требовали устранения любой попытки дискредитировать власть и ее действия.

Но у советской цензуры были не только идеологические задачи. В наследие от царского режима государству досталось невежественное малограмотное население никогда не знавшее никаких культурных достижений человечества, которое  жило только традицией, сформированной с одной стороны религиозной догматикой, а с другой суевериями и фольклором. В то же время грамотный и образованный слой общества , так называемая интеллигенция, находились под влиянием  упаднической культуры разлагающегося буржуазного мировоззрения. Экстравагантность, индивидуализм, пессимизм и изощренные способы самовыражения через искусство, по вполне понятным причинам, были непригодны к воспитанию и культурному просвещению народа. Нужны были не только новые реалистические формы, но и новое мировоззрение строителя бесклассового  общества.

Без контроля  в  культуре  обойтись было невозможно. Нужно было не только идеологическое правильное восприятие действительности, но и высокохудожественные образы.

Но в  то  время, когда на Западе происходила коммерциализация  искусства и литературы, которым нужна была свобода , чтобы продавать свою продукцию, в Советском Союзе целью было воспитание нового культурного гармонично развитого человека.

Однако для наших антисоветчиков существует только советская цензура. О других странах они даже не заикаются.

Но так ли обстоят дела с цензурой в наше время во всем мире? Так ли свободна коммерческая культура в мире и культура вообще?

Когда искусство и литература обособились от религии и стали частью светской культуры, свободной от религиозных догм и служения Богу, то они приняли на себя не только развлекательную и политическую роль, но и роль воспитателя вкусов, понимания красоты, гармонии, сострадания и любви к ближнему. Искусство стало воспитателем человеческого духа в гораздо большей степени, чем любая религия. Но религия очень долго следила за культурой и всеми видами и способами контролировала все виды искусства  ради сохранения власти догматов своего учения и принуждения народа к повиновению властям и Богу.

После Великой Французской революции, после эпохи Просвещения и окончательного утверждения светского характера культуры и всех видов искусств,  сам зритель или читатель становились судьями и цензорами, оценивая художественные достоинства того или иного произведения. Пьесы и оперы, симфонические произведения и картины живописцев ,ныне известные и прославленные, в свое время терпели фиаско и бывали освистаны при первом неудачном исполнении или на первых выставках.

Так, оперы Жоржа Бизе «Кармен», Джузеппе Верди «Травиата», Тангейзер» Рихарда Вагнера, «Севильский цирюльник» Джоаккино Россини и «Руслан и Людмила» Михаила Глинки потерпели провал на премьерах. Перечислять можно долго, особенно провалы русских композиторов. Это не только опера М.Глинки, но и «Лебединое озеро» Чайковского, «Ночь перед Рождеством» Николая Римского-Корсакова. Это провал Первой симфонии Сергея Рахманинова. Неоднозначно была встречена публикой 6-я «Патетическая» симфония Петра Чайковского. Огорченный автор писал:» С этой симфонией происходит что-то странное! Она не то чтобы не понравилась, но произвела некоторое недоумение. Что касается меня самого, то я ею горжусь более, чем каким-либо другим моим сочинением «

А Первый концерт для фортепьяно с оркестром, посвященный Чайковским Антону Рубенштейну, прославленный пианист отказался исполнять, считая этот концерт неудачным и невозможным к исполнению.

Премьера концерта состоялась 25 октября 1875 года в Бостоне в исполнении Бюлова с оркестром под управлением Бенджамина Ланга, и была одобрительно встречена публикой и критиками.

Винсент Ван-Гог за всю свою жизнь не продал ни одной своей картины, а Амадео Модильяне, хотя и продавал изредка по дешевке свои рисунки, стал известным и популярным уже после смерти. 

И тем беспринципней выглядят жалобы нынешних антисоветчиков на то, что какие-то их произведения в Советском Союзе были изданы с купюрами, какие-то фильмы были переделаны или положены на полку.

Особое недовольство выражают ангажированные новой властью актеры и режиссеры. 

Но ведь работа над текстом, образом, смыслом и эмоциональным фоном произведения должна быть всегда. И если у автора, потерявшего чувство гармонии или ответственности, что-то становится не слишком талантливым, то на то и существуют Художественные советы, которые оценивают произведение по его художественной ценности.

Время в свою очередь тоже накладывает отпечаток на произведение и требует своей оценки.

Когда-то цензурой занималась религия и власть, потом – условности того или иного образа жизни. Так в знаменитом Голливуде очень долго процветала ханжеская цензура, требовавшая от режиссеров ставить фильмы, хоть и драматического содержания, но непременно в канонах хорошего тона.

В Голливуде действовал так называемый Кодекс Хейса  —этический кодекс производства фильмов в , принятый в 1930 году  Ассоциацией производителей и прокатчиков фильмов (ныне Американская ассоциация кинокомпаний), ставший в 1934 году неофициальным действующим национальным стандартом США. Снимать фильмы не по кодексу было можно, но они не имели шанса быть выпущенными в прокат кинотеатров, принадлежавших членам ассоциации.

Именно благодаря действию этого кодекса мы видим старые фильмы Голливуда как некую благостную сказочку, далекую от жестких реалий мира. До сих пор принцип наказания зла и оправдания добра, а не правдивый реализм  жизни действуют в американском кинематографе.

В 1960 –е годы студии отказались от соблюдения запретов устаревшего кодекса, и в 1967 году  он был отменён. 

Причины отмены искать в распространении свободы слова, печати и кино, не следует. Никакая свобода невозможна в обществе, которое пытается соблюдать правила культуры и возлагает на искусство воспитательные функции. Свобода от этих цензурных оков коснулась и культуры и искусства только в связи с тем, что отныне и та и другое стали надежным источником дохода.

Если когда-то публика могла оценивать произведения творцов, обладая достаточным уровнем культурной и духовно-нравственной подготовки, то в настоящее время публика не обладает ни тем, ни другим.

Капиталист очень быстро понял, что человеческая масса воспринимает то, что легко к усвоению, то, что не требует ни эрудиции, ни развитого вкуса, ни понимания красоты и гармонии.

На рубеже 20 века искусство вступило на развилку пути и отныне мы видим два вида и культуры, и искусства, причем пути, по которым они идут, очень далеки друг от друга, очень сильно расходятся  в целях и смыслах. 

Мало того, что культура и рождаемые ею виды искусств, утеряли с одной стороны свои воспитательные функции по созданию высоко духовной личности, они еще и охватывают теперь разные социальные группы населения.

Когда-то была религиозная культура и народная, позднее, придворная и народная. Но народная культура оказывала большое влияние на придворную, принимая в свою очередь некоторые черты утонченности, благозвучия и гармонии от придворной.  Так, например придворные танцы европейского двора во многом заимствовали свои фигуры и музыкальные размеры от народных танцев. Например, вальс. А танцевальные ритмы и мелодии народных песен входили в творчество композиторов всех стран Европы. 

Но в наше время культура разделилась внутри себя на культуру для элиты и на культуру для массы или толпы непритязательных потребителей.

Абстракционизм, сюрреализм и концептуализм. Додекафония или атональная музыка Кшиштофа Пендеерецкого. Эти виды искусства, обособившись сами в себе, потеряли связь с обществом, служа только интересам узкого круга элиты. Именно эти странные непонятные и негармоничные формы искусства стали своего рода замкнутым миром избранных. Определенные круги общества, восприняв новые формы искусства, сделали их для себя символом избранничества и преклонения перед  непонятным выражением внутренней концепции собственного «я».

С другой стороны появилось массовое искусство, упрощенное, доступное для восприятия любого человека, даже незнакомого с культурой и искусством того или иного народа. Популярное искусство не требует  ни знаний гармонии, ни музыкальной подготовки. Развлечь и заинтересовать, - вот все, что стало целью поп-арта.

Массовое искусство – это хорошо продающийся продукт. Но, в отличие от обычного искусства, ему нужна полная свобода, свобода не в адекватном отражении реальности,  а в удовлетворении примитивных запросов человека.

Однако несмотря на коммерциализацию искусства до сих пор  в американском кино сохраняются определенные стандарты, но теперь они диктуются министерством обороны США. Как сообщают Секер и Элфорд, «когда сценаристы или продюсеры обращаются в Пентагон и просят о помощи в создании их фильма, они должны предоставить свой сценарий для изучения и проверки. Конечное решение принимает Фил Страб (Phil Strub), шеф службы министерства обороны по связям с Голливудом.
 

Если имеются персонажи, действия или диалоги, которые минобороны не одобряет, то производители фильма обязаны произвести изменения для удовлетворения требований военных. Если они отказываются, то Пентагон пакует свои игрушки и уходит домой. Для того, чтобы заручиться полным сотрудничеством, продюсеры должны подписать контракты — соглашения о содействии производству (Production Assistance Agreements), — которые ограничивают их использованием той версии сценария, которая утверждена военными." А это приводит к спорам, если актеры и режиссеры обходятся свободно с утвержденным сценарием или импровизируют.

Проще всего обстоят дела с поп-артом.

Поп-арт – это не только популярное массовое искусство, это иногда и экстравагантные осовременивания старых пьес, мелодий, образов, но тем не менее, это массовое искусство, влияющее на человека через абсурд. 

Абсурд стал новым жанром массового искусства, потому что предоставляет обывателю ничего не понимающему в действии, стать избранным, судить произвольно и думать о себе как о ценителе того или иного произведения, будь то театр, балет или музыка. Это ему, обывателю, впихивают абсурд под соусом оригинальности и необычности, доступной для понимания только исключительным личностям. На самом же деле абсурд удобен и художнику, потому что не ставит перед ним никаких высокохудожественных задач, никаких смыслов, кроме самого абсурда, притязающего на оригинальность.

А для тех, кому этот извращенный винегрет все же непонятен,  есть шансон, попса, детектив или мелодрама, построенная на самых примитивных низменных страстях: адюльтер, ревность, зависть, алчность.

Какая уж тут цензура. Одно непонятно, другое абсурдно и пошло. Но и то, и другое хорошо продается и приносит прибыль.

И снова мы приходим к однозначному выводу. Задачей Советской власти было воспитание грамотного, развитого духовно и нравственного человека. Поэтому существовали Худсоветы, призванные отсекать пошлость, примитив, ложь и политически вредное понимание капиталистической действительности как единственно верного пути развития человечества.

Упрекнуть советскую цензуру не за что. Благодаря ей, мы оставили миру мировые шедевры кинематографа, литературы, музыки и живописи. (Сейчас мы только начинаем оценивать художественное наследие соцреализма.)

Когда-то на заре Перестройки мне пришлось прочесть выпуски журнала «Континент», который выпускал Владимир Максимов, став диссидентом и антисоветчиков. Тогда еще у меня было представление о том, что в этом самом «Континенте» печатают талантливых авторов, похожих на Булгакова, но затравленных пресловутой советской цензурой. И что? Более убогих литературных опусов мне читать не приходилось. Сам Максимов, Анатолий Гладилин, кричавший на всех углах о своем таланте и о том, что он вынужден писать «в стол», на поверку оказались очень скучными конъюнктурщиками.  Не менее скучным оказался и роман Феликса Светова «Отверзи ми двери», так превозносимый Зоей Крахмальниковой.

Вся эмигрантская литература, хлынувшая к нам после падения СССР, на поверку оказалась унылым полем, поросшим травой забвения и репейниками  антисоветизма.  Покинувшие родину писатели как и композиторы, смогли создать что-то действительно художественное только в качестве воспоминаний с ностальгией по потерянному. 

И уже никакого удивления не вызывали выпущенные в прокат ленты, забракованные когда-то худсоветами. Глядя на эти малохудожественные произведения в который раз приходилось повторять, что « не так страшен черт, как его малюют». А вернее, ничего ужасного в советской цензуре не было. Она делала свое дело профессионально и правильно. В результате халтура, злобный пасквиль и разлагающая вседозволенность остались на полках и в столах обиженных авторов.

Но все в этом мире рано или поздно переходит из одной степени несовершенства в другую. Вначале была церковная цензура и инквизиция, потом появилась безудержная свобода на все, что можно продать. Теперь настало время новых ограничений и запретов. Но к сожалению, эти запреты и ограничения совсем не связаны с культурно-эстетической оценкой творчества. 

За цензуру взялась церковь, воспользовавшись законом об оскорблении чувств верующих. Но учитывая тот факт, что сами деятели церкви не обладают никаким художественным вкусом, не имеют специального образования и даже свое богословие знают «неотчетливо» или трактуют его предвзято, пораженные стяжательством и антисоветизмом, можно себе представить какой вид примет эта новая цензура. 


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic